SPFRCCFH - Нович Алекша

SPFRCCFH
Алекша Нович


Сборник полексианистических притч вперемешку с рассказами, написанными Алекшей Новичем за весь период осознанного творчества. Что есть «Полексия»? Полексия есть!





SPFRCCFH



Алекша Нович



© Алекша Нович, 2017



ISBN 978-5-4485-9920-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero










«Пролог Полексия» (если не хочется, то можно не читать)


Очень кратко о Полексианизме:



Что есть «Полексия»? Полексия есть!

Разве Я могу подробно описать что такое Всё? Так же Я не могу подробно рассказать Вам, что такое Полексия. При этом, не рассказывая Вам о Полексии ничего, Вы сейчас понимаете что Полексия это Всё, или что-то, что на это «Всё» похожее. Не объясняя ничего, но при этом, доводя до наблюдателя смысл во всех подробностях, это и есть феномен такого жанра бытия как Полексианизм.

Полексианизм (греч. ????? – много, ???? – значение, в интерпретации русских футуристов звучало бы как «Многодонье») – жанр бытия уместный в любом виде искусства и быта. Передача информации на иррациональном уровне путём составления смысловых сигналов (маяков), вытягивающих из подсознания наблюдателя абсолютные ответы, идеальные образы, совершенные смыслы, истины, и прочее, что не дано передать рациональным путём.

Когда Я наблюдал за миром таким, какой он есть, он представлялся мне объективным, цельным. Вода была всегда водой, камень камнем. Но только до того момента, пока Я не попробовал воду, а она оказалась водкой, и не поднял камень, который оказался куском лёгкого пластика. Когда на сцену выходила субъективность, аксиомным оставалось только «нравится» и «не нравится». И это касалось всего, так как всё очень похоже. И парой до такой степени, что можно Всё принять за Нечего.

Три столба творческого созидания – Изобразительное искусство, Музыка, Литература, есть одно и то же, мало чем отличающееся друг от друга, если что только каждый из столбов воспринимается наблюдателем своим органом, глазами, ушами и разумом. И только Кулинария, как четвёртый недооцененный поэтами столб, отличается от всех своим родством с базовой потребностью организма в пище. Философия, есть та же физика один в один. Физики создают теоремы, которые позже становятся метафорами – единственным оружием философов. И обе стороны говорят об одном и том же, только слова одних наблюдатели воспринимают как красивые, а слова других как честные. Вот Я и подумал, что у всего есть один жанр, ведущий к совершенству. Путь, рождающий дорогу любого явления к идеалу. И этот путь сможет быть только на пересечение дорог, рационального и иррационального восприятия.

Из жанра бытия Полексианизма, путём бытовой игры слов родилась Полексия, как слово, обозначающее всё то, что несёт в себе зёрно чего-то очень глубокого, непонятного, велико-смыслового и совершенного. Но что такое Полексия, Я не знаю, но это знает наблюдатель.

Однажды Я сказал что Полексия, это когда Я показываю Вам один угол, а Вы по нему находите расположение остальных четырёх. А с чего Я взял, что их четыре? Потому что так захотели Вы, если Вы хотите их будет двенадцать. Я вовсе не против.

Я надеюсь, Вы немного начали понимать, почему Я ничего не знаю о Полексианизме, хотя явил его сам. Потому что Полексианизм это то, что у Вас в голове, это только то количество углов, доньев и подводных камней которые есть у Вас. И Полексианизм не терпит критики, ибо всё зависит только от того, что Вы знали раннее.

В любом случае, всё не так призрачно как кажется и даже любая Полексия, как бы она совершенна не была, ходит по земле. И у неё, как и у Вас есть тело и душа. Будь это картина, музыка, книга или блюдо. Телом её является всё то, что имеет прямой смысл, то что доступно рациональному восприятию. Это можно раскусить пожевать, проглотить или выплюнуть. Всё зависит от того что знали Вы ранее. Если знания свежи и новы, то вы с удовольствием их проглотите, если нет… так нет. Пережевав все вообразимые слои смыслов, Вы всё дальше уходите от автора и всё ближе достигаете своих мыслей, где автором являетесь именно Вы. Это и есть та самая Души Полексии, то, что возможно воспринять только иррационально, ну или почти. И только там Вы найдёте для себя истину, ибо истина в субъективе лишь в «нравится» или «не нравится».

И тут триумф или фиаско! Насколько наблюдатель умён или глуп? И именно в этом коварство моей милой Полексии, где уже ничего не зависит от меня, но к чему Я, так или иначе, имею отношение.

Полексия – это зеркало, телом которого является само стекло, а душою отражение.

Вы же знаете, что всё в жизни зависит от Вас, даже то, что Вам «нравится» или «не нравится». Для меня немного унизительно делить людей на сильных и умных, но тем не менее, сильные делают всё, чтобы их окружало только то что им нравится, а умные делают так чтобы им нравилось всё вокруг.

Если воспринимать Полексианизм как жанр искусства, то можно предположить что у наблюдателя тоже может быть жанр, жанр восприятия этого искусства. Ведь это логично, что искусство люди воспринимают через особые жанры, так же как художник через свои жанры это искусство доносит. Многих критиков даже учат определенным жанрам восприятия творчества, чтобы они показывали своё умение критиковать публике. И это нормально, в этом вся природа человеческого творчества. И у Полексианизма тоже есть свой жанр восприятия, он называется «Совершенство восприятия». Понять его легко по произведению Антуана Мари Жан-Батиста Роже де Сент-Экзюпери «Маленькие принц». В одном из моментов Маленький принц просит Героя нарисовать ему барашка. Герой рисует на бумаги нескольких барашков, но не один из них не нравится Маленькому принцу, по тем или иным причинам. Тогда Герой рисует деревянный ящик и говорит Маленькому принцу, что в этом ящике сидит его барашек. Тогда Маленький принц берёт рисунок и радуется, так как видит на нём именно того барашка которого он хотел, хотя на рисунке изображён только ящик. В этом момент ярко проявляется Полексия в самом рисунке, и Совершенство восприятия в действиях Маленького принца.

Подобное мы можем увидеть в Чёрном квадрате Малевича и в любом другом произведение Полексианизма. Тем не менее, на этом Полексия не заканчивается. Можно сказать что Полексия, это подобие майевтики в искусстве. А что если не в искусстве? А что если Я не знаю что такое майевтика?

Если бы Я не говорил вслух о том, что Полексии это нечто совершенное, этого никто бы и не знал, и если бы Герой рассказа «Маленький принц» не сказал что в ящике барашек, то барашка там бы и не было. Всё дело в аперитиве, который подаётся перед элементом искусства и делает его совершенным. Сейчас Вы знаете, что смысл Полексии зависит от вашего внутреннего восприятия этого мира. Вы будите цепляться за то, или иное слово, создавая логическую цепочку, выводящую Вас к тому или иному ответу. И получите ли Вы удовольствие и удовлетворение от прочитанного, зависит только от мастерства Вашего «Совершенного восприятия».

И на самом деле, все рассказы, представленные в этом сборнике не имеют к истиной Полексии никакого отношения. Они существуют лишь для того, чтобы показать абсурдность самой мысли о том, что можно понять что такое «Всё», что такое Полексия.




«О чём болтают женщины»


Нина Николаевна привычным быстрым движением стряхнула со стола крошки и постелила вчетверо сложенный газетный лист. Достав из ящика пакет с печеньями-рыбками, она высыпала содержимое на расстеленную газету. Щёлкнул выключатель электрического чайника. Нина Николаевна разлила кипяток по нескольким разным чашкам и стаканам, в которых уже лежали многократно ранее заваренные чайные пакетики, а по внутренним сторонам красовались засохшие тёмные круги.

– Девчат! Пошлите чай пить! – прокричала она в коридор.

– Ща! Идём… – пришло в ответ с небольшой задержкой.

На кухню, загалдело что-то обсуждая, вошли несколько женщин примерно одного бальзаковского возраста. Первой вошла Любовь Анатольевна из бухгалтерии. Она занимала самый старший пост среди всех присутствующих дам, и поэтому вела себя по-особому, но при этом не чересчур, чтобы не обрушить на себя гнев этакого маленького женского коллектива. Любовь Анатольевна понимала, что потеряв этот коллектив, коллектив старшего звена её к себе не примет, а если и примет, то не воспримет, как равную. Поэтому можно было вести себя чуть надменнее, но, не теряя доброты душевной, как говорится. В след за Любовью Анатольевной, зашла вахтёрша Зина и библиотекарша Галочка. Галочка была самая юная среди женщин, ей было тридцать четыре года. Все остальные любили ссылаться на её столь малый жизненный опыт, если разговоры заходили о «глубоком», не потому что это было так, а потому что так было положено. Если в женском коллективе есть самая молодая его участница, значит, она поневоле становится «Галочкой» – неопытной, наивной, молодой девчонкой тридцати пяти лет. Вахтёрша Зина – член коллектива низшего звена. Она была не молода и не стара, её должность была, как и не привилегированной, так и достаточно важной, ведь это именно она выдавала ключи от всех кабинетов, и в её воле было их не выдавать. Последней должна была зайти ещё одна участница чаепития, но её не было.

– Такс, а где бабу Клаву забыли? – Нина Николаевна сложила тучные руки на увесистой груди.

– Она сейчас третий этаж домоет и спустится. Там немного осталось, – отозвалась Зина.

Нина Николаевна была поварихой столовой производства. Работая на кухне, она имела доступ, как к заварке, так и к кипятку, поэтому была особенно уважаема. Белый халат обтягивал широкую талию Нины Николаевны, а чуть ниже – в бёдрах грозил треснуть по швам, сделав она более резкое движение тазом. Поэтому передвигалась она плавно, не спеша, походя на большой белый айсберг.

Все дамы расселись по своим отточенным годами местам и взялись за ещё более отточенные чашки и стаканы. Время от времени над столом мелькали руки, тянущиеся за очередной печенькой-рыбкой.

– Ох девчат… устала Я, – начала Зина. – Я вот бьюсь с ним, бьюсь, а толку никакого. Вот что Я с ним только уже не делала, и била и кодировала и Христом-Богом молила, а всё хоть бы хны. Тьфу! – Она утрированно сплюнула в сторону.

– Что, так и пьёт? – С сочувствием спросила Любовь Анатольевна.

– Да ладно бы пил, так ведь он ещё и вещи из дома таскать начал. Всю совесть пропил, алкаш проклятый. Что б ему пусто было, – Зина немного отпила из белой чашки с отколотой ручкой.

– Да плюнь ты на него, и размажь. Домой не пускай и всё. Глядишь где-нибудь в подворотне с такими же алкашами и окочурится, – подхватила разговор Нина Николаевна.

– Так ведь жалко. Витька то человек хороший, когда трезвый, это как выпьет, так начнёт. Ох, нет девчат, загнусь Я с ним, наверное. Вот ей богу загнусь.

– Ну, вот загнёшься, а дальше что? Лучше думаешь будет? – не прекращала свою мысль повариха.

– Будет, будет! Я-то знаю.

– С чего это ты знаешь? – снова подключилась Любовь Анатольевна.

– Ну как же, возьмёт и будет. Это давно мною подмечено, да и не только мною. Любой шаг, любое действие, приводит к всеобщему прогрессу.

– Подожди-ка, подожди-ка. Ты это о чём дорогая? А как же субъектив? – Любовь Анатольевна, под стать своей должности пыталась всегда выражаться культурно и в особом тоне.

– Субъективность теряется, если имеется ось аксиомы, первичная истина так сказать.

– Ой, ты ещё скажи, что первичную истину нашла, – фыркнула Нина Николаевна.

– А Я и нашла. Вот помните, мы говорили о всеобщей субъективности происходящего, мол, нет ничего истинного, как и нет ничего ложного. Вроде как всё можно доказать и всё можно опровергнуть путём нашего суждения. Но ведь сущее так устроено, что в любом случае должен быть «гвоздь», на котором это сущее прибито к стене реальности. Ну и Я начала размышлять об этом. В общем-то, конечно, самой истины Я не осознала, нет, ну вы сами подумайте, это вообще не реально, НО можно осознать сам факт существования этой истины. То бишь мы можем быть уверены, что истина как таковая существует, она одна и вокруг неё, как ржавчиной вокруг блестящего стержня, наросли наши факты и суждения, которые являются субъективными.