Тигр в колодце - Пулман Филип

Таинственные расследования Салли Локхарт. Тигр в колодце
Филип Пулман


Золотой компас (АСТ)Салли Локхарт #3
Салли Локхарт давно не была так счастлива. Она живет в старинном особняке вместе с маленькой дочерью и слугами, ее дела идут отлично, лучшие друзья путешествуют по миру. Но внезапно, словно гром среди ясного неба, приходит уведомление из суда…

Салли потребуется все ее мужество, весь ее природный ум и решительность, чтобы в одиночку противостоять жестокому заговору. Она начнет свое расследование и окажется в опасной близости от тигра – коварного и мстительного Цадика. Эта детективная история происходит в Лондоне в 1881 году и связана с реальными событиями того времени.





Филип Пулман

Таинственные расследования Салли Локхарт. Тигр в колодце



Philip Pullman

A SALLY LOCKHART MYSTERY

The Tiger in the Well



Copyright © Philip Pullman, 1991

© Ильинский А., перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2020




Книга первая





Глава первая. Судебный пристав


Солнечным осенним утром 1881 года Салли Локхарт стояла во дворе собственного дома, наблюдала за маленькой дочерью и думала о том, что дела идут отлично.

Она ошибалась, однако узнать об этом ей предстояло лишь спустя двадцать минут. Человек, собиравшийся принести Салли дурную весть, был еще в пути. Ну а пока она была счастлива и отчетливо это ощущала, что вообще-то происходило с ней нечасто; обычно она была слишком занята, чтобы обращать внимание на подобные вещи.

Счастлива она была во многом благодаря своему дому – большому зданию эпохи Регентства, располагавшемуся в Твикенхеме и называвшемуся Фруктовым домом. Дом был большой, просторный, с железными балконами и застекленной верандой. Окна веранды выходили в сад, на большую лужайку, окруженную старой кирпичной стеной. По одну сторону от стены были разбиты цветочные клумбы, росли фиговое дерево и ползучий виноград, а по другую – несколько старых яблонь и слив, которые и дали дому его название.

Рядом с фиговым деревом стояло любопытное сооружение, похожее на веранду со стеклянной крышей, однако открытое со всех сторон. Внутри находилось что-то типа большой игрушечной железной дороги, рельсы лежали на подмостях, возвышаясь над землей почти на метр. Все это было построено ради фотоэкспериментов и требовало доделки, но Салли ждала, когда вернутся ее друзья.

Счастлива она была и потому, что у нее были отличные друзья: Вебстер Гарланд, шестидесятипятилетний фотограф – ее партнер (название фирмы «Гарланд и Локхарт» объединяло их имена) и двадцатилетний Джим Тейлор, двумя или тремя годами моложе ее, – они заменяли ей семью. У Джима с Вебстером все было общим – дом, приключения; они считали себя богемой, делали все, что им вздумается, были верными и преданными товарищами и сейчас находились в Южной Америке. Каждые несколько лет Вебстер Гарланд поддавался своему желанию отправиться в какую-нибудь неисследованную часть света, чтобы пофотографировать. На этот раз Джим поехал с ним, и Салли осталась одна.

Правда, не совсем одна. В доме жила – еще один повод быть счастливой – прислуга: горничная Элли, кухарка миссис Перкинс и Робертс – садовник и одновременно конюх. Кроме того, Салли держала магазин фотопринадлежностей на Черч-стрит, куда приезжала раз в неделю проверять счета. А еще у нее было свое дело в Сити: она занималась финансовым консультированием – вопреки мнению тех, кто считал, что женщинам это не под силу, что им не подобает заниматься подобными вещами, если они не хотят растратить свою женственность, и что ни одна особа, если она, конечно, в своем уме, не затеет ничего подобного. Дел у Салли было так много, что пришлось взять помощницу: сухощавую ироничную девушку по имени Маргарет Хэддоу; Маргарет окончила университет и тоже была феминисткой. Еще у нее работала восемнадцатилетняя девушка, которую Салли наняла няней для своей дочери, звали ее Сара-Джейн Рассел. Покладистая, милая Сара-Джейн была влюблена в Джима Тейлора (правда, об этом не догадывался никто, даже сам объект ее воздыханий).

Однако главной причиной для счастья была ее дочь. Харриет исполнился год и девять месяцев. Она ощущала себя центром мироздания, была эгоцентричной и настолько уверенной во всеобщей любви и внимании к себе, что просто искрилась радостью, как источающее свет солнце. Ее отец, Фредерик Гарланд, племянник Вебстера Гарланда, никогда не видел своей дочери, потому что погиб во время пожара в ночь ее зачатия; будь он жив, Салли звалась бы миссис Гарланд, а Харриет была бы ее законнорожденной дочерью. Любовь Фредерика Салли завоевывала упорно, не жалея сил. Поэтому к Харриет она испытывала очень глубокие чувства – это была его кровь, его жизнь. Салли никого и никогда не любила так сильно, она и не мыслила себя без такой любви. Сразу после смерти Фредерика, когда и бизнес их приказал долго жить, она не находила в себе сил существовать дальше, но, ощутив внутри упрямый сгусток жизни, не желавший сдаваться, поняла, что должна найти силы, мало того – просто обязана. Если попытаться забыть о той бездне, что разверзлась в ее душе после смерти Фредерика, жизнь наладилась – она была настолько хороша, насколько вообще могла быть хороша жизнь матери-одиночки во времена королевы Виктории; уж по крайней мере лучше участи многих женщин, страдавших в несчастливом браке. У нее были деньги, независимость, друзья, дом, интересная работа и была ее драгоценная Харриет.

Салли сорвала пару недавно созревших плодов инжира и понесла их на лужайку. Сара-Джейн сидела на деревянной скамейке, которую смастерил Вебстер, и что-то вышивала, а Харриет помогала плюшевому медвежонку забраться по веревке, чтобы раздобыть немного воображаемого меда. Салли подсела к Саре-Джейн.

– Хочешь инжира? – спросила она, протягивая плод.

– Да, – ответила няня, – спасибо.

Неожиданно Салли увидела у ворот незнакомца. Он стоял и смотрел в какую-то бумагу. Затем открыл калитку и направился к парадному входу, скрывшись за домом.

– Хэтти, возьми инжир, – сказала Салли.

Харриет, завидев лакомство, бросила медвежонка и оказалась тут как тут. Она подозрительно разглядывала красную мякоть с крошечными зернышками. Салли сама откусила кусочек.

– Вот так, – заметила она, – не попробуешь – не узнаешь, каково это на вкус. И мишку угости.

Они покормили медвежонка, потом Харриет надкусила инжир и тут же изъявила желание доесть все, что осталось.

– Она так быстро растет, – сказала Сара-Джейн. – Смотрите, платьице уже маловато. Скоро придется покупать новое.

– Надо измерить ее рост, – ответила Салли. – Сделаем зарубку на стене, да, Хэтти? Посмотрим, как ты выросла.

– Инжир, – тоном, не терпящим возражений, потребовала Харриет, протягивая руку Саре-Джейн. – Инжир, пожалуйста.

Салли рассмеялась:

– Нет, это инжир Сары-Джейн. Смотри, а вот Элли с гостем.

Харриет по-хозяйски обернулась посмотреть, кто удостоил их своим визитом на этот раз. Элли шла через лужайку, а за ней следовал тот самый незнакомец. Как успела заметить Салли, это был худощавый мужчина средних лет, в поношенном коричневом костюме и котелке. В руке он держал большой белый конверт.

– Мисс Локхарт, – неуверенно начала Элли, – джентльмен сказал, что должен видеть вас лично.

– Мисс Локхарт? – Мужчина приподнял котелок.

– Да, – ответила Салли, – чем могу быть полезна?

– Мне велено передать это лично вам в руки, мисс.

Он протянул ей конверт. Салли увидела на нем официальную красную печать. Она машинально взяла конверт – сложно не взять какую-то вещь, когда тебе ее протягивают; вежливостью людей так легко пользоваться.

Мужчина еще раз приподнял котелок и повернулся, собираясь уйти. Салли встала.

– Пожалуйста, постойте, – сказала она. – Кто вы? И что это?

– Внутри все написано, – ответил незнакомец. – А что до меня – я всего лишь судебный пристав, мисс. Дело сделано, и мне пора, иначе опоздаю на поезд. Прекрасная нынче погода…

С едва уловимой нервной усмешкой на губах он повернулся и направился к воротам. Элли, обеспокоенно взглянув на Салли, поспешила за ним.

Харриет, разочарованная невниманием незнакомца к своей персоне, вернулась к медвежонку и меду. Салли опустилась на скамейку. В ее душу закралось сомнение: зря она, должно быть, так покорно приняла этот конверт. Но можно ли отказаться от судебной повестки? С другой стороны, принимая повестку, не показываешь ли ты, что знаешь о ее содержании? Ох, это какой-то бред. Просто чья-то ошибка.

Она разорвала жесткую бумагу и вынула большой, аккуратно сложенный документ. Вверху страницы красовался тисненый королевский герб, под которым каллиграфическим почерком были выведены абзац за абзацем. Салли начала читать.



Отделение Высокого суда по наследственным делам, по делам разводов и по морским делам.

3 января 1879 года проситель Артур Джеймс Пэрриш сочетался законным браком с Вероникой Беатрис Локхарт (в дальнейшем именуемой «ответчик») в церкви Святого Фомы в Саутхеме, графство Гемпшир.


От изумления Салли не могла вымолвить ни слова. Это просто нелепо. Вероника Беатрис – ее собственное имя, на которое она, правда, не отзывалась; даже Фредерику, отцу Харриет, в свое время сразу объяснила, что она Салли и другого имени не признает. Но… сочеталась браком? Кто-то заявляет, что женат на ней?

Она стала читать дальше:



Ранее проситель и ответчик проживали вместе по адресу: Телеграф-роуд, 24, Клэпхем.

В настоящее время проситель живет в Англии и Уэльсе, по роду деятельности – комиссионер, найти его можно по адресу: Телеграф-роуд, 24, Клэпхем. Ответчик является консультантом по финансовым делам и проживает во Фруктовом доме, Твикенхем.

Единственный ребенок в семье – Харриет Роза…


Салли отложила бумагу.

– Это просто глупо, – вымолвила она. – Наверное, чья-то дурацкая шутка.

Сара-Джейн взглянула на нее. Салли увидела в ее глазах немой вопрос.

– Это прошение о разводе, – сказала она и засмеялась.

Но это был нервный смех, и Сара-Джейн даже не улыбнулась.

– Довольно дорогостоящая шутка, – заметила она, – ведь мы живем за тридевять земель. Дочитайте до конца.

Салли вновь подняла бумагу. У нее тряслись руки. Не веря своим глазам, она прочитала еще несколько абзацев и дошла до раздела, именуемого Приложение.

Несмотря на то что в руках она держала официальный документ, поверить в его правдивость было невозможно. В нем пересказывалась история никогда не существовавшего брака: как Салли и мистер Пэрриш поженились и поселились в Клэпхеме, как у них родилась Харриет (дата ее рождения, по крайней мере, была указана верно); как Салли упорно и настойчиво изводила «мужа» своей жестокостью, его деловых партнеров – презрением, а гостей – пренебрежением, пока он не счел невозможным приводить кого-либо в свой дом – он не был уверен, что жена примет гостей достойно; как она начала пить и неоднократно появлялась в обществе, будучи навеселе (подробности прилагаются, как и имена свидетелей); как она обращалась со слугами, так что три горничные ушли от них, даже не оставив записки (имена и адреса прилагаются); как она растрачивала деньги, заработанные «мужем», и как настояла, вопреки его желанию, начать свое дело; как он пытался ее урезонить, спасти положение и как был внимателен к ней; как вскоре после рождения ребенка она покинула дом и забрала с собой дочь; и что она недостойна воспитывать их дитя, потому что является особой сомнительных моральных принципов, сожительствует с двумя неженатыми мужчинами (имена прилагаются); и дальше в том же роде. Исписанных мелким почерком страниц было пять, но Салли отбросила документ в сторону, прочитав лишь две из них.

– Поверить не могу, – сказала она, с трудом контролируя свой голос.

Сунув бумагу Саре-Джейн, Салли встала и с отрешенным видом прошла в дальний конец сада, сорвала веточку яблони и разломала ее на маленькие кусочки. Казалось, будто кто-то прокрался в ее жизнь и осквернил своим присутствием. Неужели любой вот так запросто может вылить на нее ушат грязи? Нет, это было невыносимо. Она не могла в это поверить.

Но худшее было впереди. Салли услышала, как вскрикнула Сара-Джейн, и быстро обернулась.

Та держала в руках последний раздел документа. Он был озаглавлен Прошение.

Салли взяла бумагу и снова села. Ноги не держали ее.

На странице было написано:

Таким образом, проситель ходатайствует: чтобы вышеупомянутый брак был расторгнут; чтобы истцу немедленно доверили опеку над ребенком – Харриет Розой; чтобы…

Этого было достаточно. Салли больше не желала читать. Кто-то, какой-то незнакомец, этот Пэрриш, этот лгун, безумец, хотел забрать ее ребенка!

Харриет сидела на траве в пяти шагах от нее. Она играла с обрывком веревки, что когда-то дал ей Вебстер, и наблюдала, как веревка все норовит свернуться в колечко. Рядом, забытый, лежал медвежонок. Девочка была полностью поглощена этой диковинной веревочкой. Салли вскочила, подбежала к своей малышке и нетерпеливо сжала ее в объятиях; она знала свою силу и постаралась не сделать дочке больно, просто ей хотелось, чтобы ее ребенок был в этот момент так близко к ней, как это только возможно.

Харриет не сопротивлялась – с объятиями приходилось мириться. Наконец Салли поцеловала и отпустила ее, осторожно поставив на землю. Харриет подобрала веревку и продолжила игру.

– Я еду в город, – сказала Салли Саре-Джейн. – Надо отвезти письмо моему поверенному. Это чепуха, конечно. Человек, видимо, не в своем уме. Но я немедленно должна встретиться с адвокатом. Это дело будет…

– …слушаться через две недели, – продолжила Сара-Джейн, – в Королевском суде. Здесь так написано.

Салли взяла документ. Ей не хотелось к нему прикасаться. Она положила повестку обратно в конверт, поцеловала Харриет, потом поцеловала еще раз и третий и пошла собираться на поезд в Лондон.



Адвокат Салли, мистер Темпл, ее помощник в делах и старинный друг ее отца, умер годом раньше. Его партнера в фирме – некоего мистера Эдкока – Салли едва знала. Он ей не очень нравился, но сейчас было не до этого. Эдкок казался ухоженным молодым человеком, из тех, кто старается заслужить одобрение старших товарищей, а потому во всем копирует их – в мыслях, поведении и манере одеваться. Мистер Темпл нюхал табак, и это выглядело вполне естественно. Мистер Эдкок тоже увлекался нюхательным табаком, но у него это выглядело нелепо. Хорошо еще, Салли не видела молодого адвоката в клубе – она очень удивилась бы его консервативным взглядам и тому, что они становились еще более консервативны и высказывались гораздо громче, когда рядом оказывался кто-либо из почтенных пожилых членов клуба.

Когда Салли пришла, мистер Эдкок был занят с другим клиентом, поэтому она подсела к старому клерку, мистеру Байуотеру, работавшему в фирме уже пятьдесят лет.



Читать бесплатно другие книги:

«…На синих воротниках матросов Российского флота издавна три белые полоски – в знак побед при Гангуте, Чесме и Синопе. В...
«Генрих Карл Штейн был министром Пруссии....
«…Русская медицина имела двух корифеев-клиницистов: С. П. Боткина – в Петербурге и Г. А. Захарьина – в Москве; они не пы...
«…Близ Вильны имел я несчастие поссориться с моим лучшим другом, служившим в моем эскадроне. Мы решили наш спор с оружие...
«…Говорят, заядлые одесситы не могли простить Пушкину стихов: “Я жил тогда в Одессе пыльной…” Однако поэт был прав: моря...
«…Был у нас генерал от инфантерии, от кавалерии, от артиллерии, а вот Сергея Николаевича Шубинского хотелось бы назвать ...