Вольные стрелки Нестеров Михаил

Он не дал Глумову и слова сказать.

– Погоди. Слушай, Серега. Вот ты узнал, что вечеринка будет на «Авроре». Мы что, шумною толпой попрем брать крейсер на абордаж?

– Мы узнаем, когда спонсоры соберутся отметить очередную сделку Вейсберга. Ее я даже могу назвать сделкой века.

– А-а, ты... – усмехнулся Ноль-эмоций.

– От нас потребуется, – продолжал Глумов, не обращая внимания на скепсис товарища, – поддержать генерала, не дать сделке по продаже городка сорваться...

И он посвятил товарищей в те незначительные пока детали по продаже военного городка Черный.

– Играем против генерала, – покачал головой Мошнов-старший, переглянувшись с братом. Один был старше того на полчаса и чуть ниже, что не мешало многим путать, кто из них кто. С легкой руки капитана Глумова их стали называть братья Гекко – как двух отморозков из кинофильма Родригеса «От рассвета до заката».

– А мы никогда не играли на стороне генерала, – напомнил Глумов. – Мы работаем на него. Он дает нам заработать и на стороне, только не догадывается, на что мы тратим эти деньги. Для меня он лично – денежный вещмешок. Его так однажды назвал Вейсберг.

– Но ты питаешь к нему чувства.

– Вот этого не отнять.

Только сейчас Сергей обратил внимание на невысокого полноватого человека, находившегося сбоку этого тесного круга, и у него в голове родился полушутливый монолог: «Что делает здесь, среди спецназовцев, командир стройбата?»

Майор Бармин был одним из первых, кто оказал «вольным стрелкам» материальную помощь. Правда, добровольным пожертвованием это нельзя было назвать. Майор участвовал в строительных работах в загородном доме Аркадия Разлогова, там они и познакомились. Глумов без обиняков спросил его: «Много работы на стороне?» Соврать Бармину не позволила беспредельная глубина глаз Сергея. С той поры Глумов стал «крыть» левый бизнес майора Бармина.

Сейчас Глумов уже не мог точно вспомнить, что стало причиной, по которой Бармин, получивший в среде «вольных стрелков» прозвище «вольный каменщик», влился в их группу. Может быть, многочисленные пожертвования майора. Он с каждого «левака» отдавал до пятидесяти процентов прибыли. Помогал и кое-какой информацией. Он же свел Сергея со старшим оперуполномоченным РОВД Ворошиловым. Можно сказать, с этого момента Сергей Глумов, прикрываясь громким именем начальника управления Государственной экспертизы, стал обрастать связями в милиции.

– Что скажешь? – спросил Сергей майора Бармина. – Ты – «за», «против» или «воздержался»?

– Скорее... «воздержался», – ответил майор.

– Воздержался?

Бармин попытался скрыть свое волнение, спросив в свою очередь:

– Ну, да. А где ваше спасибо за откровенность?

– Спасибо на бутерброд не намажешь, – ответил ему Ноль-эмоций.

Спецназовцы рассмеялись. Майор Бармин несколько натянуто улыбнулся. Это «экстренное совещание» его откровенно напугало. Одно дело «мочить» продажных ментов, другое – стать участником самой крупной, на его взгляд, групповухи.

– В телефонном разговоре ты ссылался на неотложные дела, – напомнил ему Сергей.

– Да, да, – заторопился Бармин.

Когда он ушел, Глумов покачал головой. Подозвав Гекко-младшего, отдал ему распоряжение:

– С завтрашнего дня приглядывай за «каменщиком», Вадим. Не понравился мне его вид.

Глава 3

Первый из франтиреров

Порой «восьмерка» Павла Цыплакова сбрасывала приватность и добавляла официальности, становясь оперативной машиной. Больше всего этому радовался Константин Багдасаров по кличке Хан. Развалившись на переднем сиденье, он подсчитывал прибыль: сколько литров бензина сэкономил, оставив свою машину на парковке. Он получал моральное удовлетворение, туша окурки в пепельнице шефского авто, прибавляя громкость радиолы, выбирая музыку по своему вкусу.

Сегодня Цыплаков буквально кинул Костю, усадив на его обычное место «терпилу», пятидесятиоднолетнего подполковника-связиста. Его звали Сергей Архипов, и Цыплаков, услышав его имя, поинтересовался, не является ли тот родственником Василию Архипову, генерал-полковнику танковых войск, дважды Герою Советского Союза. Подполковник кисло улыбнулся и не без сожаления ответил: «Если бы...»

Сергей Архипов обратился в Следственный комитет военной разведки (СКВР) два дня тому назад; если быть точным, то из двух суток их знакомства шесть часов прошли в беседах с подполковником. Остальное время оперативники готовили простенькую операцию по захвату с поличным.

Собственно, обращение Архипова сводилось к следующему.

Секретарь комиссии управления по реализации жилищных программ Антон Миркович потребовал от Сергея Архипова «десять тысяч долларов за внеочередное выделение квартиры», объясняя это тем, что Архипов в очереди – восьмой, но останется первым лет на восемь или девять. Потому что первые семь очередников получат квартиры в этом году, а «остальные заморозят». Архипов забеспокоился не на шутку и в качестве залога передал подполковнику Мирковичу половину требуемой суммы – пять тысяч долларов. Дальше ему стало жалко и двухкомнатной подмосковной квартиры, и денег, которые он отложил на ее обстановку, и себя самого. В итоге он посчитал это дело «внутренним» и решил не выносить сор из «арбатовской избы». Он что-то недоговаривал. И Цыплаков выяснил, что именно, устроив блиц-опрос:

– Вас отпугнул сам факт обращения в управление по борьбе с экономическими преступлениями?

– Да.

– Но вы знали, что наш отдел контактирует с УБЭП?

– Да. Только вы это делаете с неохотой.

– Объясните почему.

– Ваша задача – предотвращать преступления, оставаясь в тени и, по возможности, оставляя в тени сами факты преступлений.

– Что еще вы можете к этому добавить? – принял эстафету Багдасаров.

– У вас свои методы воздействия и способы наказания. Вы сами заинтересованы в чистоте «арбатовской избы». Вас как только не называли – чистильщиками, санитарами, но эти прозвища только льстили вам.

Цыплаков и Багдасаров были несколько удивлены точности, с которой Архипов дал на «людей-Х» характеристику.

– Реально-то Миркович может повлиять на процесс распределения квартир? – спросил Костя.

Архипов пожал плечами: «Не знаю». Вслух добавил:

– Не он, так другой сможет. Тот, с кем он поделится деньгами.

– Логично. Когда у вас повторная встреча с Мирковичем?

– Завтра. В конце рабочего дня. В полшестого, – уточнил Архипов и даже посмотрел на часы.

– Встречаетесь в его кабинете?

– Так точно.

– Вторая половина денег у вас с собой?

– Не догадался захватить.

– В следующий раз будьте предусмотрительнее, – отпустил Багдасаров тяжелую шутку. – Езжайте за деньгами.

Через полтора часа в офисе, верхняя часть двери которого была застеклена матовым армированным стеклом, оперативники сняли с банкнот ксерокопии и убрали их в сейф. Цыплаков отметил взгляд Архипова – он буквально прощался с деньгами. И только сейчас понял всю глубину его хода. Если бы Архипов обратился в УБЭП, то ждал бы денег до окончания следствия.

Отдел, в котором Павел Цыплаков занимал кресло «второго босса», по праву назывался мобильной единицей. Его члены были и оперативниками, и штурмовиками. На данный момент отдел вел шестнадцать дел – и это было забавное совпадение, так как в отделе работало шестнадцать человек, – и вот, все мобилизовались, чтобы натурально поучаствовать в операции по захвату мошенника с поличным. Цыплакову особенно нравилась эта процедура: они проверяли личное оружие, надевали в бронежилеты.

Когда Цыплаков выходил из офиса, окон в котором не было предусмотрено (он находился в середине цокольного этажа), ему показалось, что на дворе поздний вечер, город, погрузившийся во тьму, взбодрился от света ночных фонарей и неона рекламы. И он искренне удивился яркому солнцу. По большому счету, он, точно зная, который час, потерял счет времени.

Архипов приехал на Фрунзенскую набережную, где располагалась жилищная комиссия, в машине Цыплакова. Багдасаров прокатился до места в компании Светланы Ипатьевой на ее машине, которую сам Костя называл битая «шестерка».

Цыплаков передал Архипову деньги, а тот вдруг спросил:

– Мне не подавать виду, что я взволнован?

Цыплаков расхохотался так громко, что привлек внимание Багдасарова. Тот опустил стекло со стороны пассажира и вопрошающе вскинул голову. Цыплаков отмахнулся: все нормально.

– Совершенно неважно, как вы будете выглядеть. Главное, отдайте Мирковичу деньги. Вашу взволнованность объясните так: переживаете за квартиру. Потребуйте гарантий, что получите ее в срок.

– Это все?

– Будь я на месте Мирковича, поверил бы каждому вашему слову.

– Да, вы правы, – вынужден был согласиться Архипов.

Он коснулся пальцами груди в том месте, где под рубашкой у него был прикреплен лейкопластырем микрофон. Еще несколько клейких полосок придерживали провод, идущий к приемнику сигналов, закрепленному в районе поясницы.

«Еще рано», – хотел было сказать Цыплаков, но передумал. К чему тянуть время? Миркович поймет стремление клиента прийти на несколько минут раньше назначенного срока.

– Приготовились, – отдал он команду по рации. – Я – Главный, доложите о готовности.

Первым отозвался ответственный за связь Евгений Шульгин.

– Главный, слышу и тебя, и клиента на аппаратуре.

Этот момент был важен для группы захвата, состоящей из десяти оперативников. Шульгин – глаза и уши опергруппы в кабинете махинатора – доложит старшему, когда Миркович возьмет деньги.

Игорь Джумагулов, возглавлявший силовую группу, отозвался вторым и за всю группу разом:

– Слышим тебя, Главный. Ждем команды.

– Ладно, – Цыплаков бросил в рот жвачку. – Клиент пошел. Давайте, подполковник, – поторопил он Архипова. – Не переживайте, держитесь спокойнее. Вы же не требуете ничего сверхъестественного. Всего лишь свою квартиру. Ну, давайте. С богом!

Архипов подошел к постовому. Тот проверил документы подполковника и, сверившись с записями в журнале, разрешил ему пройти в здание. В Архипове проснулась мстительность, он сейчас шел мстить аферисту, который только на одной этой несложной операции мог позволить себе «Рено» в базовой комплектации или отечественную «Приору». «Интересно, какая у него машина?» – подумал Архипов, поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж. Размах Мирковича натолкнул подполковника на мысль о целом парке машин. Он снова сделал нехитрый подсчет. Семь очередников – это семьдесят тысяч долларов. Жилищная комиссия – несомненно, золотое дно. И он ступал фактически по золоченому полу управы.

Он остановился напротив двери с табличкой «216» и, помедлив секунду-другую, постучал. Тотчас услышал вопрошающий голос: «Да?» Как будто Миркович переговаривался с соседом по коммуналке.

Архипов вошел и сухо поздоровался:

– Здравия желаю.

– А, Сергей Николаевич! – лицемерно обрадовался хозяин кабинета. И вместо того, чтобы встать навстречу посетителю, он еще глубже погрузился в рабочее кресло, скрестив на груди руки. Он был спокоен. Даже в его темных глазах не промелькнуло настороженности. – Присаживайтесь.

Он подкатился ближе к столу и полез в ящик. Покопавшись в нем, вынул лист бумаги и зачитал первые три фамилии очередников... Архипову эти имена были хорошо знакомы. Он мог назвать их, разбуди его посреди ночи и в середине кошмара. Порой с легкой досадой он мысленно плевал им в спину, но им, согласно Конфуцию, отчаиваться было ни к чему: все это лишь доказывало, что они впереди. Интересно, подумал Архипов, забывая о микрофоне на груди и приемнике на пояснице, кого из них Миркович подвинул назад. Может, майора Евгения Макарова? Или полковника Олега Фибихова? Они имели в списке шестой и седьмой номера соответственно.

И тут в голове Архипова всплыли слова Багдасарова: «Реально-то Миркович может повлиять на процесс распределения квартир?»

Реально – вряд ли, пришел запоздалый ответ. Но черт его знает... Как тут проверишь? А если выдача ордера на квартиру затянется на годы? Архипов побледнел. Он не вынесет и года в десяти метрах в общаге.

Он выхватил из рук Мирковича документ и пробежал его глазами. Это было Указание Министерства обороны РФ от 24 апреля 2007 года «О порядке отнесения жилого помещения к специализированному жилищному фонду».

– Ты чего мне горбатого лепишь?!

– Он слетел с катушек, – прозвучал в рации голос Игоря Джумагулова, едва в наушнике раздались угрозы в адрес секретаря жилкомиссии.

Цыплаков тяжело вздохнул: «Учишь, учишь дураков, а они – бац!..» Отдавать команду на захват было неумно, как сказал бы его босс.

– Урод номер один не успел отдать уроду номер два бабки, – прозвучал голос Светланы Ипатьевой. – А у нас ксерокопии этих бабок. Надо бы как-то избавиться от них. Подпалить там, не знаю, провернуть через мясорубку...

– Тихо! – прошипел Цыплаков в микрофон. – Человеческий фактор!..

* * *

Архипов перегнулся через стол. Схватив секретаря за грудки одной рукой, второй приготовился отправить его в нокаут. О существовании комнаты отдыха в кабинете он даже не догадывался. Неприметная дверь распахнулась, пропуская широкоплечего парня лет двадцати семи. Сергей Глумов с ходу продемонстрировал то, чему его учили в спортзале разведроты: в длинном прыжке ногой достал Архипова, заодно сметая и Мирковича вместе с креслом. Приземление Глумова было жестким: он ударился бедром о край стола и рукой, пытаясь смягчить падение о пол.

Надо отдать должное Мирковичу, он быстро взял себя в руки: подбежал к двери и закрыл ее на ключ. От двери же зашипел на парня:

– Идиот! А вдруг у него микрофон?

– Дурак! – в тон ему отозвался Глумов. – Стал бы он душить тебя. Был бы у него микрофон, он бы болтал без умолку, а не махал руками.

– Ты прав... – Миркович с трудом перевел дух. – Но все равно проверь его.

Архипов сам оказался в нокауте и с трудом смог поднять голову.

В первую очередь Сергей вынул из кармана подполковника деньги и бросил их Мирковичу. Рывком распахнул на груди рубашку Архипова и тупо уставился на микрофон, закрепленный лейкопластырем. Он не понимал, что происходит.

– Что? – выпучил глаза Миркович.

– Глазам не верю, вот что.

Секретарь кинулся к двери – чтобы открыть ее, выбежать и избавиться от денег.

Если бы Цыплакову предложили дать его группе захвата имя собственное, он, не раздумывая, назвал бы ее «Молния». Бойцы опережали звуки собственных шагов. Мгновения назад они прозвучали на улице, а сейчас уже доносились со второго этажа. Первым у запертой двери оказался Джумагулов. Мгновенно оценив состояние ее косяков, он переглянулся с напарником по кличке Балда. Отклонившись назад, они одновременно ударили в нее. Дверь влетела в помещение вместе с косяками. Джумагулов с Балдой едва устояли на ногах. Толчок оказался таким сильным, что дверью придавило Мирковича. На виду были только его руки – в одной ключи, в другой пачка долларов, и голова.

Цыплаков оттеснил Джумагулова плечом и подошел к парню, на руках которого защелкнулись «браслеты», поздоровался с ним:

– Привет. Ты...

Он не успел договорить. Сергей Глумов перебил его, сплюнув кровью ему под ноги.

– Я твоя проблема. Дай-ка мне позвонить.

Цыплаков покачал головой и подозвал Светлану Ипатьеву. Ткнув в нее пальцем, он сказал Глумову:

– Вот моя проблема. А ты – так себе задачка. Светка, у тебя есть дезодорант?

– С собой нет.

– Ну, тогда просто помаши руками. А то здесь подванивает.

Цыплаков пошарил по карманам кожаной куртки задержанного и выудил удостоверение личности, вслух зачитал:

– Глумов Сергей Сергеевич, капитан, командир роты. Что вы делали здесь, в управлении по реализации жилпрограмм, товарищ капитан?

– Я бы тебе сказал, если бы это тебя касалось. Все? – хищно прищурился Глумов.

– Будет все, когда скажу. За работу, парни! – поторопил Цыплаков опергруппу. А сам прошел в заднюю комнату.

В первую очередь его заинтересовал сейф, вмонтированный в стену. Погремев связкой ключей, изъятой у Мирковича, Цыплаков выбрал самый длинный и изящный. На поверку сейф оказался разделенным на две части. Верхняя – с дверцей. Но не заперта. Он открыл ее и увидел то, что не могло не порадовать его: пачка долларов и пистолет. Цыплаков взял в руки натурально образцовое изделие – «беретту», принятую на вооружение ВС США под обозначением «M9». Он был уверен, что магазин полон. И не ошибся, выщелкнув на ладонь ровно пятнадцать патронов. Еще тридцать находились в двух запасных магазинах. К ним прилагался отдельный чехол на пояс. А к самому пистолету – нейлоновая кобура с лейблом фирмы «Бианчи».

Цыплаков оглянулся. Никто не видел, как он засунул кобуру и пару обойм в черный пластиковый пакет, предназначенный для временного хранения вещественных доказательств, а саму «беретту» заткнул за ремень и прикрыл рубашкой.

Глава 4

За стеклом

За стеклянной перегородкой, разделяющей офис на две неравные части, было всегда теплее, чем в общем помещении, как будто шеф включал обогреватель. Цыплаков лишь раз добрался до сентиментальных мыслей: мол, от самого шефа веет теплом. Но тогда Павел набрался пива, и его легко было растрогать.

Полковник Михаил Гриневский, которого за глаза называли Грином, четыре года тому назад попал в страшную автокатастрофу и с тех пор передвигался в инвалидной коляске.

Гриневский успел посмотреть и проанализировать весь материал по силовому мероприятию. Сергею Глумову он отвел роль человека, от которого можно было отталкиваться во время допросов главного фигуранта – подполковника Мирковича.

– Пока для нас неважно, что из себя представляет капитан Глумов. Возможно, нас заинтересуют его связи. Глумов – дополнительный рычаг давления на Мирковича. У такого человека, как этот капитан, за плечами нередко груз преступлений. А он автоматически накладывается и на самого Мирковича. Тот человек умный и должен осознавать, что...

– Когда тушишь пожар, не думаешь о счетах за воду, – заполнил Цыплаков паузу «чисто английской» фразой.

– Точнее не скажешь...

Во время таких бесед Павлу Цыплакову все время чудилось, что сейчас шеф поднимется с инвалидной коляски, как с обычного кресла, подойдет к двери, поднимет полоску жалюзи и, не прерывая беседы, окинет взглядом рабочие места подчиненных... Точнее, Цыплакову этого хотелось. В такие моменты он жутко жалел своего начальника. Но были и другие моменты, о которых он не рассказал бы даже на страшном суде, – это когда шеф виделся ему не только в инвалидном кресле, но и за «инвалидным» столом на колесах. Цыплакову было стыдно. Казалось, в такие моменты он нес невообразимую чушь.

Гриневский не стал долго держать помощника. Он крайне редко лично участвовал в допросах. Его больше интересовал материал, необработанная информация.

Цыплакову же для допроса нужен был напарник. Он остановил свой выбор на Светлане Ипатьевой. Сегодня она была одета в тенниску, расклешенные джинсы, сумочка на ремне, на ногах босоножки.

Они спустились в подвал. Цыплаков открыл дверь камеры и пропустил Светлану вперед. Та первой поздоровалась с Мирковичем:

– Здравствуйте, Антон Михайлович! Сибирского здоровья вам и кавказского долголетья. Икаете?

– Не паясничайте! – взорвался Миркович, резко поднимаясь с кушетки. – Я подполковник! И работаю в...

– Да знаем мы, кто вы и где работаете. В управе по реализации жилищных программ только про вас и выбитую дверь говорят.

Миркович постарался взять себя в руки.

– А в вашем... подразделении нет кабинета для допросов? – с небольшой заминкой подобрал он слово.

– Мы не допрашивать вас пришли, а поговорить про капитана Глумова.

– Глумов? – переспросил Миркович и пожал плечами. – Я плохо его знаю.

– Мы с вами поделимся кое-какой информацией. Ваши махинации с ордерами на квартиры нас интересуют постольку-поскольку. Иначе махнули бы на вас рукой и отдали волкодавам из УБЭПа. Пораскиньте мозгами, Антон Михайлович. Почему ваше задержание произошло в то время, когда в задней комнате вашего кабинета отдыхал капитан Сергей Глумов? Двое и более лиц – это уже преступная группа. Вы уже намертво привязаны к Глумову фактом передачи вам денег от подполковника Архипова. Можно представить это дело и с другой стороны. Банальный грабеж вас устраивает? Фактически вы с Глумовым напали на человека, которому выписали пропуск в управление, и отобрали деньги. О чем красноречиво говорят аудио– и видеозаписи. Это соломинка. И вы можете уцепиться за нее. А если нам понравятся ваши ответы...

Наступила долгая пауза.

– Пожалуй, я пойду с вами на сделку... Знаете, что такое страх? – начал Миркович, попросив закурить. Пустив дым в потолок, он продолжил: – Страх – это прагматичное чувство. Чувство преувеличенной опасности. Оно не дает тебе поцеловать кобру... Действительно, я не мог повлиять на порядок распределения квартир, как заметил один из ваших сотрудников. Но я крутился как мог. Мне поверил один клиент, другой, дальше меня затянуло; клиентов я стал называть лохами. Я уже не играл, а жил этой хорошо оплачиваемой ролью.

– Красиво сказано, – одобрительно покивала Ипатьева.

– Однажды мне не повезло, – все больше откровенничал Миркович. – Майор по фамилии Яковкин, получавший квартиру в Подмосковье, на повторную встречу со мной пришел не один. И деньги были в руках у другого. Его сопровождал Сергей Глумов. Он выложил на стол пачку долларов и сказал: «Здесь пять «штук». Не хватает еще пяти». Глумов был тем человеком, при встрече с которым говорят: «Мне конец». Я работал один. У меня не было «крыши» и не было выбора. Я не мог отказаться от предложения Глумова, который в первую или вторую нашу встречу назвал себя... фонарем в одной организации.

– Почему он назвал себя фонарем, он объяснил?

– Да. Он сказал: «Фонарь мешает спать стражникам, а звездам – светить». Запоминающаяся фраза. Я потом специально узнавал, откуда она. Оказалось, из старого фильма «Звездный мальчик».

– То есть Глумов дал вам понять, что он не последнее лицо в некой преступной группировке.

– Именно так.

– Он стоит над «стражниками», рядовыми, но близко к руководителям, «звездам».

– Да, это на него похоже, – поддакнула Ипатьева.

– Ну, если вы сами все знаете... – Миркович развел руками.

– Как долго продолжалось ваше с ним сотрудничество?

– В общем, мы кинули четырнадцать клиентов. Деньги делили поровну. Работая в паре с Глумовым, я получил семьдесят тысяч долларов.

– И последний вопрос. – Его Цыплаков задал на чистой интуиции. – Почему Глумов скрывал вашу с ним связь от «звезд» в организации?

– Ну, деньги, которые он имел на мне, Глумов называл «доходами, не облагающимися налогами». Как-то раз мы выпили паршивого виски – он на хорошее пойло всегда жмотился, а я по этому поводу думал: на что вообще он тогда тратит деньги, на старость копит, что ли? Так вот, Глумов разоткровенничался. Я хотел было взять его секрет на вооружение, но не видел в этом выгоды. Отомстить ему не трудно – за левый доход Глумову в его организации могли и ноги переломать.

– Кого еще он нелегально «крыл»?

– Точно мне об этом неизвестно. Могу предположить, что под его влияние попал командир стройбата. Глумов «подцепил» майора за продажу рабсилы, запчастей и еще какой-то мелочи, гвоздей, кажется.

* * *

В своем кабинете Грин, выслушав подчиненных, отдал команду:

– Живо собирайте материалы на нашего «звездного мальчика» – и на допрос его.

К тому времени Цыплаков уже знал, что из себя представляет «звездный мальчик», цитирующий сказочного героя: командир разведроты в мотострелковом полку, предположительно – возглавляет боевое ядро организованной преступной группировки.

Гриневский остановил Цыплакова, когда Ипатьева вышла и закрыла за собой дверь.

– Мне позвонил лично Аркадий Разлогов...

– А, шеф управления Государственной экспертизы, – покивал Цыплаков.

– Он самый.

– Генерал попросил вас отпустить Глумова?

– Потребовал. Был еще один звонок – от генерал-лейтенанта Кулагина. Он возглавляет управление по реализации жилищных программ.

– Он просил за Мирковича.

– Разумеется. Аркадий Разлогов потребовал освободить Глумова, – повторился Михаил Гриневский. – Когда влиятельная фигура заступается за пешку, возникают большие вопросы. Но на шахматную партию это не похоже. В шахматах что ни ход, то жертва, в итоге король остается один. А система накручивает себя, укрепляется за счет новых элементов. Прежде всего, она защищает собственные интересы. Но сравнение с шахматами уместно только в том случае, если правила игры будут изменены.

– Каким образом?

– Фигуры противника становятся на твою сторону.

– Мне поторопиться? – спросил Цыплаков после непродолжительной паузы.

– Я попросил бы тебя не замедляться. Что бы ты мне посоветовал в этом случае?

– Задержать Глумова до утра. И ему, и генералу Разлогову за это время будет о чем подумать.

Гриневский походил на биоробота, когда подъехал к розетке и, вытянув из коляски шнур, приконнектился для подзарядки аккумулятора. Шнур был длинный, на подпружиненном барабане, и позволял Грину свободно перемещаться по кабинету; однако в этот раз он не тронулся с места, как будто ждал полной зарядки.

Цыплакову казалось, в такие моменты Гриневский снова переживал ту аварию, прогонял в голове варианты, которые позволили бы ему избежать лобового столкновения с грузовиком. Ночь, мокрая дорога, незаметный кусок бетона с торчащей арматурой, притаившийся в ухабе; левое переднее колесо пробито навылет, и машину вынесло на встречку. Она совершила полный оборот, прежде чем вмазалась задком в грузовик. Сам Грин как-то сказал: «Теперь я знаю, каково волку, попавшему в капкан... обеими лапами». Больше он к этой теме не возвращался.

Глава 5

Начало игры

Здание СКВР соседствовало с военно-медицинским главком, что в Хрустальном переулке, между Варваркой и Ильинкой, в шаге от ГУМа и в полутора – от Кремля. С точки зрения оперативности – место не очень. Трудно выезжать из переполненных машинами улиц и переулков на такие же забитые и с виду просторные дороги, даже на Москворецкую набережную.

Цыплаков запарковал машину на своем месте, захлопнул дверцу и закрыл на ключ. Подергал за ручку – надежно ли держит замок. Мимо прошел моложавый подполковник-медик. Он прятал насмешку, но не скрывал связки ключей с брелоком – пультом дистанционного управления, с помощью которого поставил свою машину на сигнализацию, заблокировав замки.

Цыплаков сегодня опоздал на работу на двадцать минут, поэтому сразу спустился в подвальный этаж. Там он прошел коротким и мрачноватым коридором, который, казалось, вел в тупик. Остановился перед массивной дверью и услышал голос напарника:

– Поговорим про Мирковича?

– Про Антона?

– Про Антона. Потом поговорим про остальных Мирковичей.

– Всем привет! – поздоровался Цыплаков, когда дверь за ним закрылась.

– Ты опоздал, – констатировал Багдасаров, не меняя позы – одной ногой твердо стоя на бетонном полу, а другой поддерживая равновесие на жестком сиденье стула. Он был без пиджака, отчего плечевая кобура желтого цвета смотрелась весьма стильно. Костя на одну восьмую часть был узбеком. Но и этой восьмушки хватало, чтобы люди, не знавшие его, признавали в нем выходца из Средней Азии.

– Знаешь, – сказал Цыплаков напарнику и кивая на Глумова, – этот капитан похож на одного парня, который в своем собственном доме насиловал девчонку. На столе дорожки от кокаина, в одном углу принтер печатает фальшивые деньги, в другом – ксерокс размножает фашистскую литературу, посреди комнаты оружие, боеприпасы. В квартиру вламывается группа захвата. Парень поднимает руки и говорит: «Это не то, что вы думаете».

– Знаешь, – подал голос Сергей Глумов, прикованный наручниками к прочному кольцу в стене, – мне наплевать на ваши методы допросов. Я ничего не скажу.

– День только начинается.

– Но он закончится. А вот завтра...

– Завтра – это завтра. Тебе нужно думать о сегодняшнем дне.

Цыплаков занял место за столом и с минуту неотрывно смотрел на своего ровесника.

– Играешь в шахматы?

Простой вопрос поставил Глумова в тупик. Он выискивал в нем подвох не меньше минуты.

– Ну, играю. А дальше что? Хочешь со мной сразиться?

– Если изменим правила, – поставил Цыплаков условия. – Фигуры противника переходят не на край доски, а становятся на сторону победителя.

Глумов хотел было возразить, но Цыплаков остановил его жестом руки: дай ответить на телефонный звонок. Звонил Грин, и это был запланированный звонок.

– Да, Михаил Васильевич. – Долгая пауза. Цыплаков сдвинул брови. Ему не следовало показывать Глумову актерское мастерство, равно как и любые эмоции, дабы не вызвать у него подозрений. – Да, слушаюсь. Обязательно.

Цыплаков сложил мобильник и засунул его в карман с таким остервенением, как будто это вместилище семечек, денег, кассовых чеков и сопливых платков было до самого колена. Из другого кармана он вынул связку ключей. Выбрав самый маленький, подошел к Глумову и отомкнул наручники. Открыл дверь. Озвучил свои действия короткой командой «на выход».

Вещи задержанных хранились в оружейной комнате на специальном стеллаже. Цыплаков открыл ее своим ключом, поискал на полке картонную коробку, выложил на закрытый спереди стол деньги, сотовый телефон, темные очки, водительское удостоверение и удостоверение личности, брючный ремень.

– Претензий не имеешь?

– Нет, все вещи в целости и сохранности, – отозвался Сергей. – И вообще все было просто замечательно.

– Тогда ставь свой автограф. – На бланке, который назывался препроводительной накладной, Цыплаков поставил галочку. Глумов расписался, вдел ремень в брюки, рассовал вещи по карманам, демонстративно похлопал по ним – не забыл ли что – и, приложив ладонь к голове, другой рукой отдал честь. Цыплакову и Багдасарову оставалось только пройти вместе с ним до выхода, где капитана дожидался полноприводный «Ниссан» с непроницаемыми стеклами. Сергей сел на переднее пассажирское место и напоследок обратился к Цыплакову:

– Мне понравились новые шахматные правила. Сыграем, если судьба снова сведет нас.

– Почему нет? Если свидимся, – добавил Цыплаков.

– Эй, – позвал его Глумов. – Если голова держится на шее хотя бы на коже, это не считается обезглавливанием.

– Я запомню это.

В стенах военной разведки зародился термин «агент по особо щекотливым поручениям». Именно таким виделся Цыплакову капитан Глумов.

В это время в другом кабинете Ипатьева наставляла Мирковича:

– У нас появился мотив отпустить вас. Это звонок начальника вашего управления.

– Звонил сам Кулагин?

– Именно. Готовьтесь у себя в управе получить по-полной. Хотя лично я вам советую идти в отказ, поскольку факты вымогательства не подтверждены. Вы хорошо знаете ваше начальство?

Страницы: «« 123 »»

Читать бесплатно другие книги:

Книга знакомит с новыми способами определения составляющих психического здоровья человека. Вы сможет...
Книга знакомит с новыми способами определения составляющих психического здоровья человека. Вы сможет...
Эта книга увлекательно и доходчиво знакомит вас с тайнами невербальных форм человеческого общения, у...
Книга генерал-лейтенанта Ганса Шпейделя – это воспоминания очевидца о том, что происходило в штаб-кв...
Роджер Мэнвелл и Генрих Френкель в своей книге воссоздали полную и достоверную картину июльского заг...
Джеймс Макговерн – бывший американский спецагент, имеющий отношение к работе ЦРУ, – впервые приводит...