Наследство - Гайворонская Елена

Наследство
Елена Михайловна Гайворонская


Много лет назад ради красавицы Надежды Алекс в рекордно короткие сроки проделал путь от скромного официанта до владельца процветающего отеля. Он хотел бросить весь мир к ногам возлюбленной, но Надежде не был нужен его мир. И тогда Алекс сломал жизнь той, кого любил больше всего на свете.

Прошли годы, и дочь Надежды стала совладелицей рокового отеля. Помня о давней трагедии, девушка решила, что никогда не уступит мужчине. Но закованное в броню сердце так хочет любить…





Елена Гайворонская

Наследство


«Здесь будет город».

…..

«Здесь будет дом наш, открытый всем».

«Но надо поставить ближе к дому

Могильные склепы…»

    Н. Гумилев. Основатели







Она не любила Турцию. Вначале остро, болезненно, до исступления, всеми фибрами души, как заклятого врага. Как воплощение вселенского зла. С годами эта ненависть не притупилась, но сгладилась, заняв прочное место в сознании, став неотъемлемой частью ее мироощущения.

Конечно, так было не всегда. Когда-то Турция была для нее всего лишь одним из пятен на разноцветной карте мира. Тогда она еще не умела ненавидеть. Она думала, что миром правят добро и любовь. Она была очень юной и наивной. И счастливой.

Как же давно это было…


* * *

– Дамы и господа, наш самолет совершил посадку в аэропорту города Анталии…

«Неужели? Было бы забавно совершить посадку в другом городе», – подумала она, отстегивая ремень безопасности. Турция раздражала уже с первых секунд – от вынужденно любезной стюардессы до смазливого попутчика по первому классу, пытавшегося строить глазки.

– Температура воздуха – тридцать градусов тепла. Моря – двадцать шесть. Счастливого вам отдыха…

«Еще бы… Только круглый идиот может лететь сюда по делам в это время года… Или идиотка…»

Она поднялась, перекинула через плечо сумку и, обдав жизнерадостного попутчика отрезвляющим взглядом, направилась к выходу.



Она сняла маленький кожаный чемодан с извилистой черной ленты-змеи, выползавшей из багажного отделения, отстояла радостно-суетливую очередь за нашлепкой визы и вышла из здания. В лицо тотчас дохнул огнедышащим драконом июньский полуденный зной. Сердце ее болезненно сжалось. На мгновение показалось, что она задыхается. С трудом подавив в себе отчаянное желание вернуться в спасительную кондиционированную прохладу аэропорта и прыгнуть в первый самолет до дождливой сумрачной Москвы, она надела темные очки последней модели и решительно двинулась вперед, с каждым шагом обретая свою обычную спокойную деловитость и упрямую несгибаемую волю. Несколько шустрых смуглых таксистов мигом подскочили к ней, тараторя на жуткой тарабарщине из всех известных им языков – видимо, не смогли сразу определить, кто потенциальная клиентка: немка, англичанка или россиянка. Ее это не удивило: она не отличалась «типично славянской» внешностью и достаточно поколесила по свету, чтобы, ассимилировавшись в инородной среде, заделаться «гражданкой мира». Не торгуясь, села в первую же машину, произнесла коротко:

– Отель «Надежда».

– О! – воскликнул таксист так, словно услышал самую приятную из новостей. – Мадам из России!

Она не ответила. Болтовня таксиста раздражала так же, как жара. Но ей не хотелось быть невежливой: этот не в меру разговорчивый малый не виноват, что родился в Турции.

– Вы бывали у нас прежде? – не унимался таксист.

– Нет. – Она не лгала.

– О! Вам у нас понравится. «Надежда» – один из самых шикарных отелей…

Она старалась не слушать таксиста. Плохая русская речь царапала мозг, усваиваясь даже хуже, нежели иностранная.

Машина набирала скорость. Душная, лысая Анталия уже осталась позади, и дорога потекла вдоль побережья. Она приоткрыла стекло, и в салон с шипением стаи диких кошек ворвался прибой. По другую сторону узкого дорожного серпантина громоздились красноватые глыбы Таурусских гор. Она прикрыла глаза. Таксист, не найдя поддержки, разочарованно вздохнул, умолк и покрутил магнитолу. Мерный морской шум заглушил популярный среди туристов зажигательный Таркан.


* * *

– Два «Эфеса».

– Пожалуйста. – Губы привычно сложились в рабочую улыбку, рука безошибочно нащупала пузатые бутылочки. – Пожалуйста…

В который раз бармен удивился самому себе, что сумел-таки одолеть этот варварски-непереносимый язык. Третий по счету после немецкого и английского. Не потому, что ему это нравилось. Хочешь жить – умей вертеться…

– «Маргариту» и полета «Хеннесси».

– Пожалуйста…

Пара отошла и присела за столик под сенью раскидистой магнолии. Бармен бросил на них беглый взгляд. Мужчина под сорок, с небольшим брюшком и уже наметившейся залысинкой на старательно зачесанном затылке, но все же достаточно интересный, оживленно рассказывал что-то, пожирая свою спутницу довольно откровенным взглядом. Женщина, тех же лет, в мелких кудряшках, непрерывно хихикала, демонстрируя не слишком ровные мелкие зубки. Ее голубенькие глазки блестели, как пара светлячков. Курортный роман… Али усмехнулся про себя. Сколько прошло перед ним за двадцать годков – лавстори-однодневок. Вспыхивающих под знойным солнцем подобно щепкам в камине, чтобы через две недели превратиться в горстку остывающей золы…

Али в сотый раз протер безупречно отполированную стойку. Поправил темно-синий галстук-удавку – часть гостиничной униформы. Из своих сорока половину лет он проработал барменом. За спиной, среди бутылочной витрины, болтались несколько наградных листков, в том числе – первое место на конкурсе «Лучший бармен побережья» в девяносто девятом. Не потому, что эти бумажки тешили его самолюбие: на подобной идиотской выставке настоял управляющий, лишний раз таким образом демонстрирующий высший класс четырехзвездочной гостиницы. «Четверки» по-европейски. Оценивали швейцарцы, весьма скептично настроенные к турецкой «звездности». «Надежда» стала исключением. Турецкий отель с русским названием, отвечающий взыскательному европейскому уровню…

– Что-нибудь легкое, на ваш вкус…

– О'кей, мадам…

За свою жизнь он научился не только виртуозно смешивать коктейли, но и безошибочно определять вкус клиента. Этой даме бальзаковского возраста – кисловатую «Маргариту», хорошенькой домохозяйке, обремененной шустрыми близняшками, – легкий, как ночной бриз, «Кампари», нетерпеливо ерзающей в предвкушении курортного приключения красотке – экзотический «Тропикано», ну а тому обвешанному златыми цепями молодцу – гремучую смесь «Текилы бум»…



Он сразу заметил новую туристку. И, как всегда, от нечего делать прикинул, кто она, откуда, чем занимается. Это легко понять в первые дни. Затем курорт, как морская волна, постепенно размывает статусы, различия, степень усталости и платежеспособности, всю цивилизационную ветошь, оставляя лишь основное – принадлежность полу. Мужчин и женщин.

Не больше двадцати пяти. Внешне – не красавица, но фигурка ничего. Шатенка с глазами цвета старой меди, довольно красивой миндальной формы под сеткой лохматых ресниц, с нахмуренными бровями и тонкогубым ртом.

«Женщины с тонкими губами почти все стервы…»

Пожалуй, она была молода для бизнесвумен, только довольно строгое для курорта песочного цвета элегантное платье, размашистая, хоть и удивительно легкая походка, цепкий придирчивый взгляд, в котором не таилось и намека на бархатную улыбку, свойственную девушкам ее возраста, – все это создавало впечатление женщины деловой, самоуверенной и неуживчивой. Скорее всего, россиянка. Только русским свойственно тащить с собой на курорт чемодан проблем. Но и никто, как они, через пару дней не отрываются на всю катушку, приводя в состояние легкого шока особо впечатлительных туристов иных стран.

– Простите, где я могу найти господина Касли?

«Черт возьми, – пронеслось в голове Али, когда, выслушав безупречную английскую фразу, он взглянул в холодные, темные глаза «новенькой». – Похоже, эта мадам умеет портить настроение…» И тотчас себя одернул: это не его дело. Он всего лишь скромный служащий, помогающий богатеньким клиенткам потратить свои «отпускные». Интересно, зачем ей хозяин? Кто из персонала уже успел впасть в немилость? Несмотря на превосходный English, девица, без сомнения, русская. Англичанки-немки не стали бы начинать отпуск со скандала. Да и придраться-то не к чему: уж кто-кто, а «господин Касли» следит, чтобы в отеле все было на космическом уровне. Но россияне – особый народ. Только они способны ловить кайф в каком-нибудь четвертьзвездном клоповнике и доводить до белого каления персонал гостиниц, входящих в группу «лучших отелей мира». Помнится, ему рассказывали случай, как одна «нью рашен» требовала увольнения горничной за то, что та недостаточно четко произносила «добрый день»…

– Вы можете говорить по-русски.

Глаза цвета старой меди тотчас метнули две острых стрелы.

– Как вы узнали, что я из России?

– Догадался. – Он изобразил ослепительную улыбку. – Самые красивые женщины – русские. Что-нибудь выпьете?

Она снова поглядела на него исподлобья с какой-то мрачной подозрительностью. На миг ему показалось, что он где-то видел ее прежде. Нечто мимолетное…

– Не нужно дешевых комплиментов. Я не самая красивая женщина, и меня это нисколько не угнетает.

«Бац! Вот это заявочки. Очаровательная девочка, просто восторг».

– Вы бывали у нас прежде?

– Нет.

– Вам понравится. «Надежда» – один из лучших отелей в мире.

– Надеюсь. – Она усмехнулась. – Каламбур… Вы давно здесь работаете?

– Со дня основания. Что-нибудь выпьете?

– Значит, вы были знакомы с прежним владельцем?

– Он был моим другом. Но он давно умер, – на мгновение утратив дежурное обаяние, неожиданно для себя сухо ответил Али.

Эта девица начинала действовать ему на нервы. Не приведи аллах кому такую женушку… Еще парочка таких туристок – и сезон испорчен безвозвратно.

– Вам нужен хозяин? Я только что его видел…

– В самом деле? – Она присела на «таблетку». Али не понял, к чему относится это заинтересованное «в самом деле»: к бывшему владельцу или нынешнему. Он не желал обсуждать ни того, ни другого. – Налейте что-нибудь на ваш вкус…

«Кровавую Мэри…»

– Я сделаю наш фирменный. Думаю, вам понравится.

– Замечательно. – Она достала из внутреннего кармана пачку «Данхилла», закурила. – Значит, Селами Аванди был вашим другом…

Али не мог понять, что скрывает ее взгляд и чего она вообще хочет. Откуда этой вздорной девчонке, иностранке известно имя человека, умершего десять лет назад? Она тогда еще в куклы играла. Неужели?..

– Вы не похожи на него… – Осторожно произнес бармен, внезапно ощутив, как жаркий пот прошиб виски. Такого с ним не случалось в гораздо более знойные дни.

Она непонимающе нахмурила высокий лоб:

– А почему, собственно, я должна быть на него похожа? Мы не родственники.

– Простите, – озадаченно пробормотал бармен. – Я просто решил… Я подумал, что… Он был молод, красив, нравился женщинам, ну вы понимаете… – Слова чуждого языка находились все труднее.

Из бассейна выскочила молодая парочка и с радостным визгом понеслась к бару. Наверняка потребуют пива.

– Вы подумали, что я – его внебрачная дочь?! – На ее лице отразилось возмущение с легкой примесью презрения и гадливости. Внезапно она фыркнула, сомкнула искривившиеся тонкие губы на коктейльной соломинке, сделала глоток. – Занятно… – В ее голосе послышалось непонятное ожесточение.

Парочка из бассейна и впрямь потребовала пива. Затем оба расслабленно плюхнулись на шезлонги, подставив задорные юные лица под коварные солнечные лучи. У парня уже немного обгорели плечи. Завтра будет мучиться. Вот немцы – те сидят строго под тентами, с утра до ночи втирают масло во все мыслимые и немыслимые части тела и уезжают с киношным загаром.

– Значит, он был плейбоем? – все с той же гадкой иронией и язвительной усмешкой, делавшей ее губы еще тоньше и стервознее, произнесла незнакомка. – Почему же тогда он так плохо кончил?

– Простите, – устало вымолвил бармен. – Я не знаю, кто вы, да мне это и не нужно. Я не лезу в чужие дела.



Читать бесплатно другие книги:

Есть две истины, в которых сомневаться нельзя. Первая – девочки не бывают драконами. Вторая – девочки не учатся в Дракон...
Содержит материалы для преподавателей и студентов различных специальностей и направлений подготовки к семинарским и прак...
Книга включает в себя сто современных итальянских анекдотов, адаптированных (без упрощения текста оригинала) по методу И...
Долги нужно отдавать. Талантливый преступник Истинной Империи Курт Бас решил поспорить с этой житейской аксиомой, и подо...
Каждая новая встреча с лирикой Анны Ахматовой – нечаянная радость. Есть поэты для поэтов, есть поэты для критиков. Ахмат...
В городском парке убили молодую женщину прямо рядом с коляской, в которой надрывалась от крика ее маленькая дочь. Следов...