Никитский бульвар - Колодный Лев

Никитский бульвар
Лев Ефимович Колодный


В центре Москвы Никитский бульвар возник после 1812 года, его история умещается всего в два века, тогда как Большая Никитская улица, чье имя перешло к нему, служила Москве с ХV – ХVI веков. Но эта одна из самых замечательных улиц центра, заполненная памятниками архитектуры. На ней сохранилась старинная церковь Федора Студита, где молился, живя в Москве, генералиссимус Александр Суворов и похоронены его родители. Последние годы жизни Николая Гоголя прошли в доме графа Александра Толстого, где сегодня открыт замечательный музей творца «Ревизора» и «Мертвых душ» и установлен ему памятник, созданный Николаем Андреевым.

В ХХ веке на Никитском бульваре открылись Дом журналиста, два музея, в его домах жили покорители Арктики, многие замечательные артисты. Лев Колодный, известный журналист и писатель, автор многих книг о Москве, первый написал о Никитском бульваре авторский путеводитель, рассказав о всех достопримечательностях и великих предках, живших на этой зеленой улице Москвы.





Лев Колодный

Никитский бульвар



© Колодный Л.Е., 2014

© ООО «Издательский дом «Вече», 2014


* * *


Выражаю глубокую благодарность адресологу-консультанту «Московской энциклопедии» Дмитрию Иосифовичу Бонадаренко, сообщившему мне местожительство многих замечательных людей, обитавших на Никитском бульваре







Введение


Подобно всем московским бульварам Никитский – образован на месте срытого городского вала и разобранных стен и ворот Белого города. Приехавший в Москву Белинский увидел его обе линии по сторонам, состоящим «преимущественно из господских (московское слово!) домов». Его застроили по проектам лучших московских архитекторов самые знатные и богатые дворяне.

В двухэтажном особняке, каким выглядел до надстройки Дом печати – Центральный дом журналиста, в феврале 1831 года состоялся бал, где впервые после женитьбы Пушкин вывел в свет красавицу жену Наталью Гончарову.

Никитский бульвар не стал местом, где, по словам Батюшкова, «и франт, и кокетка, и старая вестовщица, и жирный откупщик скачут в первом часу утра с дальних концов Москвы», как соседний Тверской бульвар.

Путеводитель по Москве в ХIХ веке описывал Никитский бульвар такими словами: «Днем тут встретите исключительно гуляющих детей с их няньками и боннами; вечером же он служит большею частью для милых свиданий».

Среди опекаемых детей, старясь не привлекать к себе внимание, прогуливался сутулящийся Николай Гоголь, живший здесь после приезда из Италии. В особняке, сохранившемся до наших дней и ставшем музеем Николая Васильевича, как артист, читал он друзьям главы второго тома романа «Мертвые души», который ждала читающая Россия. Им восхищались Тургенев, Островский, Аксаков, Щепкин, и в этом доме, к их ужасу, рукопись недописанного романа сгорела в огне камина.

Когда особняк, где танцевал Пушкин, стал после революции Домом печати, в нем побывали самые известные писатели и журналисты времен СССР, начиная с Есенина и Маяковского, кончая Симоновым и Эренбургом.

В новом «Доме полярников», напоминающем итальянские дворцы эпохи Возрождения, поселились в 1937 году летчики, первые Герои Советского Союза. А в другом большом кирпичном доме, с контуром известной геометрической фигуры, жили Смоктуновский и Ефремов, пришедшие на смену «старикам» Малого и Художественного театра.




Никита и Федор. Предки Петра Великого


У древней Волоцкой дороги, которая вела к Волоколамску и далее к Великому Новгороду, поэтому наделенной вторым названием – Новгородской, знатный боярин Никита Романович Захарьин основал рядом, где жил, монастырь в честь своего небесного заступника Никиты Великомученика.

Святого Никиту нарекли Готфским по имени воинственного древнегерманского племени готфов (ныне их называют готами).

В стихотворении «Родрик», навеянным испанскими хрониками, Пушкин описал битву короля готфов с маврами, длившуюся восемь дней:

Готфы пали не бесславно:
Храбро билися они,
Долго мавры сомневались,
Одолеет кто кого…

Святой Никита, готский воин, принял крещение и обращал в христианство соплеменников, язычников, за что был ими истерзан и брошен в костер в 372 году. На иконах его изображают воином. На одной из них Никита в доспехах, с луком и стрелой, колчаном за спиной. На другой иконе карает цепью, ухватив за волосы, хвостатого черта.

Наш Никита Романович стал родоначальником династии Романовых. Родной брат царицы Анастасии, любимой жены Ивана Грозного, в его царствование возвысился на зависть многим боярам. По случаю свадьбы удостоился высокой чести – мылся с ним, ночевал у его постели. И при Федоре Ивановиче первенствовал, будучи двоюродным братом этого царя. Во втором браке боярин стал отцом десяти сыновей и дочерей. Старший сын Федор обладал многими достоинствами, слыл «любознательным и начитанным, веселым и приветливым, красивым и ловким». Любовь к книгам, знание латыни уживались с любовью к развлечениям и нарядам. Федор Романович имел шансы взойти на престол.

Царем, как известно, избрали Бориса Годунова, покаравшего Романовых. Федора Никитича заточили в северном монастыре. Там боярина насильно постригли в монахи под именем Филарета. Такая же участь постигла жену Федора. Малолетнего сына Михаила и дочь содержали в заточении на Белом озере.

Вернулся в Москву Федор-Филарет при Лжедмитрии I и обрел сан митрополита. Невзирая на сан, рискуя головой, он участвовал в заговорах, интриговал против царя Василия Шуйского. Во главе «великого посольства» склонялся было заключить договор с Польшей и признать русским царем сына польского короля. Но во время переговоров, происходивших у стен осажденного Смоленска, не согласился подписать договор, за что попал на восемь лет в польский плен. Филарета освободили из неволи, когда царем в Москве избрали не королевича Владислава, сына Сигизмунда III, а его малолетнего сына Михаила.

Торжественная встреча молодого царя с отцом произошла при всем народе у ворот Белого города на Волоцкой, Новгородской дороге. Бывшего пленника на радостях провозгласили Патриархом Московским и всея Руси и «великим государем». В память о былых страданиях и счастливом исходе Филарет основал у ворот Белого города Федоровский монастырь.

По указу царя Михаила Федоровича: «На том месте отцу нашему патриарху Филарету по его обещанию создати монастырь, а в нем храм воздвигнути во имя преподобного отца нашего Феодора Студийского». Главный престол храма посвящался Смоленской иконе Божьей Матери, с ее заступничеством связывал Филарет свой подвиг у Смоленска, где не подписал унизительный договор.

Спустя год по указу на этот раз самого «великого государя святейшего патриарха Филарета» было велено в монастыре «за Микицкими вортами» иконописцу Назарию Истомину написать «двери царские, да местные образы, да деисусы, да образ Пречистыя Богородицы запрестольныя, да крест запрестольный на золоте».

Судьба Федора Романовича напоминает судьбу настоятеля Студийского монастыря. Федора Студита изгоняли из монастыря и возвращали в обитель, заключали в темницу, ссылали на острова, а после освобождения встречали всем народом в Константинополе как мученика и чудотворца.

Так, волею основателя династии Романовых возник в Москве на дороге, ставшей Большой Никитской улицей, женский Никитский монастырь. А там, где улица уходила за стены Белого города, его сын патриарх Филарет основал мужской Федоровский монастырь.

Судьба монастырей печальна. Старинная стена келий Никитского монастыря тянулась вдоль Большой Никитской улицы. Кельи возвел архитектор князь Дмитрий Ухтомский при Елизавете Петровне. За стеной теснились храмы. Собор Никиты Великомученика появился в 1554 году. Церковь Дмитрия Солунского датировалась 1625 годом.

После пожара 1812 года в Никитском монастыре сохранились целыми две иконы. Все сгорело в огне пожара или разграбили французы. Как ни трудно было, но этот московский монастырь в отличие от других, сгоревших и разграбленных, возродили в силу «его древности и особого значения», связанного с именем Романовых.

Никитский монастырь соседствовал со зданиями Московского университета. Иван Гончаров, автор «Обломова», запомнил тот день, когда увидел в соборе монастыря Пушкина. Узнав о его гибели, студенты собрались, заказали хор певчих, свечи для полного освещения собора, но полиция не позволила отслужить панихиду.

Лев Толстой в «Анне Карениной», говоря о прогулке Константина Левина, писал, что «слепая стена монастыря, мимо которой, свистя, шел мальчик, и извозчик ехал ему навстречу в санях, почему-то осталась в его памяти».






Колокольня церкви Воскресения Словущего



В середине стены во второй половине ХIХ века выросла в классическом стиле башня-колокольня и появилась взамен прежней церковь Воскресения Словущего. Их создал самый известный тогда в городе архитектор Михаил Быковский, творец многих московских церквей и двух сохранившихся монастырей – Ивановского и Перервинского.

Колокольня на Большой Никитской походила на построенную им ранее колокольню Страстного монастыря на Тверской. Башня напоминала ступенчатую пирамиду. Ее образ противоречил средневековым храмам за стеной, но соотносился с классическими зданиями улицы. Нижний ярус служил палатами, проездными воротами и храмом. На втором ярусе висели редкого звучания колокола. Третий ярус выглядел часовой башней. Над ней кружилась ротонда под крестом на высоте 32 метра. (Это рост десятиэтажного дома.) Обе колокольни Михаила Быковского беспощадная к религии советская власть до войны разрушила.

«Древностью и особым значением» пренебрегли те, кто решал тогда судьбу церквей и колоколен. Никитский монастырь закрыли под предлогом «острой нужды в помещении библиотеки иностранной литературы Наркомпроса». А в 1933 году стерли с лица земли три храма, часовню и звонницу, сбросив на землю бесподобные колокола. На них играл, исполняя собственного сочинения композиции, живший поблизости в Малом Кисловском переулке гениальный музыкант Константин Сараджев, ценивший подбор колоколов, их тембр, окраску звуков. От всего монастыря сохранилась часть келий со стороны Большого Кисловского переулка.

Проходя по Большой Никитской мимо чахлого сквера, трудно предположить, что появившееся на месте монастыря многоэтажное здание в сером с вертикальными окнами – электрическая подстанция метрополитена. Конструктивизм в 1935 году попал под тотальный запрет. Архитектор, оглядываясь на классицизм, создал фасад с портиком из 8 крупных полуколонн. Капители, завершения полуколонн, напоминают буфер вагонов, выдавая суть здания. Статуи метростроевцев дополняют античное убранство фасада.

Серые стены противоречат светлой классике, что дало основание Илье Ильфу в записной книжке метнуть стрелу во «вдохновенное создание архитектора Фридмана». Иная оценка содержится в известной книге Петра Сытина «Из истории московских улиц»: «После Великого Октября снесены все здания Никитского монастыря и на их месте построено красивое здание подстанции метро». Когда она не станет необходимой, кто знает, не зазвонят ли на прежнем месте колокола…






Никитская электроподстанция метрополитена



О монастыре патриарха Филарета можно говорить в настоящем времени. За спиной барачного типа дома на углу Никитского бульвара и Большой Никитской улицы выглядывают церковь Федора Студита и колокольня бывшей обители.

В день празднования памяти Федора Студита 11 ноября 1480 года произошло историческое «стояние на Угре» русского и татарского воинства.

Когда «великий государь» патриарх Филарет решил основать монастырь, обветшавший древний храм разобрали. На его месте четыреста лет тому назад возник пятиглавый собор Федоровского Смоленского Богородицкого больничного монастыря. При обители устроили больницу для бедных, одну из первых в Москве.

Правнук Филарета Петр Первый упразднил патриаршество и закрыл патриарший монастырь, где любил уединяться его прадед. Собору придали статус приходского храма. В его приход попал дом на Большой Никитской, где жил, посещая Москву между походами, граф Рымникский князь Италийский, генералиссимус, не потерпевший в сражениях ни одного поражения. Солдаты отдавали любимому генералу почести, как императору. Имя его известно в России всем.

С трибуны мавзолея на параде Красной армии 7 ноября 1941 года Сталин первым назвал Александра Суворова в числе великих предков, призвав бойцов и командиров вдохновляться их подвигами. А было время, когда при советской власти Суворова всенародно осуждали как царского генерала за поимку Пугачева, взятие Варшавы.

Образ непобедимого полководца воодушевлял не только бойцов и командиров. В Кремле во время Великой Отечественной войны портрет Суворова попадал на глаза всех командующих фронтами и армиями в кабинете Верховного Главнокомандующего.

На фасаде особняка на Большой Никитской под уличным номером 42 до революции установили одну из первых в городе мемориальных досок в виде щита с барельефом полководца, гласящую, что здесь жил Александр Васильевич Суворов. Никитский бульвар переименовали в Суворовский.

Суворов жил в собственном доме и посещал службы в церкви Федора Студита. По преданиям, у стен храма похоронена его мать. Будучи любителем духовной музыки, Александр Васильевич пел в церковном хоре на клиросе, месте для певцов и чтецов.

Под сводами этой церкви Суворов венчался, как пишут, с «красавицей русского типа, полной статной румяной, но с умом ограниченным», и малообразованной. То была княгиня Варвара Ивановна Прозоровская, дочь генерал-аншефа. В браке первой родилась дочь Наташа, которую отец боготворил, называл Суворочкой, писал ей на привалах нежные письма.

Счастье в браке пожилого генерал-майора с молодой женой с разницей в возрасте в 20 лет длилось недолго. Через пять лет после венчания, по словам биографов, «нетерпеливый и горячий до вспышек бешенства, неуступчивый и деспотичный», пренебрегавший комфортом, «бережливый до скупости», не терпевший роскоши спартанец возненавидел красавицу. Характер жены «легкомысленный и избалованный с детства», твердый и неуступчивый, с привычкой «к мотовству и открытой жизни», привел к неминуемому разрыву.

Суворов обвинил жену в неверности, в прошении о разводе заявил, что она «отлучалась своевольно, употребляла развратные и соблазнительные обхождения, неприличные чести ее». Все инстанции – Духовная консистория, Синод, императрица Екатерина II развода не дали. Временное примирение привело к рождению сына Аркадия. Но и это обстоятельство не скрепило брак. Детей поделили. Дочь осталась с отцом, малолетний сын – с матерью, получившей от мужа «раздельное жительство» и «отдельное содержание». Дом на Большой Никитской улице принадлежал Суворову до 1800 года. В том году, в семьдесят лет, кумир армии и народа умер в Санкт-Петербурге, где похоронен под камнем с надписью «Здесь лежит Суворов».

С тех пор храм Федора Студита дошел до наших дней видоизмененный в силу разного рода переделок. После пожара 1812 года пять глав сменила одна, фасад церкви и приделов приобрел черты ампира, а позднее во второй половине ХIХ века – эклектики. При всем консерватизме православная церковь в сфере зодчества всегда шла в ногу со временем, градостроителям давала полную свободу творить храмы в том стиле, какой господствовал в светском обществе.

В пятую годовщину советской власти, в 1922 году, двери храма Федора Студита для верующих закрыли. Из оскверненных и опустошенных стен вывезли пуд с лишним серебра, сбили крест над главкой, сломали алтарь, запустили в помещение арендаторов, приспособивших здание под свои нужды.

В отличие от церкви колокольня Федора Студита оставалась триста лет такой, какой ее видел Филарет. Она напоминала шатер. В Москве насчитывалось всего две таких башни редкой архитектуры. Одна стояла на Лубянской площади у церкви Гребневской иконы Божьей Матери, ее разрушили. Ту, что у Никитских Ворот, разобрали на кирпич и поставили на ее месте уродливый жилой дом. Поэтому когда в наши дни решили воссоздать утраченную колокольню, ее пришлось установить на другом месте, где она сейчас видна вблизи храма. Церкви Федора Студита вернули пять глав и былой вид, так как она выглядела у каменных стен и ворот Белого города, когда не существовало Никитского бульвара.

У площади Никитские ворота по повелению Павла I по проекту петербургского архитектора Стасова появилась гостиница. На земле, где сейчас строения бульвара, историк Петр Сытин во времена Суворова насчитал шесть дворов служащих соседних церквей, четыре двора купцов, шесть дворов чиновников и знати. Их заполняли сплошь деревянные дома, лавки, харчевни, цирюльни. Все это многообразие сгорело при пожаре 1812 года.

После бурного возрождения Москвы картина резко изменилась. На месте разобранных стен Белого города и земляного вала поднялись в два ряда липы Никитского бульвара. Его проезды, внутренний и внешний, начали обживать самые знатные и состоятельные аристократы, заказывая проекты особняков лучшим архитекторам.



Читать бесплатно другие книги:

Переиздание книги «Всё, что вы хотели знать о сексе…» (Издательство «Клуб семейного досуга», 2008 год). В этой книге соб...
Исход Второй Мировой решался не только на полях сражений, но и в секретных лабораториях и на оружейных полигонах – всю в...
Такая цель у нас теперь – бессмертье открывает дверь. Не справимся – не будет нас, такой от Вечности приказ. Пора задума...
Второй сборник стихов, подготовленный автором в системе Ridero. Предыдущий сборник «Наваждение». Книга рассказов «Вытрез...
Тут вам сердечно передал, не знаю, будет ли пожар!? Как отыскать того, кто любит, кто искреннее ждёт – голубит? Для вас,...
Моя зима, её просторы – белее белого глаза! Моя любовь и радость в горе – такая это глубина. Морозец щиплет шаловливо, и...