Хардкор Венгловский Владимир

– Идите к черту, – в сердцах бросил я.

Возникла надпись: «Получено мастерство дипломатии, уровень первый».

– Все мы здесь в ловушке. Нам не уйти, куда бы ни послали.

Вот снял шляпу, поклонился, и его не стало, только черная тень метнулась к лесу. Лишь где-то вдали каркнул ворон да послышались хлопки крыльев.

– Чертовщина какая-то, – сказал Олег. – Думаешь, он не врал насчет превращения в монстра? И почему он назвал тебя мертвецом?

– Не знаю. Покажи еще раз царапины.

Олег расстегнул куртку и рубаху на груди, прикоснулся к ранкам и как-то визгливо, по-детски, вскрикнул:

– Ай! Ты смотри, кажется, серость вокруг царапин дальше расползается. Слушай, наверное, этот тип был прав. Идем быстрее в город, надо достать лекарство.

– Успеем, время еще в запасе есть. В крайнем случае, можешь выйти и переподключиться, создать нового персонажа, а старого удалить. Ты же в сознании.

– Сейчас, – сказал Олег и замер.

Затем посмотрел на меня.

– Что-то не получается вызвать меню. Попробуй и скажи, что я не так делаю.

Я попробовал. Потом еще раз попробовал.

– Знаешь, – сказал я после третьей попытки, – у меня плохие новости. Меню не вызывается. Эта игра, как ловушка, не выпускает своих игроков.

– Выходит, что Вот был прав? – тихо сказал Олег.

– Получается, что так.

Олег посмотрел на царапины у себя на груди.

– Хреново, – сказал он.

* * *

Вормс мы увидели издалека. Его башни возвышались над деревьями – на первый взгляд слишком узкие, чтобы быть комфортными, слишком высокие, чтобы легко подниматься в комнаты, расположенные у вершин, они демонстрировали честолюбие волшебников, стремившихся перещеголять соперников. Ведь тот, кто построит самую высокую башню, получит себе большинство молний во время редких летних гроз. Сейчас волшебники из настоящих собирателей молний, те, что помнили еще Эрика Яростного, высадившегося на берег у фьордов и объявившего эту землю своей, остались в прошлом. Их башни смотрели пустыми окнами на город и служили пристанищем для воронов и гарпий. Еще в них изредка, в пору осенних ветров, заносило гигантских пауков на парусах из паутины. Накопители молний, те, что еще работали, собирали никому не нужное небесное электричество.

Ниже башен расположены подвесные мосты, которые должны служить путями сообщения во время сильных снегопадов или паводков. Но только сумасшедший будет идти по ним в лютую зиму, когда их раскачивает ветер и можно поскользнуться на заледенелых досках. Это рассказывала мне Гулльвейг, оставшаяся в моей хижине на вторую ночь, когда мои истории закончились. Ветер кидал в дверь льдинки, где-то вдали завывал морозный великан, горела свеча, и собирательница трав прижималась ко мне всем телом. Наутро она ушла.

Вровень с мостами поднимались покрытые черепицей дома зажиточных горожан. Железо и обожженная глина давно потускнели и растрескались.

Так выглядел город-всех-дорог, когда мы шли по лесной дороге. Но едва мы подошли ближе, как Олег удивленно присвистнул. Городские ворота были распахнуты, ветер заносил в них сухую листву. Железный лес, темный и неприветливый, место, где обитают тролли, подступал вплотную к городским стенам. По кладке поднимались колючие побеги, молодые деревца, отталкиваясь друг от друга, взбирались все выше и вгрызались корнями в камни. Слева от ворот, шагов пятьдесят на запад, росло огромное дерево. Его ствол проломил стену, ветви простирались над городом и лесом, вершина терялась среди облаков – белых, пушистых, с розовым отливом от заходящего солнца. Под ними кружились крылатые тени – то ли птицы, то ли гарпии.

Удивительно, что за массой деревьев мы не увидели гиганта раньше. Коричневая листва на нижних ветвях указывала на приближение зимы. Вверху, там, где светило солнце, ветви зеленели изумрудными оттенками, словно принадлежали совсем другому миру. Дерево подавляло величием, было совершенно невозможным здесь, возле Вормса. Я видел уже такой ясень, мертвый, покрытый ледяной корой, когда шел через перевал воющих духов. Помню простирающуюся за перевалом ледяную равнину, покрытую торосами, светящееся небо и гигантский белый ясень Иггдрасиль, сохранивший свое величие даже после гибели. Он стоял на самом горизонте – огромное дерево в ледяной броне, заросшее сосульками.

– Куда семена Иггдрасиля занесло, – сказал Олег. – Растет новое дерево предела. Город выглядит подозрительно пустым, ты заметил?

Мы прошли сквозь ворота. Ворон, сидящий на дереве, каркнул, и его крик затих в лесном тумане.

Третья авентюра

Город-всех-дорог

Ветер гулял по площади, водил хороводы из опавшей листвы вокруг памятника Эрику Яростному, завывал в узких разбегающихся улочках. Каменный Эрик стоял, горделиво поднимая боевой молот, на котором вороны свили гнездо – наваленную так-сяк кучу веток. Пернатый владелец гнезда взгромоздился к Эрику на макушку и сердито косил на нас взглядом.

У памятника прямо на каменной брусчатке сидел нищий. Обычный попрошайка, подобных встретишь в любом городе, будь то тихий Формир, или Вормс, где собираются толпы авантюристов.

Я должен был найти след Ежика, остановился, сосредоточился, изменяя реальность. Сначала распался на отдельные составляющие памятник. Каменное тело Эрика превратилось в цилиндр, руки – в вытянутые трубки, голова стала шаром с нарисованным лицом. Вместо ворона – спрайтовая модель. Город – лишь декорации среди программного кода, где выделялся цифровой след Ежи. След бежал, растворяясь среди символов, вновь выныривая среди спрайтовых моделей, а потом внезапно обрывался. Ежик исчез. Я помахал головой, и город обрел реальность.

– Не густо людишек нынче! – нищий поприветствовал нас склянкой, на дне которой плескалась мутная жидкость, приложился к горлышку и высосал содержимое. – Дело-то того, к вечеру идет. Кто был, по домам разбежались. Ну, и мне пора нору искать.

Он поднялся, помахал склянкой, проверяя, не остались ли еще капли пойла, затем швырнул ее в сторону ворот.

– Пойду я, – он потянулся, не спеша уходить.

– Это NPC, – шепнул я Олегу. – Non-Player Character, неигровой персонаж, ходячий справочник. Слышь, подожди, добрый человек! – Я кинул нищему монетку, и тот с неожиданной ловкостью, будто и не пил вовсе, поймал ее на лету и сунул за пазуху. – Ты вчера здесь мальца не видел? Должен был прийти через ворота, новый иг… гость в городе.

– Видал, а как же не видеть? Я здесь все время стою, пока не сожрут меня, несчастного, ни за что слопают с потрохами темной ночью.

– Куда он пошел? – нетерпеливо остановил словесный поток Олег.

– Пошел, – нищий задумчиво поскреб щетину на подбородке. – Куда же он пошел?

– Я тебя спрашиваю, куда он пошел?

– Кто?

Олег поднял руку, над ладонью зажглись огненные руны. Я схватил его за рукав, потряс, сбивая магию, и руны с шипением погасли.

– Мальчик, – сказал я. – Вчера. Куда направился?

«Мастерство дипломатии достигло второго уровня».

– А, мальчик! – улыбнулся нищий. – Так того, – он покрутился, затем махнул рукой в глубь города. – Туда! Вот, значит, прямо туда и пошел, даже не заглянул к Илве.

Туда же, на узкую улочку, мимо покосившейся башни вел увиденный мною цифровой след Ежика. Там он и пропадал, не оставляя мысли, куда исчез мальчишка.

– Кто такая Илва? – спросил я.

– Владелица «Волчьей головы», вон того, башка зубастая висит над входом, – нищий ткнул пальцем в обитую железными пластинами дверь. – Не ее башка, ясное дело, а волка, ха-ха, – рассмеялся он, демонстрируя пожелтевшие зубы. – Все, кто в город приходят, обязательно у нее останавливаются. И вам, значит, туда надобно.

– Зачем? – хмуро спросил Олег.

– Вечер, – поднял вверх указательный палец наш собеседник. – Скоро твари появятся, сожрут, значит, тех, кто не спрятался.

– Твари? Из леса? – удивился Олег. – А как же стражники?

– Так нет никого. Как, значит, дерево-то стену проломило, защищать город сразу некому стало. Вона, Граф всех поразогнал, сам охранять взялся, да только первым прячется, как цуцик.

– Ты лучше скажи, где у вас здесь алхимики? – задал вопрос Олег, почесывая грудь.

– Алхимики?

– Лекари, те, кто с травами возятся. Кто лечат, ну?

– А, травники! – обрадовался нищий. – Так нет их. Вернее, есть, но у Графа все. Он их, значит, под собственное покровительство взял, под крылышко, так сказать, хе-хе. Хотите что купить – к Графу идите, он денежки любит.

– Кто такой Граф? – спросил я.

Нищий обеспокоенно поглядел на небо.

– Некогда мне с вами разговаривать. У вас, значит, денежки водятся, Илва примет, а мы люди бедные, нам искать, где спрятаться, надо.

Я бросил еще одну монетку, нищий расплылся в улыбке, повернулся и потопал с площади, припадая на правую ногу.

– Где в городе травники? – крикнул Олег в спину уходящего попрошайки. – Где мой сын?

– Идем в таверну, нам надо переждать ночь, – сказал я. – Ежик тоже спрятался, не волнуйся.

Его след потерялся, я не могу его найти, но говорить об этом Олегу тоже еще рано.

Глаза волка зловеще светились отраженным заходящим солнцем. Окна таверны закрывали толстые деревянные ставни, обшитые, как и дверь, стальными листами. На двери металл был исполосован, длинные царапины тянулись от верха до низа, словно кто-то пытался прогрызть проход либо рвал дверь когтями. Олег провел пальцем по бороздам и удивленно присвистнул.

Мы нырнули в душную атмосферу таверны, где горели свечи и витали пропитавшие воздух дым, винный аромат и запах жареного мяса. На скрытых сумраком стенах висели охотничьи трофеи: головы вепрей и волков смотрели на посетителей стеклянными глазами, скалилась саблезубой пастью шкура тигра. Над очагом, в котором разлеглась сонная саламандра, хищно раскрывала клюв голова гасторниса. Свечи стояли на столе в центре зала. За столом сидели трое поздних посетителей – здоровенный бородатый детина со свернутым набок носом и напротив него двое других таких же громил. Бородач размахивал косточкой, подзывая хозяйку таверны.

– Илва! – от могучего рева вздрогнуло пламя свечей. – Илва, где ты, тролль тебя задери, иди сюда!

Из тени в углу комнаты вынырнула хозяйка заведения, гибкая, словно кошка, которую кто-то разодел в меховые куртку и юбку. Шерсть с пятнами жира склеилась, потеряла внешний вид, но не могла скрыть женскую красоту. У Илвы были тонкий нос и полные губы. Светлые волосы, собранные в тугую косу, падали на спину. Илва одарила меня взглядом белой моржихи во время брачных игр. Зрелище, когда самки первыми начинают заигрывать с толстыми неповоротливыми на суше моржами, забыть нельзя. Ласковые покусывания, ускользание из объятий, рев самцов, чьи огромные бивни окрашены кровью соперников. Но выражение глаз Илвы тут же изменилось, когда она посмотрела на бородача. Это был взгляд яростной волчицы, охраняющей потомство, что гораздо страшнее. Я вдруг понял, что ее одежда скроена из шкуры черного волка. Добыть такую весьма непросто.

Илва безропотно подошла к здоровяку, но не вцепилась ему в горло, а села на подставленное колено. Во мне вдруг вскипело чувство оскорбленного самца. Странно, я только что увидел незнакомую женщину, а чувство ревности, глупое, ничем не оправданное, заволокло сознание. Я охотник. Я убил ледяного дракона. Я пришел сюда за женщинами. Нет, зачем я себе вру, я пришел лишь за Гулльвейг. За ее улыбкой и упругими грудями, за смехом, подобным тому, которым заманивают путников снежные тролли, за волосами, пахнущими травами. За девой, которая явилась в мой дом незваной и ушла, не спрашивая разрешения. Я понял, кого мне напоминает Илва, – ее лицо, словно отраженное в зеркале лицо Гулльвейг, но черты немного другие, более резкие и хищные.

Прежде чем я успел что-либо сделать, Олег подошел к столу и сел на лавку возле бородача. Тот словно только что нас заметил.

– Давай, выпей с нами, – бородач придвинул чашу с вином к Олегу. – Пей, говорю. Тут питья вволю. Людей Графа нынче угощают, – он посмотрел на Илву, вытер ладонь о свою куртку и схватил хозяйку таверны пониже спины, утопив пальцы в черном меху. Мне на мгновение представилась волчица, вгрызающаяся ему в лицо, но Илва лишь вздрогнула. – Сегодня ты еще не платила за охрану.

– Я передам деньги самому Графу. Завтра, – сказала Илва. Голос у нее оказался мелодичным, чем-то напоминающим звонкие переливы голоса Гулльвейг.

– А мы чем плохи? – ухмыльнулся бородач.

С треском разлетелась чаша, которую Олег опустил на голову бородача, вино выплеснулось багровыми потоками, бородач рухнул на стол, перевернув тарелку. Прежде чем тарелка скатилась на пол, Олег перегнулся через стол и ударил кулаком в лицо сидящего напротив. Тот с неподобающим для мужчины визгом опрокинулся на спину. Третий хрипел в моих объятьях. Я сам не понял, как это произошло, но обнаружил себя стоящим позади громилы и сжимающим его шею, а он безуспешно пытался вырваться из моего захвата.

– От-т-тпусти! Хр-р-р…

Второй вскочил на ноги, из его разбитого носа лилась кровь. Выхватил меч – грубый клинок, зазубренный, побывавший не в одной драке.

– Не советую, – сказал я, глядя на Олега.

Его руки лежали на столе раскрытыми ладонями вверх. По столу бегали огоньки. Словно живые, они заглядывали в тарелки, взбирались по чашам, с шипением гасли в вине. Воняло горелым мясом. Проснувшаяся в очаге саламандра оглядывала зал поросячьими глазками. Я понял, что если Олега не остановить, то погибнут все. Сначала в неугасимом огне вспыхнут люди. Будут кататься по полу в тщетной попытке погасить пламя, а волшебный огонь начнет пожирать одежду и плоть. Перекинется на пол, займутся лавки и столы, сгорят головы животных, рухнет крыша, и в пламени останется танцевать лишь саламандра. Олег немигающе смотрел на второго громилу. В глазах моего друга плясали огоньки. Какого уровня твое мастерство огня? Что дала тебе игра при старте?

– Хр-р-р, – пальцы третьего сжимали татуировку «Игорь Ламберт». Позже на руке проявятся синяки, но зато я помню свое имя. Всегда помню.

Я – ретурнер, явившийся в игру за сыном Олега. Мы в игре. Вокруг все понарошку. Я усилил захват. Хрипение стало захлебывающимся.

– Олег, остановись, – сказал я. – Мы в игре, не забывай, кто ты.

Я видел не Олега – за столом сидел готовый убивать огненный тролль.

– Отпусти, – бросил второй. – Отпусти Сигмара.

Зазубренный меч вернулся в ножны. Режим «хардкор», вспомнил я, ослабевая захват. Только одна жизнь. Мой пленник схватился за горло, судорожно втягивая воздух.

«Умение рукопашного боя достигло второго уровня. Ваша сила выросла до семи единиц».

– Забирайте этого и уходите, до темноты еще успеете, – кивнул на бородача Олег. Его голос был хриплым и незнакомым.

– Граф вам еще это припомнит, – выдохнул второй, выплевывая кровь на пол. – Я лично выпущу вам кишки.

Саламандра метко плюнула загоревшейся в воздухе слюной, громила схватился за обожженную щеку и выругался. Они подхватили своего предводителя под мышки, бранясь и опрокинув лавку, выволокли наружу. Из раскрытой двери дохнуло вечерним холодом. Мне показалось, что возле памятника стоит черная фигура в широкополой шляпе с вороном на плече.

– Запри на засов, – сказал Олег.

Тролль спрятался в теле моего друга. Огоньки собрались назад в его ладони. Я выполнил просьбу, оглянулся и спросил:

– Кто я?

– Игорь Глаз дракона.

– Кто я? Вспоминай!

– Ламберт! Игорь Ламберт.

– Кто ты?

– Олег. Я все помню, Игорь, хватит.

Он зачем-то собрал с пола осколки разбитой тарелки и положил на стол.

– Зачем вы это сделали? – спросила Илва. – Вмешались в заведенный порядок.

– Не знаю, – пожал плечами Олег. – Как-то само получилось. Нам нужно переночевать, и на рассвете мы уйдем.

Он достал из кармана несколько монет, что достались ему при старте игры, и выстроил из них на столе башенку.

– Хватит? – спросил он.

– Ну, уж нет, – Илва села за стол, налила в чистую чашу вино, выпила за один присест и вытерла рот меховым рукавом. – Не получится. Завтра они вернутся вместе с Графом. Что мне прикажете тогда делать? Ваши деньги меня не спасут. Может, лучше выдать вас, и тогда они не сожгут мою таверну?

– Кто такой этот Граф? – поинтересовался я.

В очаге захихикала саламандра. Олег бросил ей косточку, саламандра поймала ее на лету и, урча, зачавкала, выпуская изо рта стайки искорок.

– Да никто! Самозванец, объявивший себя владельцем заброшенного замка. Сначала подбивал народ отправиться туда вместе с ним, чтобы отвоевать замок обратно. Потом сколотил банду и взял под контроль наш город. Разогнал ополчение. Мы все теперь в его руках. Хочешь купить у лекаря снадобье – плати втридорога, желаешь просто выжить в этом городе – или будь среди людей Графа, или, опять же, плати. И побольше этого, – она сгребла монеты и сунула в карман.

– Рэкет, – сказал я. – Обыкновенное вымогательство.

– Возможно, – улыбнулась Илва, – хотя я не знаю такого слова. Кто вы, воин и волшебник, что без разрешения вышвырнули людей Графа?

– Игорь, – слегка кивнул я. – Олег, – указал на друга. – Нам нужно лекарство – Олега поцарапал тролль. У тебя оно есть?

– Покажи, – нахмурилась Илва.

Олег снова расстегнул куртку и рубашку. Илва прикоснулась к расползшимся по его коже серым пятнам. Я вспомнил ласковые пальцы Гулльвейг, дотрагивающиеся до моей груди.

«Какая у тебя гладкая кожа, без волос, как у мальчишки», – смеялась она.

«Да», – улыбался в ответ я, мысленно возвращаясь в лютый холод, когда десятилетний мальчишка шел сквозь колючую метель вместе с остальными выжившими после нападения великанов. Я плакал, и слезы замерзали прозрачными бусами. Я покрывался коркой льда, не чувствуя тела. Но упрямо шел вперед. Я выжил, один из пятерых счастливцев, что добрались до селения, где были огонь, тепло и еда. Наверное, с тех пор на моей коже не растут волосы. Она стала грубой и потеряла чувствительность. Но я ощущал коготки Гулльвейг, которые пришли на смену мягким подушечкам пальцев. Острые заточенные ногти оставляли на коже едва заметные царапины.

«Расскажи, где найти золотой цветок».

«Может быть, потом».

«Расскажи сейчас».

«Ты погибнешь там сама, тебе нужен я».

Ее губы прикасались к щеке, опускались на грудь.

«Мне не нужна ничья помощь».

– У меня нет лекарства, что может излечить касание тролля, – сказала Илва. – Его возможно достать лишь у травников Графа.

– Плохо, – нахмурился Олег.

– Еще одна алхимическая лаборатория была в заброшенном замке, но там поселились тролли.

– Тогда я убью Графа, – Олег сказал это, не задумываясь, словно такой выход был для него естественным и не требовал обсуждения. – Сколько у него человек?

– Около тридцати.

– Это усложняет дело, – Олег почесал зудящую кожу на груди.

Сколько ему осталось до превращения, когда он изменится и уйдет в лес?

– У тебя нет сестры? – спросил я у Илвы. – Ее звать Гулльвейг, и она травница.

– Нет, – улыбнулась Илва. – У меня нет сестры. Гулльвейг – это я сама. Но Гулльвейг погибла полгода назад.

* * *

Трижды рожденная, она умерла уже дважды. Гулльвейг – травница, ушедшая на север за своей мечтой, покоряющая мужчин роковая женщина и одновременно искусный лекарь, исцеляющая раны. Она не вернулась из похода, оставшись во льдах.

Бирта была воительницей, не знавшей пощады. Ее стремительных мечей, способных ловко разделить надвое падающую дождевую каплю, страшились враги. Но мечи не способны защитить от предательства и удара в спину.

Осталась лишь Илва. Самая осторожная и не желающая покидать город.

– Гулльвейг умерла? – все еще не веря, вновь спросил я.

– Да, – сказала Илва.

Олег опустил руку мне на плечо, и я не нашел силы ее сбросить.

– И нет, – добавила Илва. – Ведь я – это же она, Гулльвейг лишь покинутое мною тело.

– Нет, она другая. Возьми, – я достал из кармана золотой цветок и протянул Илве. – Он мне больше не нужен.

Говорят, что из золотых цветов можно приготовить отвар, надолго сохраняющий молодость. Они распускаются за перевалом воющих духов в ночь, когда зима достигает своего пика. Цветы пробивают лед и расцветают – желтые пятна на снегу. Сорванные, они покрываются настоящей золотой коркой, под которой сохраняется сок, дарящий молодость. Если его, конечно, правильно приготовить, иначе текущая под золотом белесая жидкость лишь яд.

– Возьми, – повторил я.

Илва осторожно взяла цветок и поднесла к лицу, вдыхая несуществующий аромат – золотые цветы не пахнут.

– Почему ее трое? – спросил у меня Олег. – Как это может быть?

– Иногда, когда позволяет игра, чаще всего в начальных версиях, игроки могут создать для себя несколько персонажей. Между ними можно переключаться в любой момент, проживая сразу несколько историй. Одно сознание, но разные судьбы.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – улыбнулась Илва. – Я не спорила, когда ты пытался рассказать, что мы живем в придуманном мире. В конце концов, люди могут верить во что хотят. Но будь добр, не касайся моей жизни. Я всегда была такой, сколько себя помню.

Она не вспомнит себя из реального мира. Я не знаю, кто она в жизни, и не могу вернуть ее воспоминания. Илва так и останется трижды рожденной.

За входной дверью притаилась ночь.

– Мне надо выйти наружу, – сказал я.

– Зачем? – удивилась Илва. – Это опасно.

– Я потерял след Ежика.

– Как?! – воскликнул Олег. – Когда?

– Кто такой Ежик? – спросила Илва.

– Его сын. Я выйду и тут же вернусь.

Я осторожно выглянул за дверь, затем ступил на порог в чернильную ночь. Скрипела на ветру голова волка. Город освещала полная луна. По площади блуждали тени. Древнее людей, древнее самой земли, они казались бесформенными клочками мрака, из которых появлялись щупальца и крылья, суставчатые ноги и скорпионьи хвосты – все то, что подсказывала человеческая фантазия, придумывающая себе ночные страхи. Порождения Железного леса заполнили Вормс в поисках добычи. На Эрике возле вороньего гнезда сидел человек в плаще и шляпе. Увидев меня, он приветливо помахал рукой. Ворон на его плече сверкнул желтым глазом.

Я сосредоточился, и площадь утратила объем. Исчезло динамическое освещение, тени превратились в статические кляксы, луна стала желтым кругом. Появился след Ежика. Он бежал, петляя среди домов, проваливаясь в программный код и снова выныривая в виртуальную реальность, вел туда, где спрятался мальчишка. Ежик жив, и мы его найдем. Но почему днем пропадал его след?

В тот момент, когда мир обретал реальность, я увидел. Над Вормсом поднимался призрачный город. Блестящие дома сливались с домами города-всех-дорог. Белые башни, обшитые зеркалами и металлом, возвышались возле башен волшебников. Словно запутавшись среди подвесных мостиков, в воздухе висел летающий корабль, обтекаемый, будто капля воды, стремительный и неукротимый в своем совершенстве, он выглядел готовым в любой момент унестись в небесную высь.

– Кар-р-р! – заорал ворон, я вздрогнул от неожиданности.

Тени подобрались совсем близко. Я ощутил зловонное дыхание, услышал скрежет хитиновых панцирей и постукивание о камни множества лап. Я успел вернуться в таверну и захлопнуть за собой дверь. Лязгнул засов. С той стороны ударили чем-то тяжелым, заскребли по металлу, и наступила тишина.

– Нашел? – спросил Олег.

– Да, есть след!

В дверь снова ударили, кто-то вздохнул, процарапал по стене и подергал ставни.

– Не бойтесь, они не ворвутся, – сказала Илва.

– Где Ежик? – снова спросил Олег.

Я повернулся к Илве.

– Я видел призрачные дома, что это?

– Лунный город, – ответила хозяйка таверны. – Он появляется лишь во время полной луны на несколько ночей, а потом исчезает с первыми лучами солнца. В него трудно попасть и невозможно выбраться. Говорят, что он не выпускает ступивших на его улицы.

– Как в него войти?

– Ночью надо отыскать вход. Зачем тебе это?

– Там Ежик. Он вошел в Лунный город и пропал вместе с ним. Сейчас вновь появился ведущий к нему след. Наверное, Ежик не может выбраться.

«Х-х-е-е!» – выдохнули за дверью.

Стена вздрогнула от удара, по ней застучали, будто выпустили множество стрел.

– Х-х-е-е! – ответил Олег.

Голос был не его, скрежещущий и хриплый.

– Ты чего? – спросил я.

Глаза моего друга неотрывно смотрели на стену.

– Олег! – прикоснулся я к его руке.

– А? – он словно очнулся ото сна. – Я ничего, я в порядке.

– Сегодня не выбраться, – сказала Илва. – Они тебя почуяли. Ждут.

– Паршиво, – сказал Олег. – Игорь, как мы найдем Ежика?

Он почесал зудящую кожу на груди.

– Завтра луна еще будет полной? – спросил я у Илвы. Та согласно кивнула. – Значит, следующей ночью мы должны пробраться мимо троллей и войти в Лунный город. Если переживем утро.

– Если переживем, – вздохнул Олег. – Откуда он взялся, это одна из локаций игры?

– Не думаю, – сказал я. – Однажды я уже встречал подобное. Программер создал игру, используя заготовки, и в его мире остались части старого кода. Они появлялись в виде артефактов из прошлой игры, миражей, в которые можно было попасть, фантастических пейзажей, возникающих, словно фата-моргана.

Снаружи раздался удар, и с потолка посыпалась пыль.

– До утра не выйти, – сказала Илва. – Тролли уберутся с первыми лучами солнца. Вам надо уйти до того, как появятся люди Графа.

– А ты? – спросил Олег.

– Справлюсь как-нибудь, – махнула рукой Илва. – Договоримся. Не впервой. Идемте, я провожу вас на второй этаж к спальням, – сказала она. – У вас несколько часов на отдых.

В очаге снова захихикала саламандра.

* * *

Ночная тишина отличается от дневной – она никогда не бывает полной. Кто-то шебуршит на чердаке – может, домовой, а может, старый филин бродит, переваливаясь с боку на бок в предвкушении удачной охоты. Кто-то едва слышно скребется в закрытые ставни, и ты не знаешь, ветка ли колышется под порывами ветра, или это тролль пытается пробраться в комнату. В затхлой тишине летает проснувшаяся толстая бабочка. Во время отдыха медленно возвращаются единицы жизни.

По комнате ходит Олег. Скрип-скрип-скрип – из угла в угол. Мается бессонницей. Переживает о сыне, думает о том, сколько осталось времени на поиски лекарства. Я вспомнил, как мой друг отвечал на зов порождений леса, и мне показалось, что возле меня ходит не человек, а тролль.

Я чиркнул огнивом и зажег свечу на столе у кровати.

– Не спится? – спросил Олег, щурясь от света.

– Да, – я не мог оторвать взгляд от его тени.

– Ты что там увидел? – Олег обернулся, и его тень снова стала прежней. Наверное, щупальца мне просто показались. Мало ли что привидится на границе света и тьмы?

– Ложись спать, – сказал я и задул свечу.

Кровать Олега скрипнула под его весом.

– Ты спишь? – спросил он через некоторое время.

– Сплю.

– Она красивая, да?

– Кто?

– Илва.

– Угу. Наверное.

– Красивая. Она похожа на твою Гулльвейг?

– Да. Но она другая.

Олег сел на кровати.

– Но ведь это один и тот же человек.

– Нет. Вот ты сейчас кто?

Страницы: «« 1234 »»

Читать бесплатно другие книги:

В этой книге собраны цитаты из Священного Писания, а также высказывания святых отцов и священников о...
Согласитесь, до чего же интересно проснуться днем и вспомнить все творившееся ночью... Что чувствует...
Наше общество достигло невероятных высот во многих отраслях жизни! Каких только великих научных откр...
Поражает охваченный сборником «Мой дом Россия» огромный диапазон времени и событий, а также связанны...
Автор книги – протоиерей Георгий Белодуров, известный православный писатель и миссионер, клирик Воск...
Главным угощением стола на Масленицу традиционно считаются золотистые горячие блины. Вспомните, как ...