Сказки давнего времени - Брилич-Мажуранич Ивана

Сказки давнего времени
Ивана Брилич-Мажуранич


Cборник сказок хорватской сказочницы, в которых сочетаются глубокое познание детской психологии, богатое воображение и легкий слог. В сказках Иваны Брлич-Мажуранич оживают старославянские легенды с яркими запоминающимися образами и незабываемыми героями.





Ивана Брлич-Мажуранич

Сказки давнего времени








Иллюстрации: В. Кирина




Почему я перевел «Сказки»


Хорватская художественная литература совершенно неизвестна русскому читателю, несмотря на то, что она богата яркими именами. Малая ее распространенность за пределами Югославии объясняется исключительно почти недоступностью сербохорватского языка, тогда как художественные ее достоинства дают ей право на внимание читательских кругов, даже и не зараженных мыслями о необходимости духовного единения славян между собой.

Одной из виднейших представительниц хорватской литературы является автор предлагаемой книги Ивана Брлич-Мажуранич, внучка знаменитого поэта Ивана Мажуранича, неоднократно переводившегося на русский язык. Вступив на литературное поприще больше двадцати пяти лет назад, она написала длинный ряд различных по содержанию, темам, форме, но одинаково талантливых книг, среди которых первое место занимают «Сказки давнего времени», – это наиболее зрелое и законченное произведение, с особой яркостью и полнотой воплотившее многообразный творческий лик автора.

По темам и целям будучи преимущественно детской писательницей, Брлич-Мажуранич представляет, однако, интерес для читателей всех возрастов. Своим тонким вкусом, подкупающей искренностью, возвышенным, полным истинной художественности лиризмом, но без сентиментальности, чуткостью, любвеобилием, подлинной культурностью, житейской умудренностью, моральной насыщенностью, но без тенденциозности, легкостью, богатством, изяществом языка и занятностью сюжета – она близка, понятна и ценна не только для наивных, неутомимо любопытных малышей, но и для взрослых, уставших от жизненных невзгод и испытаний.

«Сказки давнего времени» в течение короткого времени были переведены на многие европейские языки и имели шумный успех не только у критики, но и у читателей. Особо нужно отметить необычайно теплый прием оказанный им в скандинавских странах и в Англии, имеющих свою собственную богатейшую детскую литературу. Ярко же выраженный славянский дух и характер этих «Сказок» оправдывает их перевод на русский язык.

В своей «Автобиографии» талантливая писательница так говорить о корнях и целях своих «Сказок»: – «У меня было стремление в совершенно свободный замысел этих сказок вплести названия, образы и дух древней хорватской и общеславянской мифологии».

Автор сумел здесь искусно воплотить, как самый дух славянский, так и фольклор, но без точно конкретных территориально-временных и национальных данных. Внеся в круг общеславянских мыслей, настроений и фактов ряд имен и явлений хорватской мифологии, автор их сплетает в красивый и красочный узор. Мысли, чувства, явления хорватские, всеславянские и общечеловеческие, направленные по общему руслу, сливаются вместе и дают увлекательную картину, пеструю по своему фактическому составу, но единую по внутренней сущности.

Будучи произведением ярко-оригинальным и индивидуальным в формальном и внутреннем смысле, «Сказки» навеяны, однако, всем богатым прошлым славянства. Свободные от конкретных литературных влияний, они тесно связаны с самой душой славянства. Этой внутренней связью, крепче стальных цепей, они неотделимо слиты со славянством, всем многочисленным ветвям которого одинаково близки и понятны. Автор сам указывает, что в них нашли свое выражение «сказания, предвидения, надежды, верования и поверья всей души славянского племени». Большой знаток славянской мифологии и сам автор прекрасных сказок Е. Н. Чириков в письме к пишущему эти строки говорит: «Мораль сказки так типична для славянства! Родной черт чувствуется! Такая огромная разница с европейским… Автор удивительно схватил форму народной мудрости, простую, но глубокую. Не нахожу ничего общего с «1001 ночью» и со сказками Гримм! У восточных сказок специфический аромат и прянность Востока, у второго – замысловатость сюжета и отсутствие глубинности. К Андерсену поближе, но все же это не то. Это чисто славянское! По замыслу несколько Толстовское (христианская мораль), но лучше его по отсутствию грубой торчащей тенденции».

Дыхание давно минувших времен чувствуется в этих сказках, овеянных тонким сплетением выдумки с преображенными фактами мистическо-реальной жизни. Строгий в оценках А. И. Куприн «нашел их внутреннее содержание прекрасным, поучительным и полным здорового и крепкого смыслам Дух чисто-славянской широты, мягкости, тонкого юмора, легкой иронии, высокой морали, светлой интимности и женской сердечности придает подлинное очарование этим сказкам, делая их желанными и долгожданными гостями в русской художественной (и не только детской) литературе.

Оттого-то я и перевел на русский язык эту книгу, в каковой работе близким, деятельным и неоценимым сотрудником моим был сын писательницы д-р И. И. Брлич.



    Николай Федоров
    Загреб, ноябрь 1930 г.




От автора. Происхождение «СКАЗОК»

(Письмо автора)


Дорогой Иво!

Из письма г-жи X. (которое тебе при сем возвращаю) вижу, что произошло то, что я уже давно предчувствовала. Книга «Сказки давнего времени» уже имеют свою судьбу! И эта судьба – ну, не пугайся! – подобна судьбе Гомеровских произведений, с той только разницей, что на этот раз она создается в ускоренном темпе 100:1! Едва только прошло 10 лет со времени выхода сказок, а уже большинство читателей спрашивает: кто написал эти сказки? народ ли? масса? или отдельный человек?«Но Гомер человек ли? живое существо? индивидуум? или он фикция? легенда? символ? дух народной поззии? – Эту аналогию, которую я (если позволит судьба) через несколько столетий с благодарностью и радостью приму, как высший ее дар, сейчас, однако, скромно хочу отклонить.

Удачные или нет, «Сказки» эти со всеми их недостатками и достоинствами, как в своем существе, так и по обработке, совершенно и в полной мере мое оригинальное произведение. Они созданы на основе имен и образов, взятых из славянской мифологии и это есть единственная внешняя связь, которую они имеют с народным мифологическим преданием. Ни одна картина или фабула, ни одно развитие или освещение сюжета в этих сказках не найдены готовыми в нашей мифологии. В конце концов, кто хотя бы немного занимался изучением мифологии, тот знает, что наша славянская мифология в своей совокупности представляет, к сожалению, собрание почти ничем не связанных догадок, остатки разрушенного здания, из которых выделяются, словно колонны, только имена.

Совсем иначе обстоят дела с вопросом о внутренней связи, которую «Сказки давнего времени» имеют с народной поэзией. С этой точки зрения эти мои сказки в действительности не мои и являются сказаниями, видениями, надеждами, верованиями и упованиями совокупной души славянского племени. Из славянской земли и воздуха, из белых испарений славянских рек и морей, из славянских снегов и вьюг, из жита славянских полей – создается и обновляется наше тело – тело всех нас Славян. А из славянских чувств, стремлений, славянских взглядов и выводов состоит наша душа. Когда нам удается совершенно углубиться в себя и написать нечто, что непосредственно идет из сердца нашего, тогда все, что в результате этого написано, является подлинной славянской поэзией. Во имя этого и с этой стороны я с радостью соглашаюсь с тем, чтобы имя автора не замечали (хотя оно ясно обозначено на каждом экземпляре «Сказок давнего времени») и говорили: «Так вот и об этом вот рассказывает душа славянского племени».

О практической стороне генезиса «Сказок» меня уже часто спрашивали. Слово «генезис» мне кажется слишком ученым. Оно разрушает суть «сказки». И все-таки я могу вспомнить, что с этим генезисом в действительности были так:

Однажды, зимним вечером, дом наш против обыкновения был совершенно тих. Нигде никого, большие комнаты, всюду полутьма, таинственное настроение, в печах огонь. Из последней комнаты – большой столовой – послышалось вдруг: куц! куц! – «Кто там?» спросила я. Никакого ответа! Опять: куц! куц! – «Кто там?» – и опять ничего. С какой-то тихой боязнью я вошла в большую столовую и вдруг: треск, удар, небольшой взрыв! В большом камине треснуло на огне сосновое полено – из дверцы камина навстречу мне вылетели искорки подобно рою звездочек; а когда я простерла руки, чтобы схватить этот живой, золотой подарок наших очагов, искорки взлетели под высокий свод и исчезли! – В это время я читала «Воззрения древних славян на природу» Афанасьева – и в этот момент мне пришел на ум «домовой». Итак, тот рой искорок – звездочек я все же изловила и вот они в «Стриборовом лесе», который появился только благодаря им. После этой сказки появились и остальные семь – без какого – либо особого генезиса; они, как и «Стриборов лес», вылетели подобно ясным искоркам из очага одного древнего славянского дома.

Жаль, что таким путем приходится объяснять то, чему подлинный и основной зародыш найден быть не может. Я хорошо знаю, что это связано с ремеслом – но как раз то и печально, сын мой, что ремесло воцарилось там, где оно совершенно не нужно, именно в поэзии!

Обнимаю тебя! Прекрасный осенний вечер зовет меня вон из дому, в природу, в ту неизреченно дивную сказку, которой, слава Богу, напрасно стремились бы мы найти генезис.




Сказка первая

Как Потех искал истину








I


БЫЛО это в стародавнее время. На некоей прогалине в горах, средь дремучего букового леса жил старец Вещий со своими тремя внуками. Вышло так, что старцу пришлось одному вскормить и вырастить всех троих. И вот стали внуки уже настоящими молодцами, деду по плечи да и повыше плеч. Звались они Лютиш, Марун и Потех.

Однажды весенним утром поднялся старец Вещий рано до солнышка, разбудил всех трех внуков и сказал им, чтобы они шли в лес, в то место, где в прошлом году мед брали, посмотреть, как перезимовали пчелиные рои и пробуждаются ли пчелы от зимней спячки.

Марун, Лютиш и Потех встали, собрались и пошли. Было довольно далеко до того места, где находилась пасека. Но все три брата знали хорошо лесные тропинки и потому уверенно и бодро вошли в лесную чащу.

Однако в лесу было совсем темно и жутко, солнце еще не всходило, и не слышно было ни зверья, ни птиц. И вот постепенно стало братьям жутко в этой тишине, потому что на заре, перед солнечным восходом, злобный Бесомар, лесных бесов владыка, бродит среди лесной чащи, пробираясь от, дерева к дереву.

И стали тут братья друг у друга выпытывать о всякой всячине, что бывает на свете. Но так как никто из них никогда из этого леса не выходил, то и не знали они ничего, что могли бы рассказать друг другу, и стало им оттого еще более жутко. Чтобы подбодрить себя, запали они песню Сварожичу, и стали призывать его и просить, чтобы показал он солнышко:

Боженька мой, Сварожич,
Солнышко златое, ясный свет!
Боженька мой, Сварожич,
Солнышка все нету, нету, нет!

Так распевая во весь голос, вышли они лесом на такое место, с которого видна была другая гора. И вот на вершине той горы увидали они, как сверкает никогда еще невиданное ими сияние, сверкает словно трепещущее знамя из золотой парчи.

Обомлели братья от дива, а сияние уже исчезло с горы и появилось ближе, над одним большим камнем, потом еще ближе – на вершине старой липы и, наконец, засияло чистым золотом прямо перед ними. И явился им прекрасный юноша в блистающей одежде, а на нем риза златотканая развевается, как знамя парчовое. Не могут братья даже взглянуть в лицо юноше, и глаза от страха великого ладонями прикрыли.

– Что же вы, глупенькие, меня зовете, а сами меня боитесь«– усмехнулся светозарный юноша. А был это сам Сварожич.

– Сварожича зовете, а Сварожича и боитесь; белый свет поминаете, а белого света и не знаете. Но, так и быть, покажу я вам весь миръ: и землю, и небо, а потом скажу, что вас ожидает.

Вымолвив это, распахнул Сварожич свою ризу и окутал ее парчовыми складками и Лютиша, и Маруна, и Потеха. И взвился Сварожич; а на нем риза, и из складок ризы братья выглядывают; и так все выше и выше поднимаются, все больше и больше круги делают. И стало им видно все, что на свете есть. И увидели они сначала все поля со всеми стадами, со всеми хозяйствами и со всеми богатствами, какие в ту пору на свете были.

И выше и дальше кружат они, и видят, войска несметные и все их вооружение, копья и колчаны со стрелами, и всех полководцев, и всю добычу – все, что в ту пору на свете было.

И еще выше кружат они, и видны им сразу все звезды, и созвездия, и месяц, и все облака, ветрами по небу гонимые.

От всего виденного помутилось у братьев в голове, а риза все еще вьется, раздувается и шелестит, как знамя парчовое. Вдруг все исчезло, распустились складки ризы, и вот Лютиш, Марун и Потех опять очутились на лесной тропинке. А перед ними стоит по-прежнему светозарный юноша Сварожич и так им говорить:

– Вот вы, глупенькие, видели сейчас все, что есть на белом свете; а теперь слушайте, что вам суждено, и что вы должны делать для вашего счастья».

И только он это сказал, как напал на братьев еще больший страх, от боязни не забыть того, что он им скажет. А Сварожич, между тем, уже заговорил:

– Вот что делайте: оставайтесь у деда и не покидайте его, пока он вас не оставит, и не ходите в мир ни за худым, ни за хорошим делом, пока не докажите любовь к деду.

Проговорив это, Сварожич запахнулся ризой и исчез, будто никогда его и не было; в лесу же настал белый день. Все это, между тем, подслушал и подсмотрел Бесомар, лесных бесов владыка. В личине тумана лесного крался от вслед братьям, пробираясь от дерева к дереву, и скрылся, наконец, в ветвях старого бука. Издавна ненавидел Бесомар старца Вещего. Возненавидел он его так, как только может ненавидеть нечисть праведного человека, и особенно за то, что старец на своей прогалине развел и поддерживал святой неугасимый огонь.

Сильно кашлял Бесомар от святого дыма.








Не понравился Бесомару совет Сварожича, чтобы братья остались при деде и служили ему, и замыслил Бесомар погубить Вещего, взбунтовав его внуков. И только Лютиш, Марун и Потех опомнились от виденных чудес и собрались идти домой, Бесомар быстрее облака, ветром гонимого, спустился в лесное болото, где росла большая ракита. Служила та ракита бесовским логовом. Маленькие, необычайно уродливые, худые, шершавые, косматые, лохматые, всякого вида бесенята возились на раките.

С писком, визгом и свистом бесновались они там. Все это были проказливые, но глупые бездельники, не годные ни для какой работы и безвредные для человека, пока человек сам их к себе не позовет. Но об этом заботился уже сам Бесомар.

И вот выбрал он троих из них и приказал им пробраться к братьям и разведать, как при их помощи нанести вред старцу Вещему.

Пока Бесомар так напутствовал бесов, Марун, Лютиш и Потех шли своей дорогой и от пережитого страха никак не могли припомнить, ни того, что они видели при полете, ни того, что им сказал Сварожич. Дойдя до хаты, сели они на камень и рассказали деду, что с ними приключилось.

И спросил Вещий старшего внука Маруна:

– А что ты видел, летая, и что сказал тебе Сварожич?

В затруднении стоит Марун, не может он ничего вспомнить, забыл и то, что ему сказал Сварожич. А из-под камня, где сидел Марун, вылез бесенок маленький, уродливый, рогатый и серый, как мышь.



Читать бесплатно другие книги:

Эта книга – подробное, ясное, хорошо выстроенное введение в психодинамику любви и сексуальных отношений. В ней осуществл...
Излагаются секреты лидерской мудрости легендарного исторического деятеля Японии XVI века Тоётоми Хидэёси, которые с успе...
Роман Эдуарда Хруцкого «Зло» повествует о том, как началось сращивание партийно-советских и правоохранительных структур ...
Эмми Маршалл приходит в ярость, когда ее начинает шантажировать красавчик-босс. Она действительно не понимает, как ее фо...
Вопросы социальной психологии, активной жизненной позиции человека, социологии финансов складываются в генеральную тему,...
Известный учитель медитации и художник Чогьям Трунгпа знакомит читателя с понятием дхармического искусства – любой формы...