Внутренний поиск. Сборник работ разных лет - Хиллман Джеймс

Внутренний поиск. Сборник работ разных лет
Джеймс Хиллман


Юнгианская психология
Во вторую книгу избранных сочинений Джеймса Хиллмана вошли его работа «Внутренний поиск» и статьи, написанные в разные годы.

Во «Внутреннем поиске» Хиллман вновь возвращается к понятию души как основной метафоры психологии, развивает и уточняет его, ведя разговор о душе с аналитиками, имеющими отношение к пасторскому служению.

В статьях рассматривается влияние христианской парадигмы самости, божественности и космичности на современную психологию; анализируется нарциссизм психоанализа; с помощью инструментария архетипической психологии исследуются такие феномены, как психическая травма, подавленность, расстройство, странность поведения; в свете мифопоэтических представлений архетипической психологии освещается история об Эдипе.

Книга будет интересна не только специалистам, но и самому широкому кругу читателей, интересующихся новейшими подходами в области глубинной психологии.





Джеймс Хиллман

Внутренний поиск. Сборник работ разных лет



© «Когито-Центр», 2004


* * *




Внутренний поиск: Психология и религия





Предисловие к изданию 1994 г.


К новому изданию книги, написанной около тридцати лет назад, я подготовил послесловие в форме критической статьи. Таким деконструктивным шагом, характерным для современного мышления, автор завершил цикл ее толкования. Мне хотелось поместить книгу в контекст ее времени – середину 60-х годов, показать тесную связь классической теории Юнга с пастырской проповедью христианства. Хотелось также прокомментировать характерный для 90-х годов интерес к душе, разделяемый и автором, что нашло отражение в данной работе, которая в первую очередь посвящена душе и изложена на традиционном языке истории христианского Запада. Поэтому на ее страницах предстает Бог, а не боги; Бог как Он, а не Она; Бог как Любовь. Многочисленны упоминания Иисуса Христа и ссылки на Библию.

Возможно, именно совпадение изложенного в книге материала с господствующими в нашем обществе настроениями и то обстоятельство, что она не вступает в конфликт с полуосознанной позицией, занятой культурой, обусловили ее постоянный успех. Спрос на нее сохраняется, она стала своего рода учебным пособием для изучающих теорию Юнга, к ней обращаются на вводных курсах и семинарах.

Читатели, знакомые с моими более поздними трудами, не понимают, как эта работа с ними согласуется, даже удивляются тому, что она вообще могла быть написана автором, столько сил отдавшим изучению и описанию политеизма средиземноморского язычества, автором, назвавшим одну из глав книги «Интервью» («Inter Views», 1983) «Господствующий союз с христианством». Подробнее я объяснил эту фразу в работе «Сновидения и подземный мир» («The Dream and the Underworld», 1979). В упомянутых произведениях я изложил критические суждения, которыми насыщены все мои работы, написанные после «Внутреннего поиска». Критика касается бессознательных христианских догм и фантазий, которые серьезно препятствуют более глубокому проникновению в психологию, что ранее отмечали Ницше, Фрейд, а также Юнг.

В послесловии я попытался дать книге критическую оценку и оправдать ее связи с христианством, ибо влияние христианства сказывается на всем, что говорится на ее страницах о душе, любви, зле, терапии, религии и природе человеческой личности. Сам стиль изложения отражает стиль возвышенных проповедей и практических поучений, высокую серьезность спасительной мысли – все в одежде юнгианской чувствующей функции[1 - Чувствующая функция – одна из четырех психологических функций, описанных в юнговской типологической модели. См.: Юнг К. Г. Психологические типы. – СПб., 1995. (Примечание переводчика.)].

Мне хотелось бы, чтобы те ценные знания, которые читатели смогут почерпнуть из этой книги, оставались для них и в дальнейшем столь же востребованными, вне зависимости от того, ознакомятся ли они с текстом на голландском, немецком, японском или португальском языках. Люди, работающие в области каунселинга и терапии, постоянно соприкасающиеся с фантастическими лабиринтами души и интерпретирующие их, вынуждены для повышения эффективности своей работы все глубже погружаться в исследование инсайта и внутренних образов.



Томпсон, штат Коннектикут, лето 1994 года




Вступительное замечание


У этой книги несколько источников. За последние несколько лет в процессе аналитической работы и дружеского общения со священнослужителями разного ранга мне все чаще приходилось сталкиваться с проблемами религии и психологии. В основе изложенного в книге материала лежат лекции, прочитанные священникам, интересующимся проблемами аналитической психологии и пасторского попечения (каунселинга[2 - Каунселинг – вид личностно-ориентированной неклинической психологической помощи. (Примечание переводчика.)]). Ввиду того, что новая теология и новая мораль, развившиеся под влиянием дискуссии о книге Д. Робинсона «Быть честным перед Богом», оказывают влияние на психологию, у представителей последней неизбежно возникает ряд вопросов. Глубинным психологам следует учитывать значение теологии, которая теперь превратилась в теотанатологию, то есть в изучение «мертвого» Бога, и демифологизирует религию. В этом плане аналитическая психология оказывает влияние на современную культуру в прямо противоположном направлении. Она движется в сторону ремифологизации с привлечением религиозных понятий, что автор и попытается показать далее. Великие эмоциональные идеи, такие, как идея и образ Бога, могут «исчезнуть» из психической жизни, но ненадолго. Энергия, связанная с этими сложными идеями и чувствами, не исчезает, как бы человек ни хотел освободиться от тяготящего его понятия о Боге путем сочинения теологических некрологов. Для психологии проблема не в том, что «Бог мертв», а в том, в каких формах эта не поддающаяся разрушению энергия возникает теперь в психическом. Что может психическое сказать нам о возможном изменении направления развития религии? В каких образах возродится великая эмоциональная идея Бога?

Однако основная задача автора состояла в том, чтобы показать значимость аналитического опыта для каунселинга. Каунселинг в равной мере зависит от психологии практика и от его теологических воззрений, на которые может повлиять психологический анализ. Высказывания по данному вопросу, возможно, не совпадут с обычным направлением психологических советов, ибо автор пришел к убеждению, что пасторская работа в большей степени, чем сложные клинические процедуры, может оказывать сильное и глубокое воздействие на большое число людей, если она будет развиваться в русле своих собственных традиций. Отсюда лежит прямой путь к психологической проблеме возобновления связей с этими традициями. Будучи психологической, она для каждого из нас, а особенно для священника, и важнейшая религиозная проблема: поиск души и вера в ее реальность позволят установить живую связь с собственной психической реальностью. Здесь большую помощь может оказать аналитическая психология.

Обратившись к психологии, священники частично свернули с прямого пути. Слово «клинический» потеряло свою нуминозность[3 - Нуминозный – термин, относимый к людям, предметам или ситуациям, имеющим глубокий эмоциональный резонанс. (Примечание переводчика.)]; посещение священника становится «домашним визитом»; прихожане являются «пациентами»; наблюдается тенденция к замене психологического попечения психодинамическим лечением. Однако глубинные потребности человека незыблемы, и, хотя они меньше связаны с умственным здоровьем, нежели с руководством на духовном пути, человек обращается к своему аналитику за тем, что он мог бы получить от своего священника; получается, что в результате аналитик и священник нередко выполняют функции друг друга. Священник уклонился от выполнения своей роли пастыря человеческих душ, ибо он почувствовал себя некомпетентным, «не обладающим достаточными знаниями в области психологии». Тем не менее на базе его собственной психологии произрастают и его призвание, и его инсайты в отношении других людей. Разве психолог-любитель, более точно определяемый как человек, с любовью «культивирующий» душу, не является истинным психологом-специалистом? Клиническая психопатология и исследовательские программы могут дать ему меньше, чем его собственный индивидуальный внутренний поиск.

Данная книга обращена не только к священнику, поскольку живое переживание психической реальности представляет собой всего лишь один из способов описания души, а объяснение внутренней психической жизни является проблемой не только для профессионала. Консультант, или попечитель, ответственный за души людей в силу своего пастырского призвания, вынужден ежедневно сталкиваться со сложными проблемами, поэтому преимущественно именно с ним ведется беседа на этих страницах. Однако книга в такой же степени не может адресоваться исключительно ему, как религия и психология не могут быть предметом внимания только лишь профессиональных теологов и психологов.

Постепенная замена понятия «душа» понятием «психика» в XX веке и последовательный профессионализм рассмотрения ее проблем начинают причинять такой же вред, какой причиняли невежество и морализаторство в XIX веке. Как психическое не может заменить душевное, так и профессионализм не может заменить призвание. Я буду рад, если изложенные выше рассуждения помогут нам освободиться от бездушного профессионализма, профессионализма без призвания и вернуть попечение о душе пастору-консультанту, а также любому непрофессионалу, движущемуся вдоль границ современного внутреннего поиска.



Сентябрь 1967 года




I. Встречи людей и внутренняя связь


«Сердце мудрого – на правую сторону, а сердце глупого – на левую».

    Экклезиаст. 10:2

«…если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтоб быть мудрым».

    Первое послание к коринфянам. 3:18

Психологическая работа

Ожидания, потребности и требования

Намерения Эго консультанта

Слушание

Ухо как орган сознательного

Любопытство

Признание

Психологическое тестирование как форма любопытства

Тайна и природная дистанция

Психологическое пространство при встрече

Встреча людей констеллирует архетип любви

Любовь как деятельность и как состояние

Встреча людей и внутренняя связь

Внутренняя вертикальная связь уравновешивает внешние связи

Интимность и общность



Жить в человеческом обществе означает жить в мире людей, а, в определенном смысле, что играет в нашей жизни более значительную роль, чем люди? С самого рождения мы оказываемся погруженными в сеть человеческих взаимоотношений, которые непрестанно связывают нас до самой смерти. Дело не только в том, что человек – существо общественное, но также и в том, что человеческой природе соответствует жизнь, наполненная чувствами к другим людям и встречами с ними. На некоторое время нас могут увлечь работа, искусство, природа и идеи, но затем мы вновь погружаемся в реальную жизнь, а «реальная жизнь» – это человеческие существа, ты сам и другие люди. В процессе встреч с собой и с другими мы терпим неудачи и поражения. Онтологически накопление трагических событий в жизни людей можно частично отнести к тому, что произошло по воле Бога, благодаря судьбе и обстоятельствам, но в большей мере считать, что оно обусловлено отношениями с другими людьми. Иногда мы берем вину на себя. Все могло бы произойти иначе, если бы мы вели себя по-иному, проявили больше понимания, более глубокое знание психологии.

К аналитику или консультанту обращаются тогда, когда встречи с людьми стали деструктивными, а отношения безнадежно испорчены. Представляется, что аналитическая работа начинается с появления у того или иного клиента тени[4 - Тень – аналитический термин, выражающий спрятанные или бессознательные аспекты психологической структуры личности, ее негативную сторону, обычно отвергаемую сознательным Эго; сумма всех неприятных личностных качеств. (Примечание переводчика.)], которая падает на людей. Предполагается, что мы – специалисты в области человеческих взаимоотношений. Однако человеческие проблемы не есть нечто принадлежащее людям – они то, что люди собой представляют. Проблемой в психологии является сама личность, так же как я представляю собой свою собственную проблему. В нашей работе пациент и есть сама болезнь, поэтому лечение заключается не только в стремлении исцелить, но и в проявлении заботы к человеку, которого мы принимаем.



Психологическая работа начинается со встречи людей. К ней нас готовит то, что мы знаем и читали, наши способности, характер и интеллект – все, что мы приобрели в результате обучения и посредством практики. Там, где встреча оказывается неудачной, все безнадежно, и напрасно два человека будут пытаться установить контакт. И если любая психологическая работа начинается со встречи, то попытаемся прежде всего осветить некоторые темные участки психической области, образуемой между двумя людьми, – прежде всего тени, препятствующие каунселингу.

Модными темами современного каунселинга являются общение, диалог, межличностные отношения. Здесь существует достаточное количество различных подходов и теорий, поэтому обратимся лучше к обсуждению теневого аспекта консультирования в процессе вышеуказанной встречи. Возникновение тени в большей степени относится не к тому, что происходит между людьми, а к тому, что происходит внутри каждой личности. Поэтому если в нашей работе желателен какой-то прогресс, то мы обязаны заглянуть в себя. Психология должна начать работу с изучения внутреннего мира самого психолога.

Аналитики, консультанты, социальные работники относятся к людям, которые выявляют и решают самые различные проблемы. Мы предчувствуем беду еще до того, как человек обращается к нам, задаем вопрос сами: «В чем дело? Что происходит?» Встреча начинается не только с психической проекции[5 - Проекция – автоматический процесс, с помощью которого содержания бессознательного индивида воспринимаются им как наличествующие у других людей. В случае каунселинга консультируемый изначально проецирует на консультанта способность предоставить ему соответствующую помощь. (Примечание переводчика.)] человека, обращающегося за помощью, но и со встречного намерения профессионала оказать помощь. Пользуясь языком анализа, мы сказали бы, что контрперенос наличествует еще до начала контрпереноса. Мои ожидания здесь, со мной, пока я жду, что в мою дверь постучат.



Действительно, контрперенос присутствует с самого начала, поскольку некое бессознательное стремление заставляет меня выполнять такую работу. Я могу внести в свою работу такой смысл, как желание спасти в себе раненого ребенка, и тогда каждый человек, обращающийся ко мне за помощью, будет моим собственным несчастным детством, требующим, чтобы его раны были перевязаны, нуждающимся в теплой отеческой заботе. Или, напротив, я все еще могу видеть в себе заботливого сына, желающего вывести своего отца или мать, заблудившихся в темном ночном лесу, к свету и обновлению. Тот же архетип родитель – дитя может, например, влиять на нас, когда мы ощущаем в себе потребность повлиять на взгляды родителей или даже наказать их и распространяем это чувство на все старшее поколение, отвергая его идеалы и ценности.

Потребности существуют всегда. Я не мог бы выполнять свою работу, если бы не испытывал такой потребности. Но мои потребности принадлежат не только мне; на более глубоком уровне они соответствуют также потребностям других людей. Как человек, приходящий ко мне, нуждается в моей помощи, так и я нуждаюсь в нем, чтобы проявить свою способность такую помощь оказать. Помощник и человек, нуждающийся в помощи, социальный работник и человек, ощущающий потребность в социальной помощи, потерянный и обретенный – всегда идут вместе.

Однако нас воспитали так, что мы скрываем от других свои потребности. Идеальный мужчина, воспитанный в традициях западного протестантизма, проявляет свое «сильное Эго» в независимости. Испытывать в чем-то нужду означает быть зависимым, слабым; нуждаться – значит неизбежно подчиняться другому. Обсуждение того, чем такая позиция грозит более слабой и женственной стороне человека, мы вынуждены перенести в последнюю главу. Но здесь необходимо отметить, что между потребностями и призывами едва ли существует различие. Призыв воспринимается в большей мере как приходящий извне, тогда как потребности представляются «моими», приходящими изнутри. Отвергать призыв опасно, ибо это означает отвергать свою сущность, которая «трансперсональна». Но не является ли отказ от потребности столь же опасным? Потребности являются не только личными. У них есть объективный уровень; например, мое желание быть с вами – не только моя личная потребность, но и объективное требование наших отношений, внутренний голос, высказывающий просьбу их сохранить. Потребности делают нас человечными; если бы мы не нуждались в других людях, если бы мы могли сами удовлетворять свои потребности, то человеческого общества не существовало бы. Хотя я не могу удовлетворить свои потребности, возможно, я смогу удовлетворить ваши. Хотя я не могу понять себя, я могу помочь вам понять вас, как и вы можете помочь мне. Такая взаимность – часть принятия друг друга и любви друг к другу.

Потребности сами по себе безвредны, но когда они отклоняются от тех или иных условных норм в обществе, то присоединяются к теням каунселинга и действуют исподволь как требования. Консультант может испытывать потребность учить и воспитывать, а также передавать свои знания, поскольку таков характер его личности. Характер пробуждает его призвание. Однако он едва ли может требовать, чтобы каждый обращающийся к нему человек приходил только за поучением. Его потребность поучать должна реализовываться иным образом, иначе она способна превратиться в бессознательное требование, предъявляемое к каждому приходящему к нему человеку. Осознав свою потребность в аналитической работе, я, возможно, снижу свои требования к обращающимся ко мне людям. Поскольку требования возрастают в тех случаях, когда в потребностях не признаются, признание мною своих потребностей не позволит им выродиться в требования непременного выполнения в реальной жизни, ибо требования взывают к выполнению, для потребностей же необходимо только их выражение.

Наряду с потребностью в проявлении заботы, важной особенностью, определяющей призвание к такого рода деятельности, как работа консультанта, является потребность в близости, интимности. Не все люди обладают склонностью к близким, личным, откровенным беседам.



Читать бесплатно другие книги:

Привет! Меня зовут Пиппа, и я люблю лошадей. Я просила маму купить мне пони, но оказалось, что это невозможно. Зато тепе...
Привет! Меня зовут Пиппа, и я люблю лошадей. Я просила маму купить мне пони, но оказалось, что это невозможно. Зато тепе...
Трагической участи Помпей и Геркуланума посвящено немало литературных произведений. Трудно представить себе человека, не...
Отгороженный от мира в буквальном смысле, Китай не был загадочной страной ни в древности, ни в более поздние времена. Ве...
Берлин – город с удивительной судьбой. Древний, своеобразный, некогда очень красивый, волей судьбы он стал центром самой...
Трудно представить настолько разные и такие похожие друг на друга города, как Мюнхен и Нюрнберг. Являясь крупными центра...