Причуды 2.0 - В. Тао

Причуды 2.0
Тао В.


«Название подборки, идеально описывающее ее характер, содержание, предупреждающее и подкупающее одновременно, – редкость редкостная. Именно такая редкость сейчас и окажется перед вашими глазами: „Причуды“ Виктора Фокина (Тао) – неимоверно причудливы. Причудливы как по содержанию, так и по форме. Выражение „растащить на цитаты“ – вот что применимо к этому автору. Подборка-находка для ищущего, задающего вопросы, постигающего…»

Маргарита Ротко,

«Точка. Зрения» – Современная литература в интернете





Причуды 2.0

В. Тао



© В. Тао, 2015



Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru




Книга пустоты





Поюзанные звезды…


Поюзанные звезды на тротуарах.

В салонах лимузинов пропахших кожей

и текилой. Под испанскими колесами,

вставившими тебя в туалете на

кафеле…

пара в пудре libertango, аутодафе танцпола —

натуральное полнолуние сочащееся под любовным

языком, в зените коктейля —

осиновый спрей духов нагибает голову

к умывальнику – хочется стошнить вселенную

розовой саранчой энергетика…

волосы обесцвеченные перекисью r-n-b.



обмелевший горизонт в кислоте заката

Во врубленных ночах юга раскаленный базальт

сна: там столько алмазной пыли в небесной

каменоломне!

Тревожные ресницы

поддерживающие детский взгляд —

доставь нас домой, воздушный состав!

на лезвии сияния великодушно оставь



пошатывающийся бог под звездами

Растворен в унынии ароматов. В инстаграммах

перекрестков.

Горчичные фасады домов, спины негров лоснящиеся

удовольствием движений. Разворачивался вечер

в Москве… в лимонной гари шоссе

в базарной вакханалии ароматов



    апрель 2014




В сумерках воображения…


В сумерках воображения, в солнечном круге, детка

Атомные пляжи после вторжения, последние часы

с однорукими бандитами —

завязал с этой работенкой… надышался

рекламой, впал в беспамятство – в этом солнечном

городе



Оргия праведников выступает сегодня в баре.

В центре душно как у меня в комнате. Перед

грозой… курил на балконе с подругой —

ночевал в пустом городе



Время меняет тариф каждую полночь.

Кровожадные звери в центре,

теплый дневной асфальт – солнечная болезнь…

нас выпускают за мелочью из ада.

Пожилой заключенный в серой коже —

сегодня душно, ночь, аптека

в жужжании неона, в ожидании

нашествия



Город: будущее не гасит огни

и ночь словно крупье, у которого никогда

не выиграть.

Номер в отеле, где я лежу: медленно озирающийся

вентилятор… Это твой апокалипсис, крошка.

Ничего не случится с миром, с тобой

в этом здравом рассудке – летняя ночь нас теряет,

удочеряет: это случится



На пол капал свет

Бестолковый слон как головоломка – снился,

струился… зта ночь в камуфляже, в крови —

ты же меня знаешь



Жара. Мягкий город, мягкий асфальт —

убийцы соскучились по нам, лениво сошли

на тротуар



…торнадо на тонкой ниточке: chippy delirium…

Вылетим в окно ночным экспрессом, спасемся —

полнолуние гложет кости аллей – гуд бай, детка!

лунная готика ночи

окно



– две синхронные фотовспышки



    23 июля 2005




Медузы…


Медузы холодно висели вы***ав люстры

Сквозняк прилег на диван, примеряя

заброшенность: я спасаюсь на кухне —

отгородившись газетой, стаканом с чаем…

жажда дня – как жажда секса на подоконнике



…старый ветер как старый негр

Мобилизованные бляди борющиеся с желанием

засадить им всем. Путеводитель дна и сонных

забегаловок, на сегодня.

Нам – жарким наркоманам лета: алкоголь

и выгоревшие привычки. Золотые часы забытые

в городе



Банановый триллер: фея, задохнувшаяся

в бутике. Туповатые помойки. Дом изрытый

оспой… влажный ветер испачкан моими деньгами —

атлантические чувства, призрак штата Техас

и ангелы в яйцах трепещут крылышками —

пятнадцать минут вдоль

этой улицы



Город под натянутым тефлоном, черствые

подворотни – кайф гуманитарная память

налогоплательщика щупальца осьминога

весь вечер висели в небе

турецкие мысли

бродил в сети

попал на

девиц



…на тротуар:

цветная ортопедия неона…

Бродяга с бодрствующими кулаками

в карманах: отупение свободы…



никогда не сможешь снова




Лай собак верный звездам…


Лай собак верный звездам

Лучи ночи, послушные и неприкасаемые:

вино выливается в кубок и вой бликов неслышно

бьется в окна из этого океана



Неправдоподобная глухота на рассветных лепестках

Неопровержимы ошибки совершенные

как доказательства

Отданы петухам в молчаливое пение —

и понятней стали медленные дела —

имена для убийц утратившие силу



…горностай теней сброшенных лязгом состава:

щебень поплыл торопливым блеском алмазным

Выросший взрыв

остался фонтаном в ночи, далеким

сонетом



…порыв замер: тронулся состав тихой мыслью —

на повороте будет ждать проводник, с бритвой в

руке. Это копоть. Черная скука рассудка, выедающая

лицо: сыворотка на полуночном фарфоре



Аптека в молчаливом городе

Окрашенный звуком в неземном ветру,

в серебристой аллее




Дымчатый призрак…


…дымчатый призрак за стойкой:

скомканная купюра… и пыльная ухмылка

города – среди неизвестности, пока солнце

остается с нами…

Позолоченная психушка, ледяной

трип-хоп в барах – пора мотать отсюда,

чувак – когда работаешь коллектором…

Они, наконец, доберутся до меня —

серьезные ребятки с гладкими глазами,

спокойные денечки



Девственность… слоняюсь

по жаре разлитой лиловыми мостовыми,

марево городского антиквариата —

поставленный на уши блюз в песочном

бездорожье, где небо жжет пустоту бензоколонок…

Ничего кроме «Beverly Martin…»,

у знакомого торговца бутлегами: музычка…

под шум,

висящий в городе автостоянок.

День догорает…

лежу на матрасе, в комнате

…где-то клацнул

замок, на этажах, вспугнув

стадо мух в жаркой кухне: давно пора сдать сухие

бутылки, освободиться от гуманитарного груза.

Или сходить на угол, как бы за

сигаретами – посидеть под тентом,

за пустым столиком



Лето. Несет вонью бензина —

дремлющей, заразной. Не дающей уснуть…

я привык не вспоминать о море, древесной

бальзамной хрустальности



…лето вьется пылью над мягким,

перегретым асфальтом – трассовым миражем,

смертью слоняющейся где-то неподалеку



    25 июня 99




Радиоактивная ночь…


радиоактивная ночь:

безжизненные ландшафты —

нет скорби, нет раскаяния в мягкой

анестезии ночи

лунное тело, цифровой двойник в

зеркале

неон

врастающий в этот холодный запах

хлорки, кафеля – время исчезает оставляя

бычки, рулоны туалетной бумаги с номерами

мобильников и свежий воздух

по разумной цене



один

в струящемся микроклимате

в пустых кофейнях дремлют сторожа,

улыбаясь

растворяюсь в сепии сна колонн

потолков

горячий кофе горячая

ночь

шум в ушах

Ник Хорнби на желтой обложке

мертвая балерина в банкетном

зале, желтая – как оживающая кукла

как подводная лодка



Los Lobos вливаются осами в мой ночной

город пустоши миражи в желтой прессе

сквозит алфавит гепатит —

собирай вещички, мертвая куколка —

черный ствол

на дно чемодана искусственный

интеллект —

я никогда тебя не увижу,

я никогда тебя не забуду

в моем пустом городе, скользя мимо

в мертвом лимузине

я ничего не могу

после себя

оставить



    14 августа 2005




Язык чувств…


Язык чувств и зеркальные блики по стенам.

Сумасшедшая крона дерева. Синтез стульев в

столетиях – тонешь и не знаешь, на каком берегу

проснешься.



Гулял край ветра по комнатам…

Забавлялся соловей тусклым лезвием

звука: примеривался к проему окна

Брат не спал. Видел, как я встал с пола и тихо

остановил часы



Кровь: песок измазал ладони, еще влажные

от запахов реки, полные принесенной смерти.

Вот и услышал напев у себя в голове. Вот и узнал…

Ленивый алебастр света в легких, тлеющий вкус

сигареты. Товарная станция дышит отравой, сытыми

терриконами счастья…

язык вокзальных пространств – толкаю стеклянную

дверь

и взрыв голубей выметает комнату из двойника,

задевая лицо



Самая легкая из смертей, что у меня есть.

Ты еще будешь дышать тишиной жарких комнат

в своем городе: стоя перед окном или лежа во сне,

на асфальте: река течет,

намывая пески уснувшему золотоискателю —

золотая рука, унесенная в смерть



Облезлый холод, внизу…

двери подъездов открыты, сердца кошек просятся

в небо. Холодные пальцы. Прикосновения цедят

вечность для первого поцелуя:

сольемся в сон хижин, в вой шакалов,

в беспамятный капкан очага…



осень в бликах роящейся занавески…

халат, натянутый на голое утро: выйди на горный

свет алеющих пиков, в древесную молитву на

проясняющейся террасе…

Холод качнул ветвями над тишиной.

Зигзаг рыбы в водоеме, белые камни…

пустая лодка, принесенная ночью к берегу



…иней на крыше: стекает в подставленную ладонь.

Звериный мох в тишине – податливый и упругий.

Камни тянут дорогу в гору и холод чист как вода,

как мысли




Пластиковые бомбы, бутылки…


пластиковые бомбы, бутылки среди этой смерти

баньши разрушают магию войны, ангелы на

распродаже, толчея —

и ноутбуки с шорохами мира



…эфир занят солнечной возней,

льется его масло на пальцы…

ты принесла мне звезду и горсть мокрых сверчков:

порог пахнет вселенной, полынью и копошатся

муравьи среди созвездий



запаслись отражениями зеркала

Птицами. Будущим. В сердце – ни камней, ни сетей

(зачерпывал время сетью рыбак, умывая руки)

перемигивался маяк со вселенной



Луна – дочь истукана. Нирвана

вваливалась в комнату через окно

ночь

мела в зеркалах, Аллах

разрушал Лос-Анджелес

разметал ангелов по всему Свету —



мы были клонами, убегающими в рассвет



    14 августа 2005




Вечер, разбавленный алкоголем…


Вечер разбавленный алкоголем

Раздавленный лай собак в моем пригороде.

Дырявая оцелкованная мелодия на уме – что-то

телевизионное



ночь чиста – легка как лихорадка

посетившая голову. Обрыв подоконника, сна…

Маятник зеркала зачерпывал ночь как часть

полнолуния.

Шорох золы в пустом доме…

лунная полынь жгла губы, плавала решетом.

Невидимый рост растений в зеркалах.

Угрюмый бокал…



Мраморная Офелия, тишина.

Вилась лиана через глазницу. Атон прострелил

бедро. Ты вошел в дом, пастух друзей – споткнулся

о порог



Вежливые сны как телохранители,

или убийцы. Вас выжали из меня: и только

умерший кот танцевал по комнатам тела

А в мае пришли индейцы, пестрые как поминки!:

три тела – три сознания. Каравай ноги в танце…

выбери меня, или трех сестер в



Подуло с зари: третья серия…

Шатер раскинулся ночью! Расцвели вишни!

ночная фальшь ветерка, занавески…

А кроме меня есть петух одноглазый.

Есть песня проглоченная. Желтая сова…

тайна, упущенная неумело – утекла,

измазав коготь ночи напоследок…

выступила кровь – Главная Героиня.



Трепет мотыльков разламывал рамы

(Я взглянул в окно, на гостей): только реки

не хватало, шутов в лошадиной крови!

И прощалось поле с дорогой. Смех колосьями

плел песню, пылил до утра:

вот, мы прожили, славно, еще одну вечеринку!

Ветер доволен, не думая о вине

пролитом в полночь…



море молилось спокойно: выйдя из нас



    6 июня 2000




Свечи…


свечи, колеблемые порывом сквозняка,

Евангельская грусть в глазах – мы были бризом

Сан-Франциско, плотью, сжигающей ветер – голые

паруса



Птицы размешивают воздух, но зной

не отодвигается, не становится короче…

Призрак путешествует в развевающемся теле —

вспоминаю самую красивую мусульманку в этом

городе, солнце отсвечивает сваями небоскребов —

кофе-арабик, плеер

протравленные кроны заката —

ты растворилась в ментоловом прибое

улиц



Меланезия, смешавшаяся на языках —

в оргии улыбок, сердец. Ночь, ставшая для нас

чем-то еще. Теснящиеся буйволы в сердце…



мы поджигаем вакуум,

что бы соединиться в красивейшую плоть

путешествия



    17 ноября 2005




Небо…


…небо выскочило кузнечиком из-под рук.

Ложились саперы в полночь. И была луна.

Пело колесо телеги всю ночь, несло с собой ковыли,

сапоги солдат (мерное бряцало).

Где ты, мой гость нежданный?! Ненадежная

подруга, запертая полночь



Монотонное олово баюкает поверхность реки.

Медленные черепахи сна… медный таз блестел,

трогая полнолуние – и сушь черемухи

шагала за окнами, всю ночь считая шелест.



Болты кисли в своих соитиях.

Неоновый месяц теребил поверхность вод, поднимая

солдат на пахоту. Контроль часов. Улыбок лунных

циферблатных. Сияла пыль, дорога —

и голос умолк, обожая безмолвие



Мысли влекомые на убой.

Пепел образов, достигший света.

Легким лучом сметен часовой, соловьи сочинили

загадку: чей брат будет первым птицеловом?

Тревожное утро: засиделись допоздна,

прождали ночь – а она не вернулась, скутавшись

с плеч …еще сон истекал с тополей, притворяясь

ребенком



Многоголосье птиц напоминало здание – вечно

разрушаемое, или пустое. Нет подобия скалам,

покою.

Тревога газеты шуршала вяло

раздумывал вентилятор. Саранча сыпалась

из страниц: колкий пол…

Машинную память несло на луга, целый лес

нашептали саперы, ушли: и лес замер,

встав на дыбы. Минные поля грелись,

зрели среди цветов



Сонным летом, растеряв друзей…

Неторопливый зной сушил сигареты на столе,

проветривал встречу…

Стайка мух вылетела из зеркала, играя —

мой воробей не мог ни на что решиться



Ложились в постель с комарами.

Незнакомцы сидели у изголовья, нарушая август.

Небеса чертили свою яму

(глаз выкатился из угла – застыл)

А ночь кусалась тихо и бессильно – была

бесполезной




Скалы…


Скалы молчали – убитые зноем,

захваченные пустотой.

Блюзовое безмолвие бензоколонки,

убогий угол

дома



Мертвый сезон, серый день.

Чайки вписывают тысячелетия в пергамент

рассвета, ангелы обнимаются в Интернете —

ветер защитит нас, солнце нас спрячет!

…мертвый день, серая кухня.

Закипела кровь в чайнике…



Рассеянные двери закусочной:

деревья рябят в воздухе, в растерянной

солнечной пустоте – Храмы Любви.

Храмы Неба.

Разрушенные облака – чувствуешь

их легкость перед смертью.

Лепет бабочек, ливней …в парке,

в жаркой затхлости зарослей:

окружен безмолвием,

адом



мел памяти сметает с крыш домов —

пшеничный ангел спорит с солнцем,

небом,

а мир вокруг сожжен пожаром

совокупленья, смерти —

мы проходили в школах эту землю

безжизненных экспрессов



Мухаммад мягкий словно мох

Тяжелый гребень в волосах

и легкие шаги

в скульптурной синеве

Мне море отвечало эхом, жестом!

Неслышным танцем плоти



    22—23 апреля 2006




Лу


Занесло лошадиный топот в ночь,

в скрипящую каюту. Я выбил иллюминатор

и сияние очнулось! …лежал, боясь шевельнуться

на заминированном поле – боялся проснуться

Плел чью-то песню ветер, бормотал молитву под нос



Часы тикали и минуты кисли, меняя свои

предметные формы. Рассыпал карты налетчик ветер,

ведя молчаливую игру, разыскивая…

Меняла-садовник

встретил меня у калитки:

как пронесу?!

А ты, что отразилась в тонком полете —

стала ли ты кипарисовым лепетом, смуглой стрелой

воина?



Мои руки уронившие серебро…



    2 ноября 99




Часы


Прислушайся к своему швейцарскому сердцу

Когда женщина умирает, в доме ломают прялку —

компьютерный мир мне больше подходит. Ношу

свечу, оберегаю пламя от солнца.



Солнечный день… Лица стекают с экранов – хватит

думать о смерти, чужом доме. Лисья реклама, панама

в пыльном июне, на голове – стоит пугало, умирает

в траве. Мне не больно. Мир безразличия

мне подходит больше, чем эволюция.



Пальмы смыты приливом, неоновые зонтики

в сизом дожде. Смерть подходит и облачается

в наши одежды – наши лица стирают с экранов

тряпкой. Только птица



задержалась в чьем-то доме, порхает

в комнатах-одиночках золотисто звеня —

окликает, ищет меня



    01 июля 2006




Пушистый песок черепах…


Пушистый песок черепах поселился

в доме. В комнатах пропахших сушью,

выцветшими занавесками…

счастье держалась на крохотной

точке рябящей в уме



Ссыпали пепел в горшки

и тек поезд в ночи, тусклой вспышкой

поблескивая: санитарная песня

Случайно поджег сквозняк, чиркнув

спичкой… Включил свет спокойно.

Сигареты лежали в ряд,

как расстрелянные…

Мертвый воробей чирикнул

из мрака: мутнеет зеркало, теряя эти

мысли. Туман оплетает голову

и багряный рассвет



Мертвый сезон, мертвый ангел

…рассеянная зыбь занавески…

на рассвете оторвался от пола и от

преследования:

высота валилась из окон —

рассыпающийся

белый смех



…призрачные руки легли на голову,

беззвучно возник лик – губы как семя

Свело высоту с ума и вонзило мне в сердце!

Время дрожало сетью разорванной,

сухой саранчой свилось —

легло в ладонь.

Теплый привет, теплый жест.

Колдовала смерть над колыбелью.

Важничал кот намевая мрак.



Ты спала алым чувством бессмертия



    2 ноября 1999




Медленный поезд…


Медленный поезд недели

Медленней времени ползли облака, застревали

в прошлом.

Металлическая гадюка рассвета – голова кружилась,

и пахло неоном



Барьер памяти. Кафе. Столики.

Полдень разрезавший зеркала.

Прялка ткет безумие в тишине. Металлические

куклы в сердцах,

собачьи шкуры газонов – головы кружились

и шаги звучали —

неслышные, легкие – горы пахли прохладой

Город, отлившийся в зеркала и принявший нас



Звезды кисли, ныли как зубы

(волки теряли наши следы)

Забинтовали небо как голову – в госпиталях пахло

счастьем, будущим

и кости обрастали новой плотью

Пришли новые дни



Ночь. Чешуя усыпавшая крыши, кромки волн.



Забили насмерть этого зверя



    2 марта 2007




Терновая тишина…


Терновая тишина скал.

Море, обретшее бессмертие…

Кузнечики пряли тишину и ветер, или зной,

шевелился в соломе, в мыслях



Кипарисы реяли синевой, памятью —

чувства болеют оспой, свежей известкой домов.

Шаманы сбились, считая время.

Туман прикарманил солнце как сырую

жемчужину, и твои глаза обдавшие счастьем!

Перешептывались птицы с часами.

Часами тянулось это нашествие



Ты был одинок как позор…

Сошедший с безумного поезда:

вот и все, капитан. Желтый, жестяный дым. Голос

матери. Покинутый город среди бессмертия.

Верблюды, отразившиеся в зеркале,

словно во сне: их глаза

излучали Плеяды



День пахнет Вселенной…

Треск сгорающих мошек или разрываемой марли.

Творимый сигаретами зной. Танец тростника на

закате…



Памятники грезящие городом. Летняя игра:

воробьиное «смейся!» вслед каблукам. Пытался

вспомнить вкус вселенной ставшей яблоком…

муравьи о чем-то шептали, мучительно шевелясь

в ночных скалах. Ты дышала моими снами.

Развешивала молнии на ветвях.

Был запахом змей, скользкой рукой

случая



Ветер и зной – антихрист полей.

Летучая мышь трепетала бессонницей:

дерево расцветало в зеркале, вглядываясь

в рассвет. И четыре танка вечности.



Ты приходила к моим окнам, но была зарею.

Серебро таяло на губах… твой мальчик полный

имен:



Ветер шлифующий зеркала.

Взгляд лишен звезд, запахов жженых зерен.

Пастух был сладкой болью замеревшей в поле.

Дни высились, посетив нас. Вечен город,

присвоивший Твое имя.



Великое безмолвие Озер.

Ответь мне степь одеялом – сухим языком молчания

Листопадом. Ливнем. Глубокими голосами старух.

Ночной каучук и тьма – королева мыслей.

Мертвая змея языка: деревья беременны

бессмертием



Полумиллионная тишина…



    26 августа 2000




Синева


Синева

Цикады продолжающие свой расстрел

Местные проститутки. Бары. Автомобили грезят

в тоске неона, жизнь зовет за собой. Мародеры

обшаривают будущее: гуляют проститутки. Воры.



Мой шпион, мой любовник. Убитый. Смеющийся

оборотень – а я не узнал,

не успел



Хладнокровие зеркал. Мудрости.

Тоски навалившейся на плечи. Взбешенный синевой

ангел (не успел понять песни соловей – синева

укутала плечи)



Я тебя не узнал, помахал рукой

Речная гниль. Набитый самолетами аэропорт:

заложники лежали забытые в травах – жизнь нас

любила, душила



легли на одну постель, и лодка отчалила тихо

оттолкнув тишину



    2 марта 2007




Меланхолия


Города подбирали наши лохмотья:

пятились звери от серебра, вошедшего в нас

Отражения, истлевающие как мысли о конце

горизонта. Конце света: вычерпал будущее —

остался ни с чем



Осклизлый огонь на поленьях

Ангел вывихнул ногу – улыбнулся устало.

Молнии сторожат синеву, колокол терпеливо

теребит ветер. Вечер тих, светел.

Заря пропахла кукушкой.



…луч упал на стул,

солнечный зайчик копнул потолок —

день был высок. Строен

как девушка. Спокоен.

Как вечность за околицей:

в поле



    02 марта 2007




Золото


в любовь впивались липкие пчелы —

в открытые окна,

в беззащитное лето

холодный призрак вливался в тело, лезвие блестело

в лунной наготе



В город вошли санитары, ангелы заполнили зеркала

Призрак влюбился в чуткую плоть, сюрреализм

стакана тускло сиял

Веяло покоем от стен дома



В нищих сердцах, жилищах.

Жалось время к стенам, кралось

к окнам: май прогнул ставни, спрыгнул

на тротуар



Пальцы теребили купюры, губы.

Воловья нора метро. Натертая шея.

Покупали жетоны. Спускались в ад.



Золото уравнивает шансы: стояли у стены,

ждали расстрела, синевы – ветер облизывал тело,

солнце ждало любви – и воздушные поцелуи

настигли, повалили снопы в небо



    3 марта 2007




Город пахнет сгоревшим временем…


Город пахнет сгоревшим временем.

Зыбью миражей, марихуаной.

Зуд радиостанций, насекомых, волны

накатывающие на меня —

марево жара в улицах



Сонные голуби, забегаловки. Мягкая энергия

мертвецов. Любовь в полосе отчуждения находит

будущее, тлеющее в нас —

насколько хватит моей тревоги, памяти

Ван-Гог собирающий колоски. Камни.

Меняю солнце на отчаяние, соленую даль гор…



Треснувший закат обезглавливает половину неба.

Городские кочевники, заложники – полуголая ночь

сжигает улицы, шелестящий лепет по следам облав.

Знобило в маршрутке, мело тополями скуку —

мы стали морем, временем полным соли



Овод проникший в голову. Нежная роза в пустыне —

в лихорадке радиоволн танцевало время, полуголый

хамсин в песке языка…

мой город расцвел в плодородной дельте – ручьи

стекали по коже, и казалось бездной счастье

пущенное под откос



Тело внутри меня, внутри коридора. Глубина моря…

цикады штопают синеву, благоухают позывные:

мажут небо ласточки-маляры

Непосильно время —

заваленное дорогами, талисманами.

Ангел с соломенными ключами, сердцем бродяги.

Слегка подташнивает от лихорадки,

воды с привкусом прошлого: сижу на корточках

с оружием – бесполезный в такой

глубине



Полный утраты дом. Полный смерти корабль.

Коршуны растаскивают мясо, сокровища.

Парки беременны одиночеством – птицы свернули

нам шеи. Рекламы напекают спины заговором серых

технологий…



Маяк, бросивший якорь в пустыне.

Тлеют деревья вдоль дороги, мир моего безумия,

сияния —

чайки грабили синеву солнце тела —




Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/tao-v/prichudy-2-0/) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.


Поддержите автора - купите книгу


1


Читать бесплатно другие книги:

НОВАЯ КНИГА от автора бестселлера «РУССКИЕ ИДУТ!». Опровержение многовековой лжи об «агрессивности» и «экспансии» России...
В книге подробно разобраны 50 самых распространенных психологических ловушек, попадая в которые, мы уходим от дороги сча...
Отпуск инспектора Маллета не задался с самого начала: его соседа по столику, мистера Дикинсона, нашли мертвым в номере.М...
Продолжение бестселлера «Божество реки»!Древний Египет. Время смуты, разрушительных войн и придворных интриг. Фараон пор...
Третья книга литературного проекта на основе популярной онлайн-игры TANKI ONLINE!В конце XXI века в результате глобально...
В этом весьма необычном руководстве рассматриваются новаторские идеи и практические методы процессуально-ориентированной...