Призрачный мир. Сборник фантастики - Дивов Олег

Призрачный мир. Сборник фантастики
Мария Великанова

Григорий Константинович Панченко

Элеонора Генриховна Раткевич

Екатерина Бакулина

Светлана Тулина

Леонид Александрович Каганов

Андрей Валентинов

Алекс Резников

Наталья Анискова

Федор Федорович Чешко

Далия Мейеровна Трускиновская

Борис Богданов

Денис Тихий

Алла Анатольевна Гореликова

Максим Тихомиров

Карина Шаинян

Евгений Юрьевич Лукин

Владимир Борисович Данихнов

Владимир Венгловский

Генри Лайон Олди

Юлия Александровна Зонис

Анастасия Шакирова

Святослав Владимирович Логинов

Александр Зорич

Майкл Гелприн

Александр Николаевич Громов

Сергей Борисович Удалин

Шимун Врочек

Олег Игоревич Дивов

Марина Маковецкая

Владимир Свержин

Марина и Сергей Дяченко

Владимир Николаевич Васильев

Александр Ройфе

Ефим Гамаюнов


Уникальная коллекция отечественной фантастики! Генри Лайон Олди, Марина и Сергей Дяченко, Андрей Валентинов, Олег Дивов, Владимир Васильев и многие другие авторы откроют читателю двери в иные, призрачные, миры…





Генри Лайон Олди, Марина и Сергей Дяченко, Андрей Валентинов, Олег Дивов, Владимир Васильев и др.

Призрачный мир (сборник)





Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства

© Григорий Панченко, составление, 2014

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2014

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2014





Войны и миры





Олег Дивов

Боги войны


Младшему лейтенанту Сане Малешкину приказали спрятаться где-нибудь и не отсвечивать. Он так и сделал – спрятался где-нибудь и не отсвечивал. А потом решил на всякий случай еще и не возникать.

Когда Саня вдруг понадобился, комбат долго не мог до него докричаться.

– Ольха, Ольха, я Сосна! Да куда же ты запропастился, посмертный герой, мать твою за ногу…

Малешкин не отзывался. Ему все это надоело.

Но только вчера, когда взбесились танкисты, Саня понял, кому надоело по-настоящему. А нынче, словно в ответ на их дикую выходку, настало затишье. Врага не видно, куда двигаться – непонятно. Впервые за войну.

Оставалось сидеть и ждать, чего дальше будет.

Вдруг все без толку, и кошмар начнется по новой?

Или случится какой-нибудь окончательный, последний кошмар…

Вчера, двадцать второго июня две тысячи десятого года, усиленная танковая рота полковника Дея пошла в наступление. «Тридцатьчетверки» взревели и лихо рванули вперед. Первый взвод, назначенный в разведку боем, наткнулся на встречную разведку немцев, проскочил сквозь нее без единого выстрела, ловко увернулся от артиллерийского залпа в борт, выскочил на вражескую базу и принялся по ней кататься, закладывая крутые виражи, паля во все стороны и даже иногда в кого-то попадая. Второй и третий взводы поначалу действовали согласно намеченному плану на асимметричный охват противника, но вдруг заскучали. Через пару минут выяснилось, что воевать некому: все разбежались по кустам ловить немецкую артиллерию, нимало не заботясь общей задачей атаки. И только приданная роте батарея СУ-100 лейтенанта Беззубцева повела себя более-менее разумно. Оценив обстановку, комбат счел за лучшее рассредоточиться и затаиться вокруг своей базы, а то мало ли. Вдруг кто приедет.

Рассредоточиться у самоходов вышло, затаиться – нет. Машина Теленкова просто не двинулась с места, делая вид, что ее все это не касается. Зимин уполз за ближайший куст и там пропал. Чегничка то и дело ерзал, говоря, что здесь он плохо замаскирован, а вон там будет гораздо лучше, а вон там еще лучше. Когда он проехал мимо комбата в пятый раз, тот крикнул, что у него сейчас голова закружится. Малешкин, у которого действительно начала кружиться голова, нашел удобный тупичок, загнал в него «зверобоя» задом, сказал наводчику поставить пушку на прямой и, если враг за каким-то чертом сунется – убивать, а сам сполз на пол, приткнулся в углу и закрыл глаза.

Посреди карты стоял одинокий КВ полковника Дея. Мимо него туда-сюда носились ошалевшие немцы.

Управление боем было безнадежно потеряно.

А сегодня вдруг не случилось боя.

Пока что.


* * *

– Ольха, Ольха, я Сосна!

– Ну чего он мне сделает? – спросил Малешкин у серой темноты бронекорпуса. – Ну вот чего он мне сделает?..

– Да ничего, – отозвалась темнота голосом заряжающего Бянкина. – Но вообще… Нехорошо так, лейтенант. Люди беспокоятся.

– Люди… Здесь людей нет, – сказал наводчик Домешек. – Я, например, не встречал.

– А мы?! – удивился Бянкин.

– Так то мы. Тебя хотя бы потрогать можно. А вот, например, комбат, это какая-то ерунда, данная нам в ощущениях. Бесплотный дух, бубнящий на радиоволне.

– Мы же его видели!

– Мало ли чего мы тут видели…

– Дурак ты, Мишка, – сказал Бянкин.

– Не отрицаю, – легко согласился Домешек. – Был бы умный, пил бы сейчас холодное пиво на Дерибасовской, а не загибался тут с вами.

– Будто от тебя зависело что.

– Тоже верно, – опять согласился Домешек. – С тех пор, как началась война, ничего уже от меня не зависело. – Подумал и добавил: – А вот с тех пор, как меня убило… Хм… Кое-что зависит. Удивительный парадокс. Я вам сейчас по этому поводу расскажу один старый еврейский анекдот!..

– Ольха!!! Я Сосна!!! – надрывался комбат.

«Еще немного, и у меня уши завянут», – решил Малешкин и нажал клавишу приема.

– Сосна, я Ольха.

Несколько мгновений комбат просто тяжело дышал у него в наушниках, а затем подчеркнуто ласково осведомился:

– Что с вами, Сан Саныч? Опять воевать надоело?

– Жить надоело, – честно ответил Малешкин. – Не могу больше. Устал. Прием.

– Ты мне это брось, посмертный герой, – сказал Беззубцев. – Ух, напугал. Я уже хотел подъехать и тебя подтолкнуть немного, чтобы очнулся. Видишь кого-нибудь?.. Прием.

– Никого. Только наших. Прием.

– Вот и никто не видит. Короче, старший приказал стоять пока. Ясно? Прием.

– Да я и так стою! Хорошо стою. Они мимо пойдут, им больше некуда сунуться…

Малешкин выпалил это машинально и тут вспомнил, что ему надоело воевать и надоело жить. Оборвал себя на полуслове и сухо закончил:

– Прием.

– Ну, они тоже не дураки, – сказал комбат. – Где узкое место, там и будут ждать засады. Поэтому ты не увлекайся. Если сможешь, выпусти одного-двух на меня, прибей следующего и уходи на запасную, пока не накрыли. Вдруг у них опять в тылу гаубицы. Положат тебе снаряд на крышу…

– Не хочу! – вырвалось у Малешкина. – Хватит!

– Что?.. Чего?

– Вас понял, – сквозь зубы процедил Малешкин и отключился.

– Не дури, Сан Саныч, – миролюбиво попросил комбат. – Стой и жди.

Малешкин выдернул фишку переговорного устройства из гнезда.

– Сам видишь, новая карта, – сказал комбат. – И противник как сквозь землю провалился. Не время сейчас дурить. Что угодно может случиться. Ты же сам этого больше всех хотел! Очень тебя прошу…

Малешкин сорвал с головы шлемофон и не глядя уронил его под ноги. Здесь это было можно. Пол в машине чистенький, и весь мир вокруг чистенький, и сам ты словно только из бани. Малешкин здесь набрался привычек, немыслимых в обычной самоходной жизни.

Люк над головой сам распахнулся и встал на стопор, едва Малешкин его толкнул. Саня высунулся наружу и посмотрел назад. Там все было как обычно: на корме машины сидел маленький солдатик-пехотинец в большой, не по росту, шинели и вел наблюдение за тылом.

В тылу были холмы, и посматривать туда стоило. Саня по опыту знал, что там ничего нет, там конец света, край земли. И маленький солдатик это понимал. Но сейчас роту выбросило на незнакомую карту, и правильно комбат говорит: что угодно может случиться. Внезапный прорыв немцев из-за границы карты, например. Удар с воздуха, которого еще ни разу не было и не предвидится, но когда-то он ведь должен быть. Пускай тебе сто раз жить надоело, умирать все равно больно.

– Громыхало! – позвал Саня. – Вверх поглядывай.

– Птицы не летают, – сказал Громыхало, не оборачиваясь.

– И чего? – удивился Саня. – Они тут никогда не летают.

Из соседнего люка выбрался Домешек, уселся на броню и сказал:

– Не нравится мне все это, лейтенант. Что-то будет. Возможно, мы допрыгались. Громыхало! Следи за воздухом.

– Птицы не летают, – повторил Громыхало. – Значит, и самолеты не полетят.

– Ишь ты, философ, – сказал Домешек. – Здесь еще грузовики не ездят. И люди не ходят.

Громыхало чуть повернулся внутри шинели, которую надел внакидку, и уставился на наводчика. Остроносый, с маленькими глазками, он в своем несуразно большом обмундировании да еще при здоровенном ППШ смотрелся бы донельзя смешно, когда бы все вокруг не было так грустно.

– Я хожу, – сказал Громыхало.

Малешкин и Домешек переглянулись.

– Давно? – спросил наводчик.

– Покажи! – потребовал Саня.

Громыхало выбрался из шинели, подхватил автомат, легко боком сполз с машины и отошел на несколько шагов в сторону.

Малешкин аж поперхнулся, ему вдруг захотелось крикнуть: «Назад!» – и он едва удержал себя.

Домешек глядел на солдата во все глаза и молчал.

Саня нагнулся в машину и крикнул:

– Ребята! Сюда! Громыхало ходить может!

– Ну и пускай идет… Куда подальше, – донеслось из носового отсека. – Надоели вы мне хуже горькой редьки с вашими выкрутасами… Верно Мишка говорит: допрыгались мы! Вот как вломят нам за вчерашнее…

– Совсем ты упал духом, Щербак, – сказал Саня. – Смотри, все самое интересное пропустишь.

Наверх высунулся Бянкин. Поглядел на Громыхало и спросил:

– И чего нам с этого толку?

– Не знаю пока, – напряженно сказал Саня. – Мишка, можешь слезть?

– Не могу, – сказал Домешек, не отрывая глаз от солдата. – Боюсь.

– Вот и мне как-то… Боязно.

Громыхало отошел еще на несколько шагов, попробовал ковырнуть сапогом почву – не получилось. Было очень странно видеть, как он ходит по траве, не приминая ни травинки.

– Будто улица под ногами, – сказал Громыхало. – Ровно, а не скользко.

– Как асфальт? – спросил Домешек.

– Не знаю. Я асфальт не видел.

– А ну дайте я, – сказал Бянкин и решительно полез с машины.

Саня весь сжался внутри от непонятного страха. Рядом тяжело задышал Домешек.

Бянкин уже встал одной ногой на гусеницу – и вдруг распластался по борту. Лицо его исказилось. Саня еще ни разу не видел своего заряжающего таким ошарашенным. Как любой опытный вояка, Бянкин всегда был осторожен, но назвать его боязливым не повернулся бы язык. А тут заряжающий явно перетрусил, да еще и напугался собственного испуга.

Домешек схватил Бянкина за руку и втащил его обратно на машину. Заряжающий повалился на спину и так остался лежать, глядя выпученными глазами в плоское небо.

– Что, Осип, придавило? – участливо спросил Домешек.

Бянкин неловко ткнул себя пальцем в грудь, показывая, где «придавило», еще немного полежал и, недовольно ворча, забрался в люк. Похоже, ему было стыдно за свою слабость.

Громыхало прошел чуть вперед, к кустикам, за которыми пряталась самоходка, и осторожно потрогал ближайшую ветку. Потом схватил и дернул. Куст даже не шелохнулся.

– Как железный! – крикнул солдат. – Но не железный.

– Сюда иди! – позвал Саня.

Громыхало послушно вернулся к машине.

– Значит, так, – сказал Саня строго. – Пойдешь в разведку. Да не пугайся ты. Не вперед, назад пойдешь. Видишь те холмы? Попробуй для начала забраться наверх и посмотреть, чего там. Если сможешь, иди так далеко… как сможешь. Да стой ты, не лезь! Миша, брось ему шинель.

Малешкин поймал себя на том, что опасается: солдат поднимется за шинелью обратно на машину и не сможет вновь с нее спуститься.

– Да не бойтесь, товарищ лейтенант, – сказал Громыхало. – Я сколько раз уже слезал и ходил.

– А чего молчал? – упрекнул его Домешек.

– Думал, вы тоже так умеете.

– Ага, умеем! Только не хотим! – разозлился наводчик и швырнул в солдата шинелью. – Думал он! Видкеля ж ты такой взялся…

– Из Подмышек… – привычно буркнул Громыхало, понимая, что он чего-то сделал не так, но чего именно – не понимая.

– Тьфу на тебя! – только и сказал Домешек, скрываясь в люке.

– Ну так я пошел? – спросил Громыхало.

– Погоди! – донеслось снизу. – Лейтенант, не пускай его. Сейчас я…

– Так давно ты ходишь? – спросил Саня.

– Не очень, – признался Громыхало. – Где-то на той неделе меня с брони скинуло, а вы едете, а я за вами бегом… А до того я и не знал.

Саня почесал в затылке. На той неделе это, значит, больше семи боев назад. В роте принято бой считать за день, просто для удобства. Тут многое принято считать за привычное, хотя оно только похоже – как саму роту полковник Дей обозвал ротой… Ладно, подумал Саня, что у нас было на той неделе? Да ничего особенного. На войне как на войне.



Читать бесплатно другие книги:

Повесть в рассказах, номинированная на премию «Национальный бестселлер – 2015». История падений и взлетов обычного жител...
Книга о том, как научиться приспосабливаться друг к другу, о том, что ждут мужчины от женщин и с кем они готовы без разд...
Мистер Пинки терпеть не может младенцев, детей, подростков и взрослых инфантилов. Еще он ненавидит частную собственность...
Давным-давно, в Галактике далеко отсюда… Окончились Войны Клонов, неожиданно и трагично. Беспощадная Резня в Храме и При...
Повесть «Предсказатель снов» написана летом 2013 года. Впервые опубликована в журнале «AMANAT» (Казахстан, Алматы), №2, ...
В конопатой Люмке всего 15 сантиметров роста. Она ловкая, непослушная и хитрая. А еще, как и все лунные человечки, обожа...