Признания новобрачного - Келли Ванесса

Признания новобрачного
Ванесса Келли


Гриффин Стил, побочный сын принца-регента, жил в свое удовольствие и имел сомнительную славу владельца заведений, о которых в приличном обществе не принято даже упоминать, пока судьба не сыграла с ним злую шутку.

На его попечение оставлен не только ребенок, за которым охотятся тайные агенты, но и наставница малыша Джастин Брайтмор, дочь знаменитого в прошлом британского шпиона. В довершение всего Гриффин должен немедленно жениться на Джастин, чтобы спасти ее от неминуемого скандала – и смертельной опасности.

Однако очень скоро то, что начиналось как рискованная игра, превращается в историю любви – любви веселой и печальной, страстной и неистовой, чувственной и чистой!..





Ванесса Келли

Признания новобрачного





Vanessa Kelly

CONFESSIONS OF A ROYAL BRIDEGROOM

Печатается с разрешения издательства Zebra Books an imprint of Kensington Publishing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

© Vanessa Kelly, 2014

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015





Глава 1


Лондон

Январь 1815 года



После семи долгих лет Гриффин Стил наконец готовился избавиться от тяжкой ноши, которую он добросовестно нес, хотя она и грозила уничтожить жалкие остатки благопристойности, еще сохранившиеся в его черной душе.

– Надеюсь, все сделано, согласно твоим пожеланиям, – проговорила Мэдлин Ривз. Ее голос был негромким и соблазнительным. – Лиззи, Ребекка и я внимательно проверили все пункты. Думаю, мы учли все, что ты хотел. – Ее полные губки сложились в чувственную улыбку, компенсировавшую легкий намек на укор, содержавшийся в ее словах.

Гриффин поднял глаза с документа, который держал в руках, на женщину, управлявшую его борделем и некогда согревавшую его постель. Мэдлин была потрясающая красавица – темноволосая, с большими черными миндалевидными глазами. За ленивой чувственностью она скрывала острый ум и мгновенные инстинкты карточного шулера. Несмотря на профессию, она была очень честным и порядочным человеком, одним из немногих, кому Гриффин, не раздумывая, мог бы доверить свою жизнь.

Он кивнул.

– Я знаю, условия могли показаться более суровыми, чем это оправдано, учитывая наши отношения. Но я также не сомневаюсь, что ты понимаешь, чем это вызвано. – Он выпустил из пальцев документ, и тот с тихим шелестом опустился на стол. – Я ошибаюсь?

Мэдлин слабо усмехнулась.

– Нет, не ошибаешься. Ты никогда не ошибаешься.

Гриффин подавил горький вздох, скрывая эмоции, вызванные ее словами, и мягко улыбнулся.

– Ты мне льстишь, дорогая, но, думаю, все же понимаешь, почему я настоял на том, чтобы ты выполнила все мои требования. По крайней мере в данный момент.

– Я понимаю. – Выражение ее очаровательного личика чуть-чуть изменилось, превратив девушку из самой популярной лондонской куртизанки в проницательную бизнес-леди. – Если мы не продемонстрируем способность управлять «Золотым бантом», согласно твоим условиям, то не сможем обеспечить свою финансовую независимость и создать девочкам хорошие условия. Я знаю, как это важно для тебя.

Она подалась вперед и положила ладонь на блестящую поверхность полированного письменного стола. Ее платье цвета бургундского вина, изящно подчеркивающее восхитительную фигурку, было сшито из дорогого мягкого шелка.

– С девочками ничего не случится, Гриффин. Даю слово.

– Знаю, ты сделаешь все от тебя зависящее. И я благодарен тебе за это.

Он вовсе не кривил душой. Мэдлин и ее новые партнеры – женщины, работавшие в его борделе, – были ключевой частью его плана обретения свободы.

Гриффин уже давно хотел избавиться от «Золотого банта». Он занимался им лишь потому, что не мог вынести бессердечия, с которым предыдущий владелец – мужлан по фамилии Полсон – обращался с работавшими там девушками. Он ничего не предпринимал, чтобы защитить их от болезней, беременностей и жестокости некоторых клиентов. К сожалению, мужчина владел еще и «Скрягой» – первым игорным домом, который приобрел Гриффин, ставшим основой его богатства и влияния. И хотя Гриффин собирался купить только игорный дом, но сам не заметил, как приобрел бордель тоже.

Нет, он вовсе не был святым и потому воспользовался всеми финансовыми преимуществами – на своих условиях, разумеется, – которые дала эта покупка. Но теперь ему хотелось избавиться от ответственности, к которой он никогда не стремился. После приезда в Лондон ему слишком часто приходилось видеть, как рушится жизнь женщин, обманутых и отвергнутых мужчинами, посещающими заведения вроде «Золотого банта». Его собственную мать постигла такая же судьба. Отец Гриффина имел самую голубую кровь во всем королевстве – голубее просто некуда, но, по его понятию, был жалким негодяем.

– Гриффин, что-нибудь не так? – Ласковое понимание в голосе Мэдлин встряхнуло его сильнее, чем ее слова.

Отмахнувшись, Гриффин встал, давая понять, что разговор окончен.

– Вовсе нет, дорогая. Сегодня я покажу бумаги своему поверенному, но и без него уверен, что все в порядке. Через пару дней документ будет подписан. – Он с улыбкой обошел вокруг стола и предложил Мэдлин руку. – Желаю удачи, Мэд. Знаю, ты справишься.

Она встала. Легкая чуть греховная грация этой женщины сводила с ума многих. Мэдлин была высокой и могла взглянуть Гриффину прямо в глаза.

– Может быть, ты хочешь отпраздновать нашу сделку? – промурлыкала она, зазывно поглядывая на мужчину. – Вспомнить прошлое?

Ее низкий бархатный голос приятно возбуждал. Когда-то Гриффин, не задумываясь, откликнулся бы на этот призыв. Но они уже давно не спали вместе. Всему виной была его внутренняя опустошенность, равно как и нежелание смешивать дела и удовольствие. Какой-то миг он всерьез раздумывал, не принять ли приглашение, точно зная, что Мэдлин будет рада и постарается доставить ему максимальное удовольствие. Но тут дала о себе знать темная неудовлетворенная часть его души, которая в последнее время тревожила его все чаще. Именно она заставила его отказаться от своей прежней жизни, попытаться найти свое место, самоутвердиться. Ему не надо было ничего говорить. Мэдлин всегда остро чувствовала его настроение и прочитала ответ на свое приглашение на его лице.

– Ну хорошо. – Она пожала плечами и при этом вовсе не выглядела разочарованной. – Впрочем, я так и думала. Знаешь, Гриффин, кажется, ты превращаешься в монаха. К нам и носа не кажешь. Надеюсь, ты не собираешься забраться на какую-нибудь ужасную гору в Шотландии или стать отшельником, поселившись в одном из поместий своего дяди. – Она скользнула взглядом по его сильной мускулистой фигуре. – Для женщин это будет большая потеря.

Гриффин довольно ухмыльнулся.

– Ты снова мне льстишь, хотя знаешь, что я нечувствителен к подобным речам.

Мэдлин уже открыла рот, чтобы ответить, но ее прервал громкий стук в дверь. Гриффин не успел ничего сказать – дверь распахнулась, и в комнату ворвался Том Дикон.

Гриффин вопросительно поднял брови. Конечно, его бизнес-менеджер был на несколько дюймов выше и на три стоуна тяжелее, но он был слишком хорошо воспитан, чтобы врываться в комнату без приглашения. А учитывая гримасу на его физиономии, не приходилось сомневаться: случилось нечто непредвиденное, сильно повлиявшее на, как правило, спокойного и невозмутимого мужчину.

Том резко остановился перед Гриффином, едва не наступив ему на носок туфли. Мэдлин благоразумно села, чтобы не оказаться зажатой между двумя мужчинами.

Кабинет Гриффина, из которого он управлял игорным «адом», располагавшимся в этой части Джермин-стрит, был небольшим. «Скряга» был закрыт лишь несколько месяцев назад, после чего здание снова стало жилым домом, но Гриффин не видел смысла переносить кабинет в более просторную комнату. Отсюда он мог видеть всех входящих и выходящих и переходить через небольшую удобно расположенную дверь в находящийся рядом бордель. Массивная фигура Тома заполнила комнату, и Гриффину даже показалось, что стены слегка сдвинулись. Вздохнув, он снова обошел стол и остановился в ожидании. Том никогда не отличался многословием, долго думал, прежде чем начать говорить, и торопить его было бесполезно. Но, понаблюдав несколько секунд, как у Тома дергается лицо, Гриффин потерял терпение:

– Мы будем стоять и глазеть друг на друга, как пара остолопов, или ты мне все-таки скажешь, что произошло?

У Тома активно задвигалась челюсть, словно он никак не мог прожевать жилистый кусок баранины, но в конце концов слова все-таки вырвались наружу.

– Это ребенок, – сообщил он. – Ребенок в холле.

Гриффин растерянно моргнул.

– Ребенок? – удивленно переспросил он. – В моем доме? Что он здесь делает?

Некоторые девушки, конечно, рожали детей – издержки профессии, – но он всегда отправлял их для этого подальше от Лондона. Дети никак не вписывались в такого рода бизнес.

Гриффин быстро шел – почти бежал – к входной двери.

– В одном ты можешь быть уверен, – сказал он через плечо едва поспевавшему за ним Тому. – Ребенок не мой. Я всегда проявляю осторожность в таких вещах. – Учитывая плохую наследственность – по отцовской линии, – он старался не производить на свет ублюдков.

– Я только повторяю, что сказал парень, который его принес, – ответил Том. – Я же не утверждаю, что это правда!

– Надеюсь, – буркнул Гриффин. Одновременно он лихорадочно вспоминал, в чьих постелях бывал девять месяцев назад. Осторожность осторожностью, но случайности всегда возможны. Поразмыслив, он отбросил сомнения. В то время он спал только с Мэдлин, и она точно не была беременна.

Вероятно, какая-нибудь предприимчивая бабенка решила таким способом вытрясти из него денег. Репутация Гриффина в части его сексуальных подвигов была сильно преувеличена. Он был намного более разборчивым, чем его считали окружающие, в отличие от Принни и некоторых его королевских дядей, которые не могли пропустить ни одной юбки. Гриффин старался никогда не ложиться в постель с женщиной, если был навеселе. Слишком рано ему довелось узнать, что утрата контроля над собой может легко привести к беде. В тех редких случаях, когда он позволял себе напиться, это было в одиночестве или в крайне ограниченном кругу друзей, которым он доверял.

Гриффин распахнул обитую сукном дверь, вышел в вестибюль и застыл. Не ожидавший столь резкой остановки Том врезался ему в спину.

Да, там действительно был ребенок, завернутый в белое одеяльце и уложенный в плетеную корзинку. Корзинка стояла в самом центре вестибюля. Гриффин не мог со своего места видеть малыша, зато он его отлично слышал: плач становился все громче, достиг верхнего регистра и трансформировался в громкое интенсивное завывание, которое отражалось от стен, проникало в уши и заставляло всех морщиться.

– С легкими у него все в порядке, – пробормотал Том.

Гриффин поборол желание заткнуть уши и перевел взгляд на второго незваного гостя. Мальчику было не больше десяти лет. Явно уличный оборванец. Он стоял рядом с корзинкой, переминался с ноги на ногу и комкал в руках шапку с большой дырой. Над мальчиком нависал Фелпс, слуга Гриффина, выполнявший почти всю работу по дому. Точнее, мужскую работу.

– Что здесь происходит? – громко спросил Гриффин. Ему пришлось изрядно повысить голос, чтобы перекричать младенца. – Фелпс, какого черта ты впустил этих детей в мой дом?

– Не смог остановить старшего, – вздохнул слуга и беспомощно пожал плечами. – Он проскользнул под моей рукой раньше, чем я успел рот открыть.

Гриффин уставился на мальчика. Несмотря на непрезентабельную внешность, его глаза светились умом и искренним любопытством. Гриффин заметил, как взгляд мальчика скользит по блестящим отполированным канделябрам на стенах, подсвечникам и красивым медным ручкам на дверях.

– Даже не думай, – сухо проговорил Гриффин.

Глаза мальчика удивленно расширились. Воплощение невинности.

– Не понимаю, о чем вы, дядя.

– А я думаю, что понимаешь. А теперь скажи, кто ты такой и почему принес в мой дом этого младенца.

К этому моменту вой ребенка стал и вовсе оглушающим. Том зажал ладонями уши.

– Проклятье, Фелпс! – воскликнул Гриффин. – Возьми младенца и успокой. Я перестаю соображать от этого рева.

Фелпс, выносливый и очень расторопный мужчина, раньше владевший пивной неподалеку от Ковент-Гарден и легко совмещавший обязанности хозяина и вышибалы, испуганно попятился и замахал руками.

– Простите, сэр, не могу. Боюсь, я его уроню. Никогда не держал в руках младенца.

– Фелпс, если мне память не изменяет, ты вырастил дочь. И она работает в этом доме! – возмутился Гриффин.

– Да, конечно, и люблю ее больше жизни, но только я никогда не держал ее на руках, тем более когда она так орала.

– Наверное, пора сменить пеленки, – заметил мальчик с мудростью ребенка, имеющего младших братьев и сестер.

Гриффин оглянулся на Тома, который тоже попятился и с грохотом ударился о дверь. На его физиономии застыла паника.

– Ради бога! – воскликнул Гриффин.

Он подошел к корзине и опустился на корточки. Он уже много лет не имел дел с маленькими детьми, но решил, что подобные навыки если и утрачиваются, то быстро восстанавливаются. Он вырос в доме своего дяди, приходского священника из Йоркшира, и коротал одинокие вечера в кухне с домоправительницей миссис Паттерсон, заменившей ему мать. У этой доброй женщины было бессчетное число внуков, и она иногда звала его на помощь. Гриффин ничего не имел против. Он провел много бесцветных зимних дней, укачивая очередного малыша, в то время как миссис Паттерсон суетилась у плиты.

– Ну и чего мы шумим? – тихо спросил он, откидывая мягкое одеяльце. Под ним оказалось очень красное и совершенно несчастное личико, маленький ротик кривился. Младенец судорожно всхлипывал и размахивал кулачками – он явно отдыхал, готовясь снова поднять крик. Вот он набрал полную грудь воздуха, и Гриффин, чтобы не оглохнуть, поспешно просунул под малыша ладонь, взял маленькое тельце на руки и встал.

– Видишь, все в порядке, – проговорил он и прижал ребенка к груди.

Младенец все-таки закричал, но не так громко и не слишком уверенно, а потом резко замолчал и принялся икать. Длинные темные ресницы слиплись от слез, малыш не стал выглядеть счастливее, но, по крайней мере, перестал испытывать на прочность их уши.

– Здорово, – пробормотал Том, сделав осторожный шажок вперед. Он явно старался не приближаться к младенцу, словно опасаясь, что тот его укусит. – Похоже, у вас проснулся материнский инстинкт.

– Ничего сложного в этом нет, – ответствовал Гриффин, после чего переключил внимание на мальчика, доставившего столь необычную посылку. – Как тебя зовут?

– Роджер. А вас?

– Гриффин Стил, к вашим услугам. Может быть, ты объяснишь нам, что все это значит?

Роджер кивнул.

– Вы – та шишка, которую я должен был найти. У меня для вас записка.

– Я не шишка, – машинально ответил Гриффин. По большей части ему было все равно, за кого его принимали, но он категорически не желал, чтобы его считали аристократом.

Роджер обвел глазами вестибюль и скептически хмыкнул.

Гриффин вздохнул:

– Ладно, делай то, что тебе поручено. Кто пытается свалить на меня этого младенца под предлогом, что я его… – Он запнулся и спросил у мальчика: – Кстати, это девочка или мальчик?

– А черт его знает! – Роджер пожал плечами.

Тихо выругавшись, он осторожно приподнял промокшие пеленки. Нельзя было не заметить, что они сшиты из тончайшего батиста и отделаны изысканным кружевом, так же как распашонка и чепчик.

– Мальчик, – констатировал он и снова прикрыл упитанное тельце.

Все присутствующие испустили коллективный вздох, словно умирали от желания узнать ответ.

– Теперь, когда мы установили сей факт, может быть, ты наконец скажешь, почему приволок его сюда? – спросил Гриффин, устремив строгий взгляд на Роджера.

Мальчик открыл рот, но ответить не успел. Обитая сукном дверь распахнулась, и в вестибюль выпорхнула Мэдлин. На юной физиономии Роджера отразился восторг, смешанный с потрясением. Подобное выражение Гриффину не раз приходилось видеть у взрослых мужчин.

Он тряхнул Роджера за плечо.

– Не отвлекайся.



Читать бесплатно другие книги:

В этой замечательной книге невероятно много занимательной и полезной информации: рыбалка, бодибилдинг, снаряжение для по...
Сергею повезло: он мог уходить, возвращаться, устраивать сцены и быть просто равнодушным – Инесса все равно любила его. ...
Для захвата чешского вице-премьера Кроужека, совершающего в Гималаях юбилейное восхождение, в горы отправляется террорис...
Победа неизбежна – но и цена её неимоверно велика. Так бывает всегда, когда потеряно время, когда приходится исправлять ...
Сержант – киллер-одиночка. Его очередной заказ – смотрящий по России Варяг. Трудная цель даже для такого стрелка-виртуоз...
Николай Николаевич Минаев (1895–1967) – артист балета, политический преступник, виртуозный лирический поэт – за всю жизн...