Хроника дождя и снега. Рассказы и миниатюры - Векшина Ася

Хроника дождя и снега. Рассказы и миниатюры
Ася Векшина


Мечты и невозможность жить только мечтой. Одиночество вдвоем, ожидание и счастливые встречи. Моменты будней, когда вдруг понимаешь – все, что где-то искал, здесь, с нами. Герои Аси Векшиной – обычные люди. В сборник вошли рассказы и миниатюры разных лет: «Хроника дождя и снега», «Путешествие одного листка», «Янкины мечты», «Без сюжета» и другие.





Хроника дождя и снега

Рассказы и миниатюры

Ася Векшина



© Ася Векшина, 2015



Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru




Хроника дождя и снега


Прошлой осенью Лиза бросила любовника.



Действие это не было импульсивным – она готовила исчезновение несколько недель, опустошая ящики шкафов, столов, комодов и перевозя вещи в заранее снятую квартиру. Все ее имущество было легким: мелочи вроде духов и косметики, плетеных корзинок, журналов, записных книжек, рамочек, постельного белья и полотенец. Вещи и обувь, которые она носила, Лиза решила забрать в последнюю очередь.



Пока любовник работал, Лиза, приходившая домой намного раньше его, собирала что-то, лежавшее не на виду, в большой пакет. Проехав до последней станции той же ветки метро, она пробегала мимо строившегося торгового центра, ныряла в подворотню стоящего за ним дома, открывала пахнущую луковой шелухой съемную квартиру и выкладывала всё из пакета на синий огромный диван, перегораживающий комнату.



В день, когда ей предстояло исчезнуть, любовник ушел из дома рано, чтобы встретить в аэропорту приехавшего в командировку московского коллегу. Накануне любовник предупредил Лизу, что вернется поздно, а может и под утро, так как в честь приезда москвича начальство забронировало столик в ресторане, в общем, пусть она спокойно ложится спать. Уходя, Лиза не оставила записки, зато привела квартиру в идеальный порядок. Единственное, что она забыла сделать – это, как показывают в кино, опустить ключи в почтовый ящик, они так и остались у нее. Лиза не стала вносить номер телефона любовника в черный список, у него осталось право беспрепятственно писать ей письма по электронке и звонить на работу. Но если он все-таки будет звонить, то она просто не будет отвечать или сбросит вызов. Свою первую ночь на новой квартире Лиза спала крепко, без снов.



Любовник не позвонил и не написал. Вот уже год и три дня он молчал. Через неделю после своего исчезновения Лиза приехала, чтобы увидеть свет в окнах квартиры, откуда она ушла. Свет был обычным, как всегда в начале двенадцатого – от верхней узорчатой лампы в кухне и от светильника в спальне, в зале было темно. Она постояла несколько минут и побежала к метро. Тогда шел то ли дождь, то ли мокрый снег, и за несколько минут волосы прилипли к щекам, пальто промокло, а в замшевых ботинках хлюпала вода. В вагоне было оживленно, пахло мокрой одеждой уставших за день людей. Она не стала сидеть, хотя были свободные места, а стояла, навалившись на дверь вопреки надписи «не прислоняться».



Степан очень удивился бы, узнав, что в разговоре с подругами Лиза называла его этим опереточным словом. Лизу он представил друзьям, как «моя подруга», а когда его спрашивали о семье, то он ограничивался фразой «живу с девушкой». Лиза переехала к Степану под предлогом ремонта квартиры, которую она тогда снимала. Он сам помог ей перевезти вещи. Они встречались шесть месяцев, и все это время Степану казалось, что ему следует сделать какой-то новый шаг в отношениях с Лизой, но медлил, и тут подоспела эта новость, что «в квартире все рушится, хозяйка созрела наконец-то сделать ремонт».



Степану исполнилось сорок. За год до встречи с Лизой он развелся, его тринадцатилетний сын жил сейчас в Праге с матерью, бывшей и единственной женой Степана. Субботним вечером, после совместного похода за продуктами, в прихожей, супруга Степана, расстегивая молнию на ботинке, обычным голосом сообщила, что любит своего одноклассника, который овдовел, у него небольшой бизнес в Чехии, и она уезжает к нему. Степан запомнил ее фразу: «Это давно и взаимно». Потом супруга добавила, что сын уже в курсе и едет в Прагу с ней. Степан был так оглушен этим известием, что не нашел, что сказать. Он машинально отнес на кухню сумки и разложил продукты в холодильнике по отведенным для них полкам.



Он не нашел нужных слов и в воскресенье, а в понедельник лавина рабочих дней накрыла его. Последующие несколько недель Степан провел в состоянии сна наяву. В этом сне жена, не скрываясь, обсуждала с одноклассником по телефону детали переезда, а Максим, сын, как казалось Степану, избегал смотреть ему в глаза, всё свободное время проводя в наушниках за компьютером. Жена подала на развод, их развели очень быстро. Степан не препятствовал и выезду сына в Чехию. Они уехали в теплый октябрьский день. Таких дней в середине октября выпадает так мало, что их нужно ловить. Раньше всей семьей в это время они выбирались в Павловск, побродить по желтому от листвы парку, продлить иллюзию затянувшегося лета.



Начиная с исповеди жены и заканчивая прощальным взмахом руки в зоне досмотра в аэропорту, супруги общались, как два разумных и чужих друг другу человека. Но это было не так. Степан считал жену единственной женщиной своей жизни, и весь абсурд, последовавший за ее словами в прихожей, так и не смог принять как что-то взорвавшее и навсегда уничтожившее привычный ход жизни. Ему словно нежно надели маску и тихо, но твердо попросили вдохнуть. Под действием этого наркоза Степан провел год.



Когда Лиза впервые увидела Степана, ей исполнилось двадцать семь. Она чувствовала себя необычной, красивой, хотя и немного вымотавшейся. Кроме того, месяц назад она перенесла небольшую операцию по удалению родимого пятна на скуле. Теперь ей казалось, что розовый шрам притягивает любопытные взгляды, и она нервничала.



Они летели одним рейсом из Москвы: Лиза сидела у иллюминатора, Степан занимал место с краю, между ними пустовало кресло. В полете Лиза пыталась читать рекламный журнал, Степан какое-то время сидел с закрытыми глазами, что позволяло Лизе беспрепятственно разглядывать его. Ей понравились его бледные большие руки, лежащие на подлокотниках кресла, она отметила, что на правой руке нет кольца. Он был в сером добротном пуловере поверх темной клетчатой рубашки с помявшимся воротником, темных джинсах и дорогих коричневых ботинках мягкой кожи, разводами темнеющей на носках – в Москве весь день шел дождь. Лицо мужчины показалось ей усталым, но красивым, несмотря на продольные морщины на лбу. В темных густых волосах не было седины, но в щетине на подбородке она проблескивала.



Лиза решила, что незнакомцу около сорока. Когда разносили напитки, он открыл глаза, ответив на вопрос стюардессы «простую воду», и передал Лизе стаканчик с апельсиновым соком. Вежливое, вопросительное выражение его глаз ей понравилось. Неизвестно, заговорил бы он с ней, если бы Лиза не попросила его достать пальто, которое с его галантной помощью надела перед тем, как самолет пошел на посадку. На выходе сосед по креслу прошел вперед, а она замешкалась. В автобусе они опять оказались вместе. На повороте качнуло, и Лиза почувствовала, что он придержал ее за локоть. Тогда она смело подняла на него глаза, улыбнулась и сказала: «Спасибо». Ответная улыбка преобразила его лицо – оно стало моложе и мягче. Лиза никому не призналась, что именно в тот момент она «запала», слово, которое она не терпела, но именно оно лучше всего выражало то, что случилось с ней. Мужчина спросил, в гости она едет или домой, и она ответила, что домой. Вместе они вышли из автобуса, потом из аэропорта. На стоянке его ждала машина, и он предложил подвезти. Согласившись слишком радостно и поспешно, чем того требовала ситуация, Лиза оказалась в стылом салоне машины, и, мельком глянув в зеркальце, увидела румянец пятнами на щеках и блестящие глаза. Нового знакомого Лизы звали Степан. Он довез ее до подъезда и спросил ее номер. Она продиктовала, глядя, как он неловко набивает в телефон цифры.



Звонок от него раздался через два дня, Степан предложил забрать ее с работы и поужинать где-нибудь. Она, все эти дни нервничающая в ожидании, на этот раз отвечала прохладно, что лучше завтра, так как сегодняшний вечер у нее уже занят (что было неправдой: ничего, кроме готовых суши перед телевизором с бутылкой яблочного сидра она не планировала). Пауза, которая последовала за этим, ее испугала, и она готова была выпалить, что все можно переиграть, как он спросил: «Тогда завтра? Во сколько ты заканчиваешь?» Она послала ко всем чертям свою напускную прохладу и уже в обычной, оживленной манере общалась с ним дальше. Ей показалось, что и он держался просто и расслабленно. В ту ночь она уснула влюбленной, приготовив на завтра новое платье, купленное в этой поездке в Москве. Когда они стали встречаться почти ежедневно, Лиза поняла, что не сможет делать вид, как во всех предыдущих своих романах, что мужчина не способен ничего изменить в ее образе жизни.

Она называла Степана безликим словом «любовник» в письмах и разговорах с двумя близкими подругами, так как стеснялась его старомодного имени, и, чтобы они не догадались, что с ней происходит на самом деле. Но подруги, обсудив новое увлечение Лизы, пришли к выводу, что она «попала», и он «не женится, а если это и случится, то ждать придется очень долго».



Появление Лизы в жизни Степана изменило многое, кроме главного: неизвестный врач оставил старый наркоз, добавив новый, с приятными галлюцинациями. Степан по-прежнему удивлял друзей и знакомых тем, что очень мало говорил о бывшей семье. Он действительно знал об их жизни в Праге немногое. С женой Степан не общался, лишь изредка звонил сыну, разговор бы малоинформативный: «пап, да нормально, хожу в русскую школу, мама в порядке, она тут нашла работу в турфирме, встречает русские группы». Жена не подала на алименты, но они договорились, что Степан будет перечислять ежемесячно деньги на счет, открытый когда-то для сына. Он не знал пражского телефона жены, но даже если бы и знал, все равно не стал бы звонить. Так он говорил себе, глядя на фотографию, которую так и не вытащил из бумажника.



Лиза ни единой чертой не была похожа на Римму, жену Степана, его ровесницу, энергичную спортивную блондинку. Несмотря на то, что возраст Лизы приближался к тридцати и она до встречи с ним жила вполне самостоятельно, почему-то она казалось Степану двадцатилетней девушкой. Лиза была невысокой, хрупкой, с длинными вьющимися волосами, детской привычкой краснеть и темными, очень блестящими глазами, выражение которых, несмотря на румянец, трудно было прочитать верно, сердилась ли она, радовалась или была спокойна. Этот невозмутимый, прямой взгляд давал Степану понять, что он плохо знает ее и что нужно приложить немало усилий, чтобы прочесть взгляд верно. Степану же совершенно не хотелось знать о подруге больше, чем она о себе рассказывала. Достаточно было каждый день видеть Лизу, слушать о ее скучной работе в директорате бизнес-центра или об отношениях с донимающей нотациями матерью, ходить в «Мираж-синема», держать ее нежную руку в темноте зала, ужинать, обедать и засыпать вместе по выходным, чаще в ее квартире, чем в его.



Так продолжалось, пока хозяйка квартиры не затеяла этот ремонт и не поставила девушку перед фактом срочно подыскивать другое жилье. Словно со стороны, Степан слышал, как предложил Лизе переехать к нему. Он не уточнил «лишь на время ремонта», хотя подумал именно это, – прямой вопрошающий Лизин взгляд подсказал ему слова, которые обычно говорят в таких ситуациях.



Почти сразу же он осознал, что совершил ошибку. Жить с Лизой было просто, радостно и мучительно. Как будто она одним своим присутствием, прикосновением прохладных пальцев и всегда горячих губ сняла действие спасительного наркоза. Вдруг стало больно всё: видеть, как она грациозно движется по кухне, готовя, что-то напевая, как выдвигает ящики комода, который Римма придирчиво выбирала в «Икее», как она смотрится в зеркало в витой кованой раме (его Римме подарили коллеги, отмахнувшись от дурной приметы, что дарить зеркала – к беде). У Степана опять стал болеть желудок, как до женитьбы, но каждый день он находил повод отменить поход к врачу. Зато с новым рвением Степан погрузился в работу, и неожиданно получил предложение возглавить отдел закупок (хлопотная, в два раза выше оплачиваемая должность), которое он поспешно принял.



Лиза знала, что мужчина, с которым она живет, разведен, и что это произошло за год до их знакомства. Когда Степан рассчитывался в ресторанах или магазинах, в недрах его потертого бумажника она видела фото улыбающейся блондинки с мальчиком. В небольшой двухкомнатной квартире, обставленной просто, с трогательным, незнакомым ей уютом, до сих пор жил дух других людей, несмотря на то, что их вещей в доме не было. Скорее всего, Степан убрал или отвез куда-то всё, напоминавшее о семье, не видно было и альбомов с фотографиями.



Но присутствие другой женщины было растворено в воздухе, Лиза дышала им и задыхалась. Ей и в самом деле бывало трудно дышать, ночами она закашливалась, вставала, шла на кухню, грела молоко или пила чай, обзавелась коллекцией леденцов от кашля. Она объясняла это слишком сухим воздухом квартиры и своей склонностью к аллергии, Степан же думал, что она простывает, потому что никто, даже он, не мог заставить ее носить шапку в холодные дни. Степан вообще был почти идеален – щедр, предупредителен, мягок, хорош в постели именно так, как нравилось Лизе, и меланхолично молчалив тогда, когда это ей было необходимо. Но она чувствовала, что все больше привязываясь к нему, становится слабее и грустнее, тогда как он оставался тем же.



Он представил ее друзьям: добродушному здоровяку, отцу большого семейства, и сослуживцу ее возраста, заносчивому типу, слывшему убежденным холостяком. Ей казалось, что они невольно сравнивают ее с бывшей женой Степана, и Лиза держалась неестественно, неловко шутила, а потом резко замолчала и почти не слушала их, путаясь в нахлынувших мыслях о том, что «это ни к чему не приведет, надо быстрей с этим завязывать».



Читать бесплатно другие книги:

В этой книге мягко и сострадательно Ошо подводит нас к тому, что делает близость пугающей, учит, как встретиться с причи...
Говоря о человеке: «Он молод сердцем», – мы обычно подразумеваем активную жизненную позицию, деятельную энергию, способн...
Каждый хоть раз в жизни мечтал о том, чтобы вернуться на некоторое время назад и что-либо подправить в своей истории. Но...
Хотите узнать, как Ельцин стал президентом и почему добровольно уступил власть? Березовский утверждал, что это он уговор...
В этом сборнике необыкновенные миры соседствуют со знакомыми, научная фантастика переплетается с фэнтези, а фэнтези со с...
Роман «Вероника» – один из 28 романов гиперромана «Ад Министр @ Тор», литературно-стилистического изобретения автора, гд...