Однажды на краю времени (сборник) - Суэнвик Майкл

Однажды на краю времени (сборник)
Майкл Суэнвик


С восьмидесятых годов практически любое произведение Майкла Суэнвика становится событием в фантастической литературе. Твердая научная фантастика, фэнтези, киберпанк – на любом из этих направлений писатель демонстрирует мастерство подлинного художника, никогда не обманывая ожиданий читателя. Это всегда яркая, сильная и смелая проза, всякий раз открывающая новые возможности жанра. Надо думать, каминная полка писателя уже прогнулась под тяжестью наград: его произведения завоевали все самые престижные премии: «Небьюла», «Хьюго», Всемирная премия фэнтези, Мемориальные премии Теодора Старджона и Джона Кемпбелла, премии журналов «Азимов», «Локус», «Аналог», «Science Fiction Chronicle». Рассказы, представленные в настоящей антологии, – подлинные жемчужины, отмеченные наградами, снискавшие признание читателей и критиков, но, пожалуй, самое главное то, что они выбраны самим автором, поскольку являются предметом его законной гордости и источником истинного наслаждения для ценителей хорошей фантастики.





Майкл Суэнвик

Однажды на краю времени (сборник)



The Best of Michael Swanwick. Copyright © 2008 by Michael Swanwick

“Introduction” Copyright © 2008 by Michael Swanwick

“The Feast of Saint Janis” Copyright © 1980 by Michael Swanwick

“Ginungagap” Copyright © 1980 by Michael Swanwick

“Trojan Horse” Copyright © 1984 by Michael Swanwick

“A Midwinter’s Tale” Copyright © 1988 by Michael Swanwick

“The Edge of the World” Copyright © 1989 by Michael Swanwick

“Griffi n’s Egg” Copyright © 1991 by Michael Swanwick

“The Changeling’s Tale” Copyright © 1994 by Michael Swanwick

“North of Diddy-Wah-Diddy” Copyright © 1995 by Michael Swanwick

“Radio Waves” Copyright © 1995 by Michael Swanwick

“The Dead” Copyright © 1996 by Michael Swanwick

“Mother Grasshopper” Copyright © 1997 by Michael Swanwick

“Radiant Doors” Copyright © 1998 by Michael Swanwick

“The Very Pulse of the Machine” Copyright © 1998 by Michael Swanwick

“Wild Minds” Copyright © 1998 by Michael Swanwick

“Scherzo with Tyrannosaur” Copyright © 1999 by Michael Swanwick

“The Raggle Taggle Gipsy-O” Copyright © 2000 by Michael Swanwick

“The Dog Said Bow-Wow” Copyright © 2001 by Michael Swanwick

“Slow Life” Copyright © 2002 by Michael Swanwick

“Legions in Time” Copyright © 2003 by Michael Swanwick

“Triceratops Summer” Copyright © 2006 by Michael Swanwick

All rights reserved



© Е. Зайцев, перевод, 2015

© Д. Кальницкая, перевод, 2015

© И. Колесникова, перевод, 2015

© А. Комаринец, перевод, 2015

© Е. Королева, перевод, 2015

© Н. Кудрявцев, перевод, 2015

© В. Кулагина-Ярцева, перевод, 2015

© Н. Магнат, перевод, 2015

© Ю. Мининберг, перевод, 2015

© Т. Перцева, перевод, 2015

© С. Силакова, перевод, 2015

© Г. Соловьева, перевод, 2015

© Ж. Терехина, перевод, 2015

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®


* * *




Предисловие автора


Однажды осенним днем полжизни тому назад я заглянул в гости к своему другу Джеку Данну, жившему в Бингемтоне, штат Нью-Йорк. Это случилось задолго до того, как он переехал в Австралию. В тот день, пребывая в хмуром настроении, он обвел рукой длинные полки, заставленные экземплярами всех тех книг, что он когда-либо написал, и сборников, в которых выходили его рассказы. Его работы занимали добрую половину стены.

– Много лет назад, – сказал он, – я побывал в гостях у Энн Маккефри… Это было еще до того, как она уехала в Ирландию. Меня восхитило собрание ее книг. А она ответила, что рано или поздно и у меня появятся точно такие же полки, которые станут мерилом моей жизни. Это случится и с тобой, – добавил Джек. – Они похожи на часы, неуклонно отсчитывающие дни.

Тогда пророчество Джека показалось мне одновременно чарующим и пугающим, словно одна из сказок «Тысячи и одной ночи».

У меня и в самом деле появились такие полки, и, бросая на них взгляд, я чувствую, как в спину мне смотрит вся моя жизнь. Вот стоят «Праздник святой Дженис» и «Гинунгагап», ставшие не просто первыми моими опубликованными рассказами, но и единственными напечатанными вплоть до того счастливого дня на излете 1980-го, когда я женился на Мэриэнн Портер. На следующий год мне сопутствовала удача, и обе истории попали на конкурс премии «Небьюла»… но еще больше мне повезло, когда они не взяли награду. Я знавал авторов, кому вот так, наскоком удавалось взять этот важный приз, и после этого они жили только ради новых наград. Каждый год, когда им не удавалось победить, приводил их в уныние и казался бесцельно прожитым.

Победа – это еще не все, а порой в ней и вовсе нет никакого смысла.

Корни «Троянского коня» уходят в мое детство. Отец работал конструктором в воздушно-космической дивизии «Дженерал электрик» и частенько приносил домой совершенно восхитительные брошюры. Как-то раз он подарил мне художественный эскиз того, как должна выглядеть лунная база «Дженерал электрик». Это был вид внутренней поверхности кратера, накрытого стеклянным куполом, где под черными небесами среди садов, разбитых на склонах, гуляли счастливые люди. Будущее не могло выглядеть прекраснее. Думаю, то, что однажды я посвятил этой колонии одну из своих историй, было просто неизбежным.

Сюжет «Зимней сказки» был вдохновлен выставкой Марка Шагала в художественном музее Филадельфии. Этот рассказ один из моих любимых, и был он подарен мне тем городом, где я прожил почти всю свою зрелую жизнь.

А вот «Край света» заставляет меня вспомнить о том, как я учился в старших классах школы в Севен-Пайнс, штат Виргиния. Не было хуже года для подростков, чем тысяча девятьсот шестьдесят восьмой. Убийство Мартина Лютера Кинга и последовавший за ним арест всех чернокожих учеников нашей школы привели к бунтам, ставшим в ряд многочисленных кошмарных событий, случившихся в моей жизни в тот год. Моя юность превратилась в сущий ад. Я поклялся, что ничего не забуду и когда-нибудь напишу об этом. И сдержал свое обещание.

«Яйцо грифона» я написал, когда планировал приступить к первому своему роману в жанре фэнтези, «Дочь Железного дракона», и готовился на многие годы отойти от научной фантастики. Но вскоре вернулся к ней и обнаружил, что вовсе не выдохся, а напротив, пустил в ход каждую припасенную на будущее научно-фантастическую задумку.

Приступив же к описанию ядерной войны, я вдруг осознал, что сама мысль о классическом противостоянии Востока и Запада, США и СССР – кажется, подобный исход предсказывали всю мою жизнь, – настолько скучна, что я просто не смогу ее развить. Впрочем, это оказалось к лучшему, ведь к тому моменту, как моя книга увидела свет (она вышла в серии новелл в твердой обложке, выпускаемых «Century Legend»), Советский Союз успел развалиться и уйма спекуляций, посвященных нашей с ним войне, отправилась в мусорный бак истории.

Сюжет «Истории подменыша» предельно близок к автобиографии, если сравнивать со всем, что я писал.

Еще в юности я сбежал с эльфами в их сказочную страну, чтобы однажды стать писателем. И ни разу об этом не пожалел.

Годы сладостного вынашивания сюжета привели к рождению «К северу от Дидди-Во-Дидди». Во многом тому способствовали грезы наяву, посещавшие меня, пока я пялился в окно поезда, едущего в Нью-Йорк, где меня ожидал очередной междусобойчик с редакторами. Это была замечательная поездка, хотя я должен признаться, что мне так и не довелось увидеть гигантских кентавров, бредущих через ядовитые болота за свалкой Фрэшкилл.

Действие «Между небом и землей» происходит по соседству, в Роксборо. Телефонные провода, описанные в начальной сцене, проходят прямо по моей улице, а красные огни Семи Сестер благосклонно поглядывают на меня каждый вечер. В другой сцене Кобб крадется через мой дом и видит меня, сидящего на диване и пялящегося в телевизор.

А вот «Мертвый» целиком и полностью посвящен Нью-Йорку и вдохновлен картинами члена старой доброй американской марксистской партии. Моя семья родом из Большого Яблока, и у меня осталось много теплых и стойких воспоминаний о том, как меня еще ребенком возили навещать родственников.

Обычно я не берусь за перо, если в точности не знаю, как завершится мое повествование, но «Мать Кузнечик» стала одним из редких исключений. Она просто вдруг всплыла откуда-то из подкорки, и я сам понятия не имел, к чему все идет, пока до конца не осталось буквально пары страниц. То, что все упомянутые топонимы оказались городами и поселениями Пенсильвании, – чистая случайность.

Вскоре после выхода «Светящихся дверей» в двери нашего с Мэриэнн дома постучался один из моих студентов в Клэрионе, чтобы пригласить нас на свою свадьбу. Его невеста, оказавшаяся раввином[1 - Американские иудеи-реформаторы стали зачислять женщин в раввины начиная с 1970-х годов. В 1983-м это было разрешено и Еврейской теологической семинарией.], взяла Мэриэнн под локоток и отвела в сторонку, чтобы спросить: как жена может спать со мной, зная, какие мысли живут в моей голове.

Тогда Мэриэнн улыбнулась и ответила:

– А в его голове они больше не живут. Теперь они живут в вашей.

Как бы то ни было, а свадьба та прошла замечательно, как и положено всем свадьбам. В торжественной зале играла клезмерская музыка[2 - Традиционная музыка восточноевропейских евреев.], и мы плясали, пока меня не стали подводить ноги.

Почти двадцать лет спустя после того, как первые мои работы не сумели завоевать премию «Небьюла», рассказ «Как пульс размеренный машины бьется» принес мне «Хьюго». К тому времени я давно утратил счет тому, сколько раз безуспешно выдвигался (ладно, ладно, тут я малость прихвастнул) на «Небьюлу» и «Хьюго», и мог позволить себе толику чистого, непозволительного восторга.

Особенную гордость я испытываю за «Свободомыслящих». Они приплыли мне прямо в руки в тысяча девятьсот девяносто пятом во время «Пересечения» – первого из Всемирных конвентов фантастики, прошедшего в Глазго. Я остановился в самой дешевой гостинице, вздымавшейся над Ренфру-стрит, благодаря чему из моего окна была видна автомагистраль М8 – классика непродуманной планировки, рассекавшая город подобно шраму, окруженная похожими на омертвевшую плоть брошенными домами. Помню, выступая на конвенте, я сказал, что нам надо с большой осторожностью относиться к нейронным технологиям, чтобы не пробороздить подобием такой вот М8 собственные мозги. Так родилось на свет повествование, содержащее отдельные нюансы, которые вряд ли кто ожидал услышать от меня, человека, воспитанного в католической вере.

«Скерцо с тираннозавром» было написано мной в качестве чернового наброска для романа «Кости земли», чтобы проработать механику путешествий во времени и законы хронопалеонтологии. Рассказ так мне понравился, что позднее я целиком переписал его, добавил новую перспективу, перенес действие в другой промежуток мелового периода и заменил тираннозавра плезиозаврами, чтобы вставить в качестве одной из глав в свой роман. Если вы читали ту книгу, то поймете, о чем я говорю. Так я получил свою вторую премию «Хьюго».

«Цыганский вор» стал результатом знакомства с работами Эллен Кашнер, представленными в соседнем книжном магазине. Впоследствии она привлекла меня к совместному написанию запланированной, но изначально обреченной антологии повестей, основанных на фольклоре. Тогда мне вообще ничего нового не лезло в голову, но Эллен была мне добрым другом, и я просто обязан был попытаться. И вот, когда мы ехали на машине домой, я поинтересовался у Мэриэнн:

– Вот, смотри, один из ключевых элементов рассказа – фургон, полный велоцирапторов. Предложишь что-нибудь столь же бредовое?

Она ответила, не задумываясь:

– Корзинка для пикника, набитая дохлыми щенками.

– Да я это напишу как два пальца об асфальт! – радостно закричал я.

«Пёс сказал гав-гав», пожалуй, самый известный из моих рассказов, ставший популярным исключительно благодаря его персонажам: Даржеру и Сэрпласу. Они явились мне, когда я как-то раз бесцельно чиркал на листочке всякую чепуху. Затем они без спросу вторглись в мою жизнь, работу и даже (подозреваю) сильно сказались на моей репутации. К текущему моменту я успел посвятить разбойникам три полноценных рассказа, четыре взаимосвязанные короткие зарисовки и в конце концов затеял роман. А первая история про них принесла мне третью премию «Хьюго».

Я сильно рисковал, когда взялся за «Медленную жизнь», попытавшись написать серьезное научно-фантастическое произведение о Титане в то время, когда «Кассини-Гюйгенс»[3 - Автоматический космический аппарат, направленный для изучения Сатурна и его колец (стартовал в 1997 г., совершил посадку на Титане в 2005 г.).] еще только направлялся к Сатурну. То, что впоследствии стало известно о поверхности Титана, очень походило на придуманное мной. Но моей заслуги в том нет. Я просто сделал выжимку из тех догадок, что высказывались учеными НАСА. И они оказались верными. Так я получил уже четвертую премию «Хьюго».

«Хронолегион» был написан как дань «Властелинам времени» Альфреда Ван Вогта, ставшим для меня судьбоносным произведением. Это была первая научно-фантастическая повесть, имя автора которой я удосужился запомнить, а кроме того, именно она окончательно убедила меня в том, что я хочу стать писателем. Я не надеялся, что этот мой новый рассказ возьмет «Хьюго». Но – пятая премия за шесть лет. Может показаться, что я должен был бы уже устать от всего этого. Это не так.

Я вырос в Вайнуски, штат Вермонт. Это единственный из всех маленьких городков Вермонта, начисто лишенный очарования маленьких городков. Когда-то это было фабричное поселение, но затем деньги перестали поступать, а мальчишки из находящегося на противоположном берегу Берлингтона начали обзывать нас «речными крысами» и бросаться камнями. И все же мне есть что вспомнить хорошего о Вермонте, и в первую очередь это касается людей.

Этим людям и посвящено «Лето с трицератопсами».

Наконец, «И бежали мы от славы вавилонской…» – самый новый из моих рассказов, и я понятия не имею, какие образы он вызовет в моей голове по прошествии нескольких лет. Возможно, в моей памяти будет всплывать то, как я корпел над этим вступлением, пытаясь хоть что-то о нем сочинить? Будет интересно узнать.

На то, чтобы написать эту книгу, у меня ушло больше четверти века. Она навсегда замрет подобием верстового камня в ряду моих книг на полках. Если я продержусь еще двадцать семь лет, то она отметит ровно середину моей писательской карьеры. А если нет… что поделаешь. Я стараюсь вкладывать в работу все свои силы и могу лишь надеяться, что их хватает. Но что бы ни происходило с моими историями потом, это уже не в моей власти.

Как только рассказ опубликован, он более не повинуется своему автору. И все, что вы найдете в этой книге, мне уже не принадлежит.

Эти рассказы принадлежат вам. И я надеюсь, что они вам понравятся.




Празднество святой Дженис


Сбрось с себя бремя, Дженни,

И на меня взвали[4 - Аллюзия на песню «Weight» канадско-американской фолк-рок-группы «The Band».].


Вольф стоял, облокотившись на холодную влажную стену, истертую прикосновениями бесчисленного множества рук, и смотрел, как выходит из гавани Балтимора окутанный утренним туманом «Янки клипер». Стену, скорее всего, построили еще до Катастрофы. На вершине фок-мачты «Янки» поблескивала металлом серая тарелка антенны – так команда поддерживала связь с геостационарными спутниками «Трикстер», наблюдавшими за океаном, и прокладывала курс с учетом течений и ветров.

Для многих деревянный клипер с его спроектированными на компьютере подводными крыльями и сшитыми вручную парусами представлялся символом Новой Африки. А вот Вольф видел только, как растворяется в морской дали корабль, отправившийся на родину без него.

Он побрел обратно к набережной, окаймленной тесьмой контор и магазинов. Грохот ручных тележек смешивался с выкриками на всех возможных языках и непривычной для слуха музыкой десятка американских говоров. Вокруг сновали рабочие, одетые по большей части в комбинезоны. Они кряхтели и отчаянно бранились, когда железные колеса вязли в грязных лужах. Было в этих работягах что-то таинственное, будто бы они одни знали некий древний секрет.

Вольф вытянул шею, чтобы заглянуть вглубь темного склада, и тут же налетел на женщину, с ног до головы закутанную в чадру. От прикосновения ее передернуло, глаза в прорези вуали полыхнули гневом, и дама поспешила прочь. В полном молчании.

Тот, кто видел Балтимор в далекие времена расцвета, сейчас не узнал бы город. Многие здания снесли, а на улицах вместо автомобилей теперь теснились палатки и хибары. Иногда их строили на остовах старых домов, так что проспекты и переулки превращались в темные туннели. Временами эти туннели обрушивались под испуганные вопли местных обитателей.

Вот и еще один пустой день впереди, делать по-прежнему нечего. Можно, конечно, раздобыть защитную маску и отправиться исследовать вашингтонские руины. Но Вольф уже успел их осмотреть, да и погода, наверное, будет жаркой. Вряд ли сегодня стоит ждать новостей. Сколько месяцев он уже торчит здесь, а американские власти упорно не желают с ним разговаривать. Вольф решил вернуться в гостиницу и проверить, нет ли писем, а потом побродить по базарам.

Рядом с гостиницей играли дети. При виде Вольфа они брызнули врассыпную. Один с трудом поспевал за товарищами: ему мешала изуродованная нога. Вольф поднялся по некрашеной деревянной лестнице, протиснувшись мимо усевшегося на нижней ступеньке старика. Тот неторопливо, с выражением абсолютного фатализма на лице, раскладывал карты Таро и даже не поднял на Вольфа глаза.

Вольф вошел в темное фойе, и над дверью звякнул колокольчик.

Внезапно справа и слева выросли двое верзил в черной форме секретной полиции.

– Вольфганг Ганс Мбикана? – Вопрос прозвучал заученно и буднично: ответ полицейский знал и так.

– Пройдемте, – приказал второй.

– Произошла какая-то ошибка, – возразил Вольф.

– Нет, сэр, никакой ошибки, – спокойно ответил верзила, распахивая дверь. – После вас, мистер Мбикана.

Сидевший на ступеньках старик окинул их прищуренным взглядом, отвел глаза и тут же сполз с крыльца.

Полицейские отвели Вольфа в древнее правительственное здание.



Читать бесплатно другие книги:

В курсе лекций в краткой и доступной форме рассмотрены все основные вопросы, предусмотренные государственным образовател...
Кажется, что Поводыри-рептилоиды уже полностью захватили Землю, настолько сильны позиции их ставленников и кодирантов в ...
С того дня, когда Лиля увидела, как ее возлюбленный целует Злату, прошло два месяца, но девушка не смогла отказаться от ...
Эта книга может использоваться для подготовки к экзаменам на юридических специальностях вузов, а также как электронная ш...
Изложение принципов делового общения базируется на объединении научной и практической проблематики таких дисциплин, как ...
В курсе лекций в краткой и доступной форме рассмотрены все основные вопросы, предусмотренные государственным образовател...