Полдень, XXI век (ноябрь 2011) - Коллектив авторов

Полдень, XXI век (ноябрь 2011)
Коллектив авторов


Альманах Бориса Стругацкого «Полдень, XXI век» #83
В номер включены фантастические произведения: «Приворотное зелье» Виталия Забирко, «Запах кротезианских сосен» Милы Коротич, «Верные навек» Ины Голдин, «Ignis fatuus» Юлии Зонис, «Бытовые подробности апокалипсиса» Татьяны Ивановой, «Жертвы в песках» Рината Газизова, «Мне так хорошо сейчас» Андрея Дубинскиго, «Человек Платона» Елены Щетининой, «Дом престарелых» Сергея Фомичёва.





Альманах Бориса Стругацкого

«Полдень, XXI век» (ноябрь 2011)





Колонка дежурного по номеру


Писать про литературу нечего, а про политику не хочется.

Нет, то и другое существует, вызывает определенный интерес и споры, но это происходит уже, скорее, по привычке, а схватки оппонентов возникают не ради утверждения идеи, а для того, чтобы уязвить соперника и доказать ему свою силу.

Ибо идей нет уже давно. Я говорю не о мысли избрать в Думу хотя бы парочку умных и знающих людей, а о той общественно-политической идее, которая может сплотить тысячи и определить стиль жизни хотя бы нескольких поколений. Которая позволяет ждать будущее с надеждой. Которая помогает терпеть лишения. И без такой идеи человеку плохо.

Плохо и литературе, ибо во многом через нее прорастали в прошлом эти идеи. Когда их нет, литература сводится к констатации фактов и более или менее ловким придумкам для развлечения публики.

Когда такая идея есть, многое становится ясным – с кем ты, за кого и кто твой враг. Как на войне. Попытка создать образ врага, не имея собственной позитивной идеи, всегда попахивает корыстью. «Разрушить до основанья» можно, но построить наш новый мир труднее, потому что не знаем как.

В результате единственный жизненный стимул, который предлагается в отсутствие идей, – это тупое зарабатывание, а точнее, собирательство денег всеми возможными путями, чтобы потом обменять их на жизненные блага в немыслимых количествах. Общество прекрасно знает своих миллиардеров и весьма посредственно – писателей и художников, если они по счастливой случайности не являются хотя бы миллионерами.

И вот прожит еще один год, и мы вряд ли приблизились к цели, потому что она в тумане. Может быть, мы уходим от нее. Но все время кажется, что она все-таки есть и не имеет никакого отношения к богатству, потому что, как известно, богатые тоже плачут, даже скопив свои миллиарды, причем плачут сурово, по-крупному.

Иногда кровавыми слезами.

Александр Житинский




1

Истории. Образы. Фантазии





Виталий Забирко

Приворотное зелье

Рассказ





1


Вопреки своей фамилии Похмелкин не пил, не курил, не дебоширил и был скромным стеснительным парнем, робеющим в присутствии девушек. Работал он в метрополитене, по восемь часов в сутки водил поезда, запертый от поползновений террористов в кабине машиниста, как в одиночной камере, что никак не добавляло ему общительности. Сегодня у Димы был выходной, он с утра сидел в беседке во дворе и с тоской смотрел на окна Машки Ларионовой. Нравилась ему Машка, но она его не замечала. На что ей, с её броской красотой, невзрачный паренёк, когда вокруг неё вились ребята со всего квартала? И на дискотеку водили, и в кафе, и…

«Уйду в отпуск, поеду в деревню к маме, – думал Похмелкин, не отводя взгляда с Машкиных окон. – Может, там с какой девчонкой познакомлюсь…»

Дверь второго подъезда приоткрылась, сердце у Димки ёкнуло, но вместо Машки во двор выглянула голова татарина Могола, Машкиного соседа по лестничной площадке. Он воровато огляделся, открыл дверь шире, вынес стремянку и потащил её к углу дома. Затем вернулся в подъезд и снова появился на крыльце с большой мраморной доской под мышкой. Отнеся доску, прислонил её к стене, снова насторожённо огляделся вокруг, тяжело вздохнул и начал решительно взбираться на стремянку.

Зулипкар Мордубей по паспорту, Могол стыдился своего неблагозвучного для русского слуха имени, зато гордился многообещающей фамилией и в юности достаточно покуралесил, пытаясь ей соответствовать. Однако то ли он неправильно трактовал фамилию, то ли из-за хилого телосложения, но по морде доставалось в основном ему, и Могол вечно ходил с расквашенным носом или подбитым глазом. Получая паспорт, он настоял, чтобы в графе «национальность» ему записали «татаро-монгол», после чего долго стращал жильцов дома, обещая устроить всем такое иго, что мало не покажется. Но и здесь фортуна отвернулась от Могола. Как это часто бывает с тщедушными мужчинами с большими претензиями, жену он, в противоположность себе, выбрал крупную, дородную, быстро очутился под её каблуком и теперь, в глаза ласково называя жену Ингушка, за глаза именовал исключительно «Иго моё». А от бурной молодости и записи в графе «национальность» осталось только прозвище, хотя знаменитая династия Великих Моголов не имела никакого отношения ни к татаро-монгольскому игу, ни к претензиям Зулипкара Мордубея на родство с племенами Золотой Орды.

Взобравшись на стремянку, Могол достал из-за пояса молоток, приставил шлямбур к стене и ударил.

– Ты что это делаешь?! – выскочила на стук из первого подъезда дворничиха баба Вера. – Чего стенку колупаешь, мусоришь тут?!

Поскольку для Могола страшнее зверя, чем жена, не было, к крику дворничихи он отнёсся спокойно.

– Государственным делом занимаюсь, – ответил он, продолжая долбить стену. – Мемориальную доску устанавливаю. Вон, почитай.

Баба Вера недоверчиво приблизилась, прочитала надпись на доске.

– Депутату Хацимоеву? – поджала она губы.

– Памяти его, безвременно убиенного, – уточнил Могол.

Депутата Хацимоева застрелили во дворе месяц назад. Он возглавлял комитет по надзору за расходованием государственных субсидий, на которые строил себе особняк за городом. Однако переехать в особняк не успел. Вероятно, с кем-то не поделился, но на мемориальной доске было высечено, что убили его по политическим мотивам.

– А кто распорядился? – возмутилась дворничиха. – Меня первую в известность должны ставить!

– А ты к вдове зайди, – отмахнулся молотком Могол. – Её идея…

– Выходит, самоуправство? – заключила баба Вера. – Разберёмся! – грозно пообещала она и решительно направилась к дверям второго подъезда.

Гулкие удары молотка эхом разносились по двору, но больше, кроме дворничихи, никто из жильцов не проявил интереса к грохоту. Только Портянкин, живший на пятом этаже, выглянул в окно, посмотрел на Могола в бинокль, нехорошо ухмыльнулся и исчез в глубине комнаты. Пошёл писать очередной донос участковому, сержанту Милютину. По части доносов Портянкин был мастак и уже в печёнках сидел у участкового, так как настоятельно требовал незамедлительного реагирования на свои заявления.

Минут через десять баба Вера вернулась, поглаживая оттопыривающийся кармашек фартука.

– Если б Хацимоев брал пример с жены и не был таким скупердяем, то ещё бы пожил, – доверительно сообщила она Моголу. – Как закончишь, меня кликни. Приберу за тобой мусор.

– Можешь приступать, – сказал Могол, втыкая в пробитые дырки пластиковые пробки. – Мне доску осталось повесить. Подсоби.

Дворничиха подала мраморную доску, Могол приставил её к стене, ввернул золочёные болты и, отстранившись на стремянке, посмотрел на свою работу.

– Лепота! – сказал он. – Как помру, мне такую же повесьте. Мол, жил в этом доме последний потомок великого народа татаро-монголов.

– Ишь, размечтался! – фыркнула баба Вера. – Слазь, подметать буду.

Пока Могол вкручивал болты, она успела сходить за совком и метёлкой.

Могол вынул из-за пазухи сложенный в несколько раз кусок полотна, развернул его и набросил материю на доску.

– Сегодня в три открывать будут, – сообщил он, спускаясь со стремянки.

– Опять цветами намусорят, – недовольно резюмировала дворничиха и принялась подметать. Недовольство она проявляла для порядка, в душе надеясь за уборку двора после торжественного открытия мемориальной доски выцыганить у вдовы дополнительное вознаграждение.

Могол отнёс стремянку и вновь появился на крыльце, оглядываясь по сторонам с видом воробья, возомнившего себя орлом. Вдова хорошо заплатила за работу, жены, которая непременно отобрала бы деньги, дома не было, и потомок великого народа татаро-монголов искал собутыльника. Не увидев во дворе никого, кроме сидевшего в беседке Похмелкина, Могол зашагал к нему.

– Привет, Похмелюгин! – сказал он, подходя.

– Здравствуйте, – смущённо кивнул Дима и робко поправил: – Я – Похмелкин.

Могол на поправку не обратил внимания и спросил напрямик:

– Пива хочешь?

Дима замялся. Никаких алкогольных напитков, даже пива, он не потреблял.

– Ну… э-э… – замямлил он, стеснительно отводя взгляд в сторону.

Могол воспринял его нерешительность по-своему.

– Гони двадцатку, сейчас принесу!

Вдова Хацимоева дала на две бутылки водки, но тратить эти деньги на пиво Могол считал кощунством.

Дима пить не хотел, денег давать тоже, однако из-за своей чрезвычайной стеснительности отказать не смог. Полез в карман, достал двадцать рублей и протянул Моголу.

– Жди здесь, скоро буду! – пообещал Могол и помчался в ларёк за углом.

В то, что Могол вернётся, Дима не поверил, поэтому остался сидеть в беседке, продолжая бросать тоскливые взгляды на окна Машкиной квартиры. Вдруг она выйдет во двор, поздоровается с ним, и тогда он, наконец, решится пригласить её на дискотеку. Или в кафе. А потом… От возможного продолжения у Димы перехватывало дух и сладко кружилась голова.

Во двор въехал грузовик с горой плотно набитых мешков, остановился у третьего подъезда, и шофёр посигналил. На звук клаксона на крыльцо выскочил кавказец Гиви, снимавший двухкомнатную квартиру на первом этаже, открыл борта, и они вместе с шофёром, также кавказской национальности, начали споро таскать мешки в подъезд. Гиви торговал на рынке и использовал снимаемую квартиру под склад. На мешках крупными трафаретными буквами было написано «ГЕКСОГЕН».

Из своего окна выглянул Портянкин, прочитал в бинокль надпись и со злорадной усмешкой бросился к телефону.

Вопреки ожиданию, Могол вернулся, хотя и отсутствовал минут десять. В руках он нёс двухлитровую пластиковую бутыль с пивом, карманы оттопыривались двумя бутылками водки. Бутыль с пивом была надпита, а Могол слегка навеселе.

– Заждался, Алкашов? – весело поинтересовался он, поставил бутыль на столик и вынул из кармана пластиковые стаканы.

– Не… – смущённо повёл плечами Дима и снова просительно поправил: —Я – Похмелкин.

– А по мне – хоть Петров-Водкин, хоть Иванов-Сам огонов! – осклабился Могол и сел. – Сейчас мы с тобой пивка креплёного врежем. Сам понимаешь, пиво без водки – деньги на ветер.

Непьющий Дима не понимал, но интересоваться – почему, не стал.

Могол налил в стаканы пиво, затем, пока пена опадала, достал из кармана плавленый сырок, развернул фольгу и положил на столик.

– Не есть! – строго предупредил он. – Пьем вприглядку, в крайнем случае, разрешаю занюхать!

Могол огляделся по сторонам, увидел, что из своего окна за ними в бинокль наблюдает Портянкин, и скрутил ему фигу. Портянкина от окна словно ветром сдуло.

– Поглядывай, не покажется ли участковый, – предупредил Диму Могол. О «своём иге» он упоминать не стал, чтобы не накликать. От участкового можно отвертеться, мол, исключительно пиво пьём, а от жены ничто не спасёт. Амбец будет полный, наблюдай, не наблюдай, пей водку или просто так сиди.

Могол взял один стакан с пивом, опустил под стол и там, не вынимая из кармана бутылку, разбавил, не скупясь, водкой. То же самое проделал со вторым стаканом.

– Будем!.. – провозгласил он, поднося стакан ко рту.

Дима нерешительно взял второй стакан.

– …здоровы? – поинтересовался он.

Могол чуть не поперхнулся.

– Типун тебе на язык! – гаркнул он, отстраняясь от стакана. – Кто ж такое под руку говорит?! – Он перевёл дух, снова сказал: – Будем!.. – и залпом осушил «креплёное пиво». Шумно втянул воздух, прижимая кулак к носу, и вперился выпученными глазами в плавленый сырок. Водка была палёной и пробирала крепко.

Диму передёрнуло. Он осторожно понюхал пиво-водочный коктейль, поморщился, затем пригубил так, чтобы на язык не попало, и поставил стакан на стол.

– Брезгуешь, Недопиватов?! – возмутился Могол. Ретивое далёкой юности ударило ему в голову. – А в морду хочешь?!

– Что вы, что вы… – испуганно залепетал Дима. – Непьющий я…

– Вот те на! – изумился Могол. – А как же мы с тобой разговаривать будем?

Вопрос остался без ответа, так как в это время во двор с двух сторон с воем милицейских сирен влетели чёрные бронированные микроавтобусы и замерли у грузовика, зажав его в клещи. Из машин посыпались бравые спецназовцы в камуфлированной форме, масках и с автоматами наперевес. Ударами прикладов шофёра грузовика уложили ничком на асфальт, часть спецназовцев устремилась в подъезд, а остальные заняли круговую оборону, готовые палить в кого угодно, кто рискнёт приблизиться к грузовику.

– Ты куда?! – прошипел Могол, дёргая за рубашку вскочившего со скамейки Диму. – Ещё пулю ненароком схлопочешь… Сиди. Отсюда спектакль смотреть будем.

В доме захлопали, открываясь, окна, из них, как из театральных лож, стали высовываться заинтригованные жильцы. Некоторые, особо смелые, начали выходить во двор.

Самым смелым оказался Яша Тоцкий, считавший себя великим, но невостребованным композитором, временно подрабатывающим в музыкальной школе. Он возвращался с работы и, заходя во двор, не только не слышал милицейских сирен, но и ничего вокруг не замечал, так как про себя напевал пришедшую в голову гениальную мелодию, которая должна была принести ему мировую известность, хотя на самом деле принадлежала композитору Хренникову. Окрылённый посетившей его музой, Яша спешил домой, чтобы сесть за пианино, наиграть мелодию и записать ноты, как тут на его пути встал спецназовец с автоматом.

– Стой, ты куда?!

– Куда, куда… – рассеянно пробормотал Яша. – Живу я здесь…

Он попытался обойти спецназовца, но тот ударом кулака сбил его с ног.

– Лежать!!! Мордойвниз! Руки за голову! Стрелять буду!

Кулак спецназовца вышиб Яшу из музыкального эмпирея в российскую реальность. Уткнувшись носом в асфальт, он скосил глаза, увидел распростёртого рядом шофёра-кавказца, лежащий у колеса грузовика мешок с надписью «ГЕКСОГЕН», сапоги спецназовца у своего лица и сразу всё понял.

– Что ж это вы еврея от кавказца отличить не можете… – воззвал он к совести правоохранительных органов.

– Молчать! – гаркнул спецназовец. Совесть не имела никакого отношения к внутренним органам, тем более правоохранительным. – А то и за еврея врежу!

Яша благоразумно замолчал.

Наиболее благодарным зрителем спектакля оказался Портянкин. С довольной ухмылкой он то подносил бинокль к глазам, то опускал его, чтобы злорадно потереть руки. Естественно, кто заказывает музыку, тому и дивиденды капают.

Из подъезда двое спецназовцев вывели Гиви с заломленными за спину руками.

– Пачэму?! – кричал Гиви. – Я законопослушэн гражданын! Всэ документ на торговля эст!

– А это что написано? – указал на мешок сопровождавший Гиви капитан спецназа.

– Напысано?! Мала что на мэшок напысат можна! – возмущался Гиви. – Умой тёты Исабэл на сарай «хрэн» напысано! Она открыват двэр, а там дрова! Сахар в мэшок, сахар!

– Сахар, говоришь? – недоверчиво переспросил капитан. – Сейчас проверим.

Он вынул десантный нож и вспорол мешок, лежавший на асфальте. Из прорехи хлынул поток белого кристаллического песка.

– Пробуй! – приказал капитан.

Спецназовцы отпустили Гиви, он бросился к мешку, зачерпнул горсть кристаллов, запихнул в рот и, давясь, принялся жевать.

– Сладкый, как халва! – заявил он.

Капитан взял щепотку, попробовал на язык.

– Гм?.. – недоумённо повёл он плечами. Затем вскочил на грузовик, вспорол следующий мешок и приказал: – А теперь пробуй отсюда!

Когда все мешки на грузовике были вспороты и их содержимое опробовано, капитан увёл Гиви в подъезд, чтобы в квартире продолжить органолептическую идентификацию груза.






Минут через пять он появился на крыльце уже без Гиви, разочарованно махнул рукой и стащил с лица шерстяную маску. Лицо у капитана было красным и потным, он переел сладкого, и теперь его мутило, как диабетика.

– Ложная тревога. Отбой!

Спецназовцы повскакивали в бронированные микроавтобусы и умчались на той же скорости, что и появились. Будто их и не было.

– Как работают! – с завистью покачал головой Могол. – Обещал я вам иго? Получите!

Яша и шофёр неуверенно поднялись на ноги. Разочарованные зрители начали расходиться, а детишки бросились к горкам насыпавшегося с грузовика сахарного песка и принялись играться. Им давно обещали завезти в пустующую песочницу песок, и они не видели никакой разницы между сахарным песком и настоящим.

На крыльце появился Гиви.

– Вах, вах! – запричитал он, глядя на разорение. – Какой дэнги пропал! Кыш, отсэдова! – прикрикнул он на ребятишек, и они всполошённой стайкой брызнули в разные стороны.

– Кричи, не кричи, это твои проблемы! – подступилась к Гиви баба Вера. – А кто убирать будет?

– А кто мнэ дэнги вэрнёт?! – не остался в долгу Гиви.

– Нет, а кто убирать будет? – гнула своё дворничиха.

Они поприпирались минуты две, затем Гиви сунул бабе Вере сто рублей, она отстала, а Гиви вместе с шофёром принялись вёдрами таскать сахар в квартиру.

Потирая челюсть, Яша постоял немного, пытаясь вспомнить гениальную мелодию, но удар кулака спецназовца начисто отшиб память. Хренников мелодию написал, к Хренникову она и вернулась. Домой идти Яше расхотелось, да и не к чему. Он оглянулся, увидел в беседке Могола с Димой, стоящие на столике бутыль с пивом и стаканы и направился к ним.

– Что ж это такое делается? – пожаловался он, подходя. – Как что случается, так евреи виноваты…

– Выпьешь? – предложил Могол, сочувственно глядя на расплывающийся по скуле Яши синяк, и пододвинул к нему Димкин стакан.

– Выпью, – сказал Яша.

И выпил. Поморщился, потянулся к плавленому сырку, но получил по руке.

– Закусь вприглядку!

– А занюхать можно?

– Занюхать можно.

Яша взял сырок, понюхал, пожевал губами под бдительным взором Могола и с видимым сожалением вернул.

– Ещё выпьешь? – снова предложил Могол. – А то Собутыльников не пьёт, – кивнул он в сторону Димки.

Дима окончательно сконфузился.

Яша сделал вид, что раздумывает над предложением, затем согласно кивнул.

Могол налил в стаканы пиво и разбавил его под столом водкой.

Они выпили, Яша потянулся за сырком и снова получил по руке.

– Я занюхать! – обиженно протянул он, хотя про себя думал надкусить.

– Только занюхивай, – разрешил Могол. – Много вас таких, на закусь охочих! Вон, Трезвенников не пьёт, а на сырок тоже косится.

Под наблюдением Могола Яша понюхал сырок.

– Что за жизнь у евреев, – вздохнул он. – То в морду бьют, то по рукам… И всё за чужие грехи.

Не будучи Эйнштейном, ни даже Хренниковым, Яша, как и Могол, ничего существенного, кроме национальности, предъявить не мог.

– Чего жалуешься? – недовольно скривился Могол. – Вашу нацию сколько веков истребить пытались, а всё никак. А от моей великой нации только я остался. Последний.

Яша жил в доме недавно, получив квартиру в наследство от тёти Сони, поэтому о родстве Могола с великой нацией татаро-монголов ничего не знал и на всякий случай промолчал. Свежо было воспоминание о кулаке спецназовца.

– Почему? – робко вставил слово Дима. – Татары есть, монголы – тоже…

– А татаро-монголов уже нет! – отрубил Могол и так посмотрел на Диму, что ему раз и навсегда расхотелось спорить на национальные темы.

Гиви с шофёром закончили перетаскивать сахар в квартиру, грузовик уехал, и баба Вера принялась подметать. Она намела три ведра сахара вперемешку с пылью, но не высыпала в мусорный контейнер, а понесла домой.

– Самогон гнать будет! – безапелляционно заявил Могол.

– Да? – не поверил Яша.

– Точно тебе говорю! – сказал Могол, в очередной раз манипулируя стаканами под столом и опасливо косясь по сторонам. – Во, гляди, американец показался!

Из первого подъезда вышел высокий представительный мужчина в джинсах, ковбойке, бейсбольной кепке и с фотоаппаратом, висящим на груди. Поселился он в доме полгода назад и по заказу американской издательской фирмы «Эй Ти» писал книгу «Год в России, не зная русского языка». Главным условием контракта был пункт, согласно которому ему предстояло прожить год в России, не пытаясь изучить русский язык. Из-за этого, а также из-за своего имени – Харкни с американцем с первого дня пребывания в стране начали случаться казусы. Считая своим долгом представляться на американский манер вместе с названием ангажировавшей его фирмы, он белозубо улыбался и говорил новым знакомым: «Эй Ти Харкни!» На что российские граждане тут же начинали плеваться.



Читать бесплатно другие книги:

Книга поможет воспитателям, музыкальным руководителям, логопедам, дефектологам и родителям разобраться в таких простых т...
Специальному психологу необходимо знать своеобразие психического развития умственно отсталого ребенка. Знание особенност...
В пособии предпринята попытка разобраться в особенностях современного урока, в специфике подходов к решению разнообразны...
В этой книге Ошо, великий мистик прошлого столетия, рассуждает о судьбе, кармических связях и предназначении. Он уверен,...
Сборник представляет собрание методических материалов, советов, комментариев, адресованных преподавателям курса «Мировой...
В книге автор описывает современную педагогическую технологию развития критического мышления. Цель данной образовательно...