Полдень, XXI век (сентябрь 2010) - Коллектив авторов

Полдень, XXI век (сентябрь 2010)
Коллектив авторов


Альманах Бориса Стругацкого «Полдень, XXI век» #69
В номер включены фантастические произведения: "Клоны" П.Амнуэля (окончание), "Последний ковчег нах зюйд" Э.Сафина, "Сколько?" А.Кокоулина, "Пятый ангел" А.Мазина, "Удивительная история Эллы Харпер" Т.Скоренко, "Цветы под водой" Д.Беломоиной.





Альманах Бориса Стругацкого

Полдень XXI век, сентябрь (69), 2010





Колонка дежурного по номеру


В мире нашем не одна Вселенная – их великое множество. Какие-то из них очень отличаются, а какие-то чрезвычайно похожи друг на друга, и населяют их одни и те же существа, судьба которых лишь чуть-чуть не похожа на судьбы «иномирных» двойников. И порой в параллельных вселенных встречаются люди, способные чувствовать своего двойника и переживать его эмоции. Любовь и ненависть, трусость и храбрость, зависть и радость… Собственно, в какой-то степени на подобную связь способны все. Именно отсюда и происходит такое явление как дежавю.

На фантастической идее множественности вселенных и основана повесть Павла Амнуэля «Клоны».

Возможно, было бы очень неплохо, кабы и на самом деле существовала такая связь. И люди, ее осуществляющие. Подобно сумасшедшему старику из рассказа Андрея Кокоулина «Сколько?». Откуда он знает, какое количество людей погибнет в неведомой главному герою катастрофе? Не из параллельного ли мира? Откуда ему известно, чем можно расплатиться за то, чтобы кто-то остался вживых?.. И не там ли, в паралельном мире живут совесть и самопожертвование?

Но кабы такой старик существовал, скольких бы он спас?!

А не по совету ли из параллельного мира поставили с ног на голову очередной Исход в рассказе Эльдара Сафина «Последний ковчег нах зюйд»? Ведь инопланетчики вполне могут явиться не из просторов Галактики, а оттуда, из «мира за ближайшим углом».

А кто одарил Жоржо Бассини из рассказа Тима Скоренко «Удивительная история Эллы Харпер» умением быстро залечивать раны у близких ему людей? Почему бы и не представитель параллельной вселенной?..

И уж точно из иного мира явился ребенок в рассказе Александра Мазина «Пятый ангел», поставивший героев перед выбором. А персонажи рассказа Дарьи Беломоиной «Цветы под водой» и сами способны сделать мир другим.

В общем, вполне возможно, что вокруг нас существует огромное множество вселенных.

Да только не дождемся мы советов и помощи с иных миров. Разбираться со своими проблемами придется самим.

Но может, это и хорошо? Дорогу, как известно, осилит идущий.

Николай Романецкий




1

Истории, Образы, Фантазии





Павел Амнуэль

Клоны

Повесть





Краткое содержание начала повести Павла Амнуэля «Клоны»[1 - Окончание. Начало в предыдущем номере.]


Лайма, представительница коренного народа, живущего на Гавайях, работает переводчиком в международной обсерватории. Грамотный специалист, к тому же умеющий читать по губам. Но у девушки очень тяжелый период в жизни – недавно в автокатастрофе погиб Том, ее любимый человек.

Однажды члены российской научной экспедиции приглашают ее просмотреть видеозапись, полученную из космоса (запись без звука, но по движению губ можно понять, о чем говорит космонавт). На записи Лайма видит своего любимого. Девушка потрясена и начинает подозревать, что автокатастрофа была инсценировкой, а на самом деле Том участвует в некоем секретном проекте, связанном с полетом на земную орбиту. Тем более что ей не дали опознать труп… Однако русские ученые уверяют ее, что корабль с Томом, когда с борта ушел сигнал, находился на расстоянии более ста парсеков от Земли. Лайма не верит русским и начинает искать доказательства, что Том жив. Ей помогает Леонид, один из русских астрофизиков.

Между молодыми людьми возникает симпатия. Леонид говорит, что у него есть объяснение случившемуся, но это объяснение слишком фантастично, чтобы его можно было принять за истину.

Они едут на кладбище, где похоронен Том, и там, возле свежей могилы, Лайма понимает: Том все-таки умер – она просто чувствует это.

И она рассказывает Леониду, что видит Тома, что видела его еще до знакомства. Сначала во снах, а потом, когда он погиб, словно наяву, но только как будто это не совсем ее Том, он как будто другой человек, и у него другая женщина по имени Минни. Именно с этой женщиной он и попрощался там, в записи. И что, когда Лайма с Томом были вместе, он как будто тоже помнил чужую жизнь.

Леонид в ответ рассказывает ей о гипотезе множественности вселенных, которые связаны при помощи квантового перепутывания и лишь чуть-чуть отличаются друг от друга. Он просит девушку попытаться установить контакт с собственными двойниками в других вселенных. У нее это обязательно должно получиться – ведь она явно не обычный человек. И только таким образом она снова сможет встретиться с Томом.



Проснулся он на диване, под головой была цветная подушка, тонко пахнувшая духами, ноги были укрыты пледом, похожим теперь на распластанного тигренка, за окном вяло потягивался серый сумрак.

Леонид опустил ноги на пол и обнаружил, что спал в носках, – наверно, Лайма сняла с него туфли и отнесла в прихожую. Не было и самой Лаймы. На кухне шипел чайник, Леонид услышал и другие звуки – шелест воды, тихое журчание. Шлепая по холодному полу, Леонид вышел в прихожую и обнаружил свои туфли рядом с тапочками, которые надел и пошел на кухню, где недовольно бормотал закипевший чайник.

Из коридорчика вышла Лайма в широком халате с огромными набивными цветами. Полотенце на ее голове напоминало персидский тюрбан, а может, это был тюрбан, напоминавший полотенце?

– Проснулся? – улыбнулась Лайма.

– Извини, – пробормотал Леонид. – Я не нашел сахара, а горький кофе действует на меня, как снотворное.

– Странно! – удивилась Лайма. – Пойди, умойся, там и зубная щетка есть.

Она смутилась и отвела взгляд – Леонид понял, что зубная щетка принадлежала Тому. Мысль была неприятна, и в ванной Леонид не стал ничего трогать – ополоснул лицо холодной водой, пригладил руками волосы перед зеркалом и вернулся на кухню.

Лайма сидела за столиком и показала Леониду на стул рядом с собой. Он сел, чувствуя себя то ли лишним, то ли незваным, скорее – неприкаянным.

– Я налила тебе чаю, – улыбнулась Лайма. – Не хочу, чтобы ты опять заснул.

Изумительный оказался чай, крепко и правильно заваренный, настоящий утренний английский. Лайма точно угадала его желание… как она смогла?

– Да, – кивнула Лайма в ответ на молчаливый вопрос. – Я вспомнила, какой чай ты любишь. Мы были знакомы с тобой прежде. Мы были… Почему ты сразу не сказал?

– Мы… – Он не должен был прерывать Лайму ни единым словом, даже ненавязчивой мыслью, которая могла бы отразиться на его лице.

– Ты должен был мне напомнить, Лео, – недовольно сказала Лайма. – Хотя… Может, ты прав, что не напомнил. Я тогда повела себя не очень учтиво, но мы были с Томом, а ты с той женщиной. Ты ее не представил, и я не знаю… Твоя жена?

– Жена, – повторил Леонид, пытаясь сообразить, какой ответ окажется подходящим. Назвать имя? А если Лайма вспомнила другое? На ком он женат в той вселенной, которая сейчас пробуждалась в памяти Лаймы?

– Жена, – с иронией повторила Лайма. – У меня сложилось впечатление, что ты уже тогда с ней не ладил.

– Э-э… ты проницательна, – пробормотал Леонид, отводя взгляд.

– Странно ты на меня посмотрел, – сообщила Лайма. – Пей, Лео, чай остынет.

– Да-да.

– Ты посмотрел, – продолжала Лайма, – будто хотел сказать: «Почему ты с ним, а не со мной?». Так откровенно… Даже Том понял – когда мы отошли, он сжал мне локоть и спросил: «Давно ты его знаешь?». Я сказала: «Первый раз вижу». Том не поверил. В тот вечер ты всякий раз смотрел в мою сторону, когда мы оказывались недалеко друг от друга.

– Вот как? – вяло сказал Леонид. Множество вопросов вертелось на его языке, и ни одного он не мог задать, не разорвав тонкую нить памяти, натянувшуюся в мозгу Лаймы.

– А потом, – все же решился он, – мы виделись?

– Ты спрашиваешь? – удивилась Лайма. – Я забываю, со мной случается, порой не помню, что происходило вчера, а события детства вдруг всплывают в памяти, вспоминаю, как мама помыла меня и начала обтирать полотенцем, а я дрожу от холода, потому что мама решила меня закаливать и обливала ледяной водой из таирадского источника… тебе это не интересно? Ты хочешь сказать, что забыл, как мы…

– Я не забыл, – пробормотал Леонид.

Он ступал по поверхности памяти, как по тонкому льду только что замерзшей реки: одно неверное движение, провалишься и в ледяной воде прошлого утонешь, не в силах ни вспомнить, ни отречься от воспоминаний, которые утонут вместе с тобой.

«Если она не расскажет, – думал Леонид, – я не буду знать, как вести себя дальше».

– Наваждение, – сказала Лайма.

– Все было хорошо, – слова вырвались непроизвольно, но сказанного не вернуть, и Леонид продолжил, не понимая, что говорит, отдавшись интуиции, которой всегда доверял в вопросах науки и никогда – в житейских. – Все было хорошо и правильно, напрасно ты думаешь, что поступила не так, как должна была.

Лайма кивала, не поднимая взгляда.

– Я люблю тебя, Лайма, – будто со стороны услышал себя Леонид и, не сумев затормозить, добавил: – Я всегда тебя любил. С первой встречи.

Для него «первая встреча» была вчера, в библиотеке обсерватории Кека. Он увидел женщину за компьютером, и сладкая печаль, возникшая сразу и неотвратимо, заставила его остановиться и долго смотреть, как Лайма перелистывала страницы лежавшей перед ней рукописи, как переводила взгляд на экран, что-то с чем-то сравнивая и нажатием клавиши отмечая необходимые места. Он стоял, смотрел и знал, что не скажет этой женщине о своем чувстве, о том, что никогда прежде не испытывал такой нежности, жалости, острого желания и еще каких-то душевных нюансов, которые сам себе не мог объяснить.

– Я знаю, – сказала Лайма.

Они потянулись друг к другу. «Какая она худенькая», – подумал Леонид, обняв Лайму, неловко поцеловав в шею и испугавшись своей настойчивости.

– Еще, – сказала Лайма. Или это был внутренний голос? Мысли спутались. Он целовал подбородок, щеки, стараясь не касаться губ, потому что Лайма говорила… что? Он не сразу стал понимать.

– Том был с ней в отеле… – Звуки плыли невидимыми волнами, Леонид различал хорошо если каждое третье слово. Может, говорила другая Лайма, та, что в мире, где Том…

– Ты не… я потом была как… а с тобой… извини, что… – плававший в воздухе источник звука постепенно сконцентрировался, вобрав в себя звучавший ниоткуда голос.

– Ты пришел… сподвигло… поколений… – И еще какое-то слово прозвучало, совсем непонятное, может, из гавайского языка, может, из другого, которого Леонид не знал.

На секунду голос затих, и Леонид воспользовался паузой, чтобы поцеловать Лайму в губы, ее волосы щекотали ему лоб и уши, это было так замечательно, что мысли пропали и не вернулись, даже когда Лайма легким, но твердым движением оттолкнула его и, мимолетно проведя ладонью по щеке, оперлась о столешницу обеими руками.

– Поразительно, – сказала она, и волна напряжения, державшая Леонида на гребне, схлынула – это был голос его Лаймы, женщины, которую он знал всего сутки, но без которой, похоже, следующие сутки прожить был уже не в состоянии.

– Я хорошо помню, – говорила Лайма, не глядя на Леонида, – что было вчера, и что было год назад, и как мы с Томом познакомились, как мы с ним стали близки, и день, когда он погиб. И помню совсем другое. Будто было со мной, не во сне. Сны я помню иначе, сны расплывчаты и бездетальны, а в этих воспоминаниях я могу вызвать мельчайшие подробности…

Она повернулась, наконец, к Леониду.

– Это было? – спросила Лайма голосом неуверенной в себе девочки, выпущенной из родительского дома в большой мир и запутавшейся в его неизбежных лабиринтах.

– Да, – кивнул Леонид. Он боялся, что новая память Лаймы, просыпавшаяся и еще сонная, погружавшаяся и вновь всплывавшая, непредсказуемо отреагирует на любое его слово, может даже – на мысль.

– Леня, – сказала Лайма, – Тома не спасут. Невозможно. Он… так получилось… здесь.

– Да, – подтвердил Леонид.

– Был здесь, – уточнила Лайма.

– Да.

– А мы с тобой…

– Я не знаю, – осторожно сказал Леонид. Он только сейчас понял, что Лайма говорит по-русски, причем с московским акцентом.

– Как мы теперь будем жить? Мы с тобой убили Тома.

– Мы? – вырвалось у Леонида.

– Я вспомнила, кто такая Минни, Леня. Ты не помнишь?

– Нет, – пробормотал он. Он и не пытался вспомнить.

– Минни, – Лайма повторила имя неуловимо саркастическим тоном. – Минни, не женское имя, а образ.

– Лайма… Ты говоришь по-русски.

– Я… – Лайма помедлила. – Я русского не знаю. Сейчас вспомнила, потому что…

Иногда люди начинали говорить на языке, которого не могли знать. Вспоминать о событиях, которые в их жизни не происходили… Неужели?..

– Квантовое перепутывание. Ты вспоминаешь себя-другую. Говори… пока не забыла.

– Вряд ли я смогу забыть, – с горечью произнесла Лайма. – И вряд ли захочу. Эта Минни…

«Господь с ней, с Минни, – подумал Леонид. – Вспоминать нужно о другом».

– Мы были с Томом в Гонолулу… не перебивай меня…

– Может, тебе проще по-английски?

– Нет. Мы поехали с Томом в Гонолулу купить новый аэрак – у старого что-то сгорело, я совсем не разбираюсь в технике, ни там, ни здесь. Я знаю, это был Гонолулу, но не такой, каким я его помню, то есть, теперь я помню его и другим… Над городом будто протянут ковер, он полупрозрачный и плавает в воздухе, как… да, будто ковер-самолет в арабской сказке. Я прочитала «Тысячу и одну ночь», когда в университете учила арабский… арабский? Я никогда его не… Да, там. Я вообще-то не читала «Тысячи и одной ночи», в детстве любила наши гавайские сказки, ты обязательно должен… Я тебе сама буду рассказывать, можно? Потом… А других сказок не читала, меня тянуло на сентиментальные истории, я сто раз перечитывала «Без семьи», очень плакала… Так я о чем? Почему ты меня не перебил?

– Ты сказала…

– Да, прости. Гонолулу. Мы прилетели в салон… Что-то вроде маленького вертолетика на двоих, только без винтов, не смотри на меня, значит, это не вертолет, а как-то иначе летает, я только название помню – аэрак. К нам подошла девушка-консультант, я на нее сначала внимания не обратила, вокруг было столько интересного… Сейчас вспоминаю, она назвалась и стала объяснять Тому, какая модель лучше, но он слушал невнимательно, а на девушку смотрел, будто она сошла с картины Леонардо или с обложки три-ди журнала, мне стало не по себе, я отвернулась, подумала: «Том, я тебе это припомню»… Но не припомнила, как-то все в тот день завертелось, машину он заказал, ту модель, что посоветовала Минни. Вечером мы собирались возвращаться в Ваймеа, но Том предложил переночевать в отеле, я была не против. Наверно, тогда у них началось, потому что среди ночи я проснулась, Тома рядом не было, я слышала, он ходил на балконе, наверно, вышел покурить, так я решила и уснула, а утром он был другой, не могу объяснить, просто я почувствовала… Леня, он мылся в ванной, а я проверила его карманы, никогда этого не делала, даже в голову не приходило, а тут… В брючном кармане… ничего особенного, пластик, на каких пальцем пишут, адрес и телефоны, погоди, я вспомню… Два-три-восемь-шесть-девять-один-ноль-три-три. Зачем мне это помнить? Может… Позвонить?

– Девять цифр. В гавайских номерах семь.

– Может, с кодом? – неуверенно сказала Лайма.

– У какого штата или страны код двадцать три?

– Не знаю.

– Этот номер, – покачал головой Леонид, – не даст тебе покоя. Ты его сейчас вспомнила или…

– Только что. Рассказывала и вдруг это число… будто давно забытый адрес.

– Тогда ты… Я имею в виду – ты уже звонила по этому номеру?

Лайма помолчала. Где она была сейчас, что видела, о чем думала?

– Не помню. То есть… Да, звонила. Я чувствовала себя ужасно. Том напевал в ванной, а я набрала номер, видеоканал отключила, руки дрожали… Я сразу узнала голос – девушка из автосалона. Она не стала отключать видео, ей было нечего скрывать. На голове у нее было намотано полотенце, она только что вышла из ванны, и я почему-то представила, что они там были вдвоем, она вышла, чтобы ответить на звонок, а Том остался. Я отключила связь, меня трясло.



Читать бесплатно другие книги:

Автор этой книги – психолог Светлана Бояринова – отлично знает, какие трудности могут возникать у женщины на пути к личн...
Книга «Руны. Магия древнего символа» является продолжением книги «Мудрость рун», которая была посвящена предсказательной...
Весь уголовный розыск Москвы «поставлен на уши». И немудрено: рядом со зданием Финансовой академии застрелен заместитель...
Имя великого датского писателя-сказочника X.К.Андерсена известно всем с детства. В своих сказках он создал целый мир, в ...
Миллиардер Уильям Прайс способен купить ученых, разведчиков, киллеров… Но разные, зачастую не знающие о существовании др...
Система навыков ДЭИР (Дальнейшего ЭнергоИнформационного Развития) – целостная практическая система достижения гармонии и...