Ледяные крылья - Фомин Олег

Ледяные крылья
Олег Геннадьевич Фомин


Месть сладка, но что делать после, когда она свершилась?

Зарах мертв, война с демонами окончена, ураган сражений сменился неспешным течением мирной жизни… Но покоя в сердце Эгорда нет. Тот, кто убил Витора, мертв, а боль утраты осталась. Яд сожалений, вина в гибели лучшего друга разъедает, Эгорд пробует забыться в воспоминаниях как в дурманящем пойле. Жажда покоя толкает поселиться с друзьями на острове, где во время войны пережил много прекрасного и ужасного, чтобы основать школу магии льда…

Но судьба дарит шанс отомстить!

На сей раз – по-настоящему.





Олег Фомин

Ледяные крылья



Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.



©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))




Часть 1





Глава 1


Каюта покачивается.

Океан взволнован, думает Эгорд.

Вслушивается в глухие бумы, поскрипывания: по деревянному муравейнику бродят жрецы Светлого Ордена. Матросы Орденскому судну не нужны, корабль плывет на магической силе, прочие заботы тоже решаются заклинаниями.

На трех ящиках лежит матрас, на матрасе – Эгорд. Руки за головой, взгляд изучает узоры на досках и брусьях. На Эгорде белая рубаха, серые штаны, тонкий матерчатый пояс. Одежда просторная, ноги босые. Когда львиная доля жизни проходит в доспехах, хочется свободы, простора.

Доспехи в углу на каркасе, повторяют форму человека, словно в них вселился невидимый призрак. Чешуйчатый панцирь, слои наплечников, многочисленные пластинки рук и ног, налокотники и наколенники, высокие стальные сапоги… Все сидит так, как сидело бы на Эгорде. Однако ножны пусты.

Меч лежит рядом с хозяином, пропитанный чарами клинок освещает каюту мягким солнечным светом. Такова участь воина-мага. Обычно мужчины делят ложе с женами и любовницами, а Эгорд вынужден спать с мечом, битва может застигнуть в любую, даже самую спокойную минуту…

От указательного пальца левой руки начинает исходить тепло.

Эгорд вытаскивает руку из-за головы.

Кольцо под названием Око Асимиры мерцает золотым светом.

– Эгорд, это я, Тиморис, – говорит кольцо.

– Знаю, что ты, – вздыхает Эгорд. – Никуда от тебя не денешься. Беспокоишь по двадцать раз в сутки…

– Волнуюсь за друга, между прочим! – возмущается Тиморис.

– Океан тоже волнуется. И тоже весьма назойливо. И меня подташнивает. Улавливаешь? Волновался бы в меру, а то, знаешь ли…

– Ладно тебе! Будешь на острове уже сегодня, давно не виделись, переживаю!

– Не преувеличивай. Подумаешь, отбыл на месяц, а он уже соскучился, видите ли.

– Между прочим, из царства демонов твою задницу вытаскивал, рисковал своей! Вдумайся, рисковал не выпить еще бесы знают сколько бочек вина, не полюбить еще армию красоток! А все из-за тебя…

– Хорошо, хорошо… Как остальные?

– Да никак. Клесса не вылезает из мельницы, Камалия не вылезает из головы Клессы, Леарит не вылезает из галереи на пятом этаже. Хотя нет, иногда вылезает – полетать над островом. Красиво летает, надо сказать…

– Верно, – вздыхает Эгорд с мечтательной улыбкой.

– А по ней-то соскучился, гад! – ехидно посмеивается Тиморис. – Ну и замашки, приятель, если уж влюбляться – так в богиню, не меньше…

– Не мели чепуху! – обрывает Эгорд раздраженно. – И вообще, спать хочу, не мешай…

– Ладно, не буду нарушать священный покой, – смеется Тиморис. – И шальные мыслишки о Леарит тоже, хе-хе!

Эгорд хочет выругаться, но Око Асимиры гаснет. Тимориса на связи уже нет.

Ничего, отвесит этому остряку подзатыльник совсем скоро, плавание и впрямь подходит к концу. Путешествие вышло размеренное и плодотворное, Эгорд получил много впечатлений. Не говоря о ресурсах.

Переговоры со Светлым Орденом прошли успешно. Во многом благодаря тому, что во время войны с демонами Эгорд вызволил из плена огромное число жрецов. Светлый Орден одобрил идею Эгорда, выделил часть запасов, снарядил корабль для перевозки груза на остров.

Водный путь Эгорд коротал наблюдением за красотами океана, чайки изощрялись в выпрашивании чего-нибудь вкусненького, жрецы развлекали беседами на краю палубы или в каюте за кружкой терпкого напитка. Эгорд разговорился со старшим жрецом Халлигом, нашли общий язык. Халлиг помог вникнуть в азы магии телекинеза.

За тренировками сего искусства Эгорд и провел основную часть плавания. А сейчас нужен отдых, телекинез, как и вся магия Светлого Ордена, выматывает, особенно новичков, хотя Эгорд привык, да и воинский опыт не прошел зря, Эгорд научился быть выносливым и упорным.

Сонливость склеивает веки…

Но страшная сила заставляет вскочить, Эгорд ударяется головой о потолок, кисть впивается в рукоять меча, острая солнечная сталь покачивается в воздухе, но врагов не находит, Эгорд обливается потом, дыхание такое, словно изрубил без передышки сотню демонов.

Туловище опирается на дрожащую руку, та слабеет, Эгорд падает на матрас, грудь часто вздувается и опускается, ноздри пыхтят…

Вновь приснился кошмар.

Даже два.

Сперва воспоминание, где Зарах отрывает Витору ноги…

А затем…

Обычно люди не помнят первые годы жизни, или помнят, но очень смутно, и Эгорд не исключение. Но Эгорд отчетливо помнит ее первые минуты.

И рад бы забыть, да не выходит.

Так случилось, что рождение чуть не закончилось смертью, те картинки помнятся хорошо, можно смело за холст и писать маслом, даже без навыков рисования получится. Но смело не выйдет. Эгорд содрогается всякий раз – если не телом, так нутром, – когда память вклинивает в поток мыслей первые мгновения жизни. Помнит пустыню в закате, где появился на свет, ее медный оттенок, сине-золотую прослойку между горизонтом и небом, чистым как стекло, ветерок гнал песчаные волны по барханам, щекотал нежную мокрую кожу…

Человек, появляясь на свет, видит счастливое лицо матери, она держит на руках, заботливо прижимает к груди, но мать Эгорда, а тогда еще безымянного окровавленного младенца, выпустила дитя из чрева и тут же умерла от истощения и обезвоживания. Эгорд так и не узнал, кто она, почему и как оказалась среди пустыни… А первым, кого Эгорд увидел, чьи объятия ощутил, был гигантский пустынный скорпион. Закованное в черные панцири существо размером с собаку забралось на него, обняло тремя парами конечностей, а четвертая неспешно смыкала и размыкала клешни, огромные, тяжелые, как баклажаны, скорпион будто думал, с чего начать. Эгорд надрывно плакал, исходившее от кошмарной мамы холодное тепло – иначе не скажешь! – дико не нравилось, но слабенький новорожденный ребенок был бессилен. Не забыть страшного черного лица… Или морды? Нет, все же лицо, но настолько чуждое человеческому, столь отторгающее, Эгорд до сих пор боится скорпионов пуще огня. Над фоне закатного света извивался ужасный черный червь, жадно ронял слюну… То был скорпионий хвост, с него капал яд, каким-то чудом ни одна из капель не попала в младенца, все падали в песок, скорпион целил в голову…

На том жизнь бы и закончилась, но рядом проезжал торговый караван, в его числе была жрица Светлого Ордена, она скорпиона и согнала. Когда Эгорд достиг более-менее сознательного возраста, узнал, что жрица нашла его рядом с трупом матери, та была в простой одежде, как раз для той местности, иных вещей не было, но пуповина была перерезана, а клешня пятившегося от жрицы скорпиона блестела от крови. Конечно, у твари и в мыслях не было отделять младенца от мертвого тела, так скорпион начал трапезу, но обрезал на редкость удачно, как опытная повитуха. Жрица назвала малыша Эгордом, что на древнем языке значит «Жизнь, рожденная смертью».

Когда Эгорд возмужал и стал сильным воином, то захотел узнать, кто были мать и отец, почему мать оказалась в пустыне. Удалось даже найти ту самую пустыню, побывать на участке, где проходил караван первой приемной матери. Такая же пустыня, как и на многие часы пути вокруг. Барханы, барханы, барханы… Эгорд даже не увидел ни одного скорпиона, а уж о том, чтобы найти скелет матери, и речи быть не могло: давным-давно под толщей песка, да и сам, наверное, превратился в песок… В общем, прошлое кровных родителей до сих пор загадка. И скорее всего, останется загадкой навсегда. Это тяготило, но сейчас Эгорд почти не вспоминает: без этого знания, хвала богам, жить можно. В конце концов, жить нужно настоящим и будущим, а не цепляться за прошлое.

Детство было ярким. Юный Эгорд часто был свидетелем увлекательных и опасных, порой страшных событий, но судьба щадила от участия. Видел много смертоносных сражений: нападения разбойников, стычки феодалов-соседей, охоту диких зверей на заночевавших в походе путников, а еще эпидемии, стихийные бедствия, не говоря о войнах. Мир никогда не отличался долгим спокойствием, а кроме распрей между людьми, есть войны более кровавые. У мира много могущественных врагов: полудикие племена монстров, темные маги, некроманты, демоны, и все жаждут разрушения, власти. Эгорду приходилось наблюдать, как демоны убивают людей, темные маги убивают светлых жрецов, пираты убивают мирных жителей, болезни и некроманты убивают все живое, в общем, круговорот смертей в природе. Но Эгорд никогда не оказывался в центре этих ужасных событий, боги хранили, но щедро кормили впечатлениями, вынуждали смотреть широко раскрытыми глазами, замирать от страха, осмысливать. Лишь одно событие касалось Эгорда прямо, вызывало слезы, повторялось часто.

Потеря приемной матери.

За двенадцать лет детства было двадцать три приемные матери, каждая окружала любовью и заботой, но, словно по воле заколдованного злого случая, следовала неизбежная разлука. Почти всегда причиной было кровопролитие, от налета разбойников до большой войны, заставляло спасаться, бежать, и хотя Эгорд отчаянно рвался защищать семью, приемная мать делала так, что Эгорд оказывался от нее отрезанным, но спасенным, а она жертвовала ради него благополучием, порой и жизнью.

Двенадцать лет судьба была похожа на цепочку, но, кроме крутых поворотов на пересечении звеньев, когда приходилось навсегда расставаться с очередной матерью, жизнь была прекрасной, сами звенья нравились. С матерями везло несказанно, каждая любила Эгорда как родного, будь то бедная крестьянка или графиня. Мамы одаривали изобилием внимания, было много игрушек, братья и сестры, веселые забавы с друзьями. Рано научился быть благодарным, рвался помогать, даже если не требовалось, частые потери близких из-за войн, налетов, катастроф, других бед вынудили быстро понять: мирная сытая жизнь и тепло окружающих – большая ценность, надо успеть сказать «спасибо» поступками, остаться в памяти людей, пока не случилось новое несчастье. Потому, несмотря на череду разлук и трагедий, жизнь была светлой, радостной, наполненной любовью, лаской и взаимопониманием.

Самым ужасным по-прежнему оставалось рождение в объятиях скорпиона…

С приемными отцами удача не сопутствовала. Окружавшие мужчины были равнодушны, отцовских чувств не проявляли, а если бывало, то лишь чтобы произвести впечатление на приютившую Эгорда даму, мальчик чувствовал фальшь и холод. Конечно, свыкся, но отца все же не хватало, втайне лелеял мечты, где воображаемый отец учил сражаться на деревянных мечах, катал на лошади, они вместе что-то чинили, рыбачили, охотились… Любви было в избытке, но некому было подбодрить по-мужски, научить терпению, стойкости, решительности, закалить волю, характер, не с кем было бороться против своих страхов… И приходилось воспитывать себя самостоятельно. Самого себя подбадривать, поддерживать, воодушевлять, принимать решения. А экзаменом была очередная война, эпидемия, атака бандитов, расставание с матерью… Может, и к лучшему: так труднее, зато дух крепче. Эгорд научился обходиться без поддержки со стороны. Качество ценное, помогает жить и выживать там, где другие сломались бы.

Но однажды бесконечную цепочку мам сменил отец.




Глава 2


То был самый страшный день после дня рождения. Корабль с переселенцами, на котором Эгорд и последняя мама хотели уплыть на другой край света, начать новую жизнь, едва успел отчалить, как его поймал спрут. Бревна и доски лопались в щупальцах так, что у Эгорда чуть не взорвалась голова, мальчик рухнул в океан, волны от разрушительного соития спрута с кораблем понесли прочь от эпицентра, выбросили на берег острова.

Мальчик пришел в себя, прокашлялся, изрыгая соленую воду, не успел толком осознать, всплакнуть по утонувшей или даже проглоченной спрутом матери, а глаза уже встретились с гигантским скорпионом!

Тварь была взрослой, размером с корову, ползла к добыче вдоль берега, лапы вспахивали мокрый песок, давили в прах трухлявые бревна, клешни нетерпеливо расшвыривали попадавшиеся на пути тяжеленные булыжники, а хвост извивался высоко над землей, как кнут разъяренного работорговца.

Ужас чуть не свел с ума, надо было встать, бежать в океан, скорпионы плавать не умеют, а в воде можно было проплыть вдоль берега, вылезти в безопасном месте… Но страх убил здравомыслие мгновенно. Превратил в затравленного зверька, ноги и руки стали тряпичными, только и могли суматошно дергаться, грести, отталкивать туловище назад, мочевой пузырь опустел, плоть перестала ощущаться, будто Эгорд сделался призраком.

Глаза от страха были как пузыри, взгляд не мог оторваться от надвигающейся черной смерти, скорпион оказался почти вплотную, огромный как скала, мерзкие жвала шевелились в предвкушении часто-часто, Эгорд увидел в черной клешне выпуклое перепуганное отражение, хвост готов был проткнуть хрупкую жертву насквозь…

Но из океана на тварь бросился юноша лет двадцати или чуть больше, меч отсек скорпиону хвост у основания, пригвоздил сплюснутую многоглазую голову к песку. Юноша навалился всем телом, скорпион отчаянно брыкался, лапы расшвыривали влажные песчаные комья как пух из распоротых подушек, часть песка в этой кошмарной мельнице успела раскалиться, просохнуть, укрыть берег пышным облаком, клешни молотили, оставляли глубокие ямы, а отрубленный хвост извивался в агонии, мог случайно зацепить смельчака ядовитым жалом, но юноша был тверд, прижимал скорпиона к берегу, пока тот не обмяк.

Юноша носил имя Витор. На погибшем корабле был матросом.

Помог Эгорду подняться, мальчик был скован страхом, не осознавал, что творится вокруг, наверное, казалось, что скорпион заколол и загрыз, но прийти в себя Эгорд все-таки смог… Точнее, вынудило зрелище в океане.

Спрут доламывал судно, до берега долетал треск, чудовище было похоже на громадный серый цветок, что закрывался и сминал «лепестками» зазевавшуюся бабочку, на серое пламя, медлительное, но плотное, гибкие языки скручивали паруса и мачты как бумагу и соломинки. Высокие волны разносились от этого пиршества угрожающими ревущими кольцами, вокруг монстра роились тучи брызг.

А над ним парила черная точка…

Человеческая фигура…

Архимаг Темного Ордена. Он и натравил спрута на корабль.

Темный Орден… Как же Эгорд ненавидит сборище этих жадных, коварных и трусливых ублюдков! Столько зла причинили и продолжают причинять миру…

Но в те минуты на ненависть сил не осталось, сердце было истощено горем утраты, вода океана на лице помогала скрывать от спасителя слезы.

Больше не выжил никто, на берег с обломками и вещами выбросило несколько трупов, Эгорд узнал рулевого, остальные исчезли в пучине океана или в брюхе спрута. Храбрый матрос Витор с мальчиком прошлись вдоль берега, собрали, что уцелело: еду, бутылки с питьем, оружие, одежду, веревки, драгоценности…

Солнце до вечера томно и равнодушно наблюдало, как выжившие хоронили погибших, Витор выцарапал на могильных булыжниках все, что сумел вспомнить о несчастных, Эгорд дрожащими губами произнес молитву, в глазах щипало. Витор с первых мгновений появления и затем, когда почти весь день копали ямы, хмурым не выглядел. Грубоватый и веселый – его обычное состояние. Умудрялся шутить, подбадривать раздавленного мальчишку, а если тот сильно замыкался в переживаниях, Витор сурово порыкивал, нагружал юнца работой, чтоб дурью не маялся, от страданий толку ноль. В итоге, Эгорд взял себя в руки, успокоился: маму терять не впервой. Ужасно, но привык. Более-менее. Человек, гадина такая, привыкает ко всему.

Однако ночью у костра, когда Витор мастерил из пластин убитого скорпиона доспехи, Эгорд лежал, свернувшись, на пустом мешке, из глаз на ткань лился теплый соленый ручей, грудь то и дело вздрагивала. Океан рокотал, над головой колыхались пальмовые листья, стрекотали какие-то ночные букашки, траурно подвывал ветер, за спиной пощелкивали инструменты, Витор что-то напевал под нос, как ни в чем не бывало собирал из ремней и черной скорлупы непробиваемую тунику. А Эгорд мысленно вопрошал богов: за что? Когда невыносимая череда потерь закончится?!

– Эй, паренек, – сказал Витор бодро, – примерь-ка обновку.

Рядом с Эгордом упало что-то, в воздух поднялась тучка песка, мальчик закашлял. Темный, как ночь, предмет оказался доспехами из скорпионьих чешуек с хвоста, лап, жвал и других мест, где они мелкие. От мысли, что сущность твари, которой страшится больше всего, будет соприкасаться с кожей, Эгорда передернуло, в памяти вспыхнули мерзкие ощущения, когда скорпион обнимал младенца лапами…

– Не хочу, – ответил Эгорд. – Давай завтра, сейчас не до того…

– А до чего?

Витор уселся рядом, скрестив ноги. Начал теребить мальчика за плечо.

– Давай-давай, колись, орешек. Чувствую, пока не выговоришься, хорошо не станет, это как после отравы проблеваться, валяй…

И Эгорд рассказал. О том, куда они плыли, какой была последняя мама, кто были остальные двадцать две, как складывалась жизнь с каждой, что заставляло бросать семью и бежать… Только умолчал о рождении в лапах скорпиона, о страшной неприязни к ним. Витор за это время подбросил хворост в костер не меньше десяти раз, иногда Эгорд прерывался вытереть слезы, иногда останавливал Витор, чтобы накормить сготовленными на огне припасами с корабля, дать промочить горло водой. На небе успели расцвести во всю мощь звезды и луна. Когда рассказ мальчика подошел к концу, Витор озадаченно почесал в затылке.

– Вот как бывает… Ну и везунчик, парень!

– Не понимаю…

Эгорд подумал, Витор издевается. Как можно, Эгорд выложил всю душу, столько матерей погибло, а он…

– Завидую, вот что, – усмехнулся юноша. – Двадцать три мамки, это ж надо, а! А у меня за всю жизнь ни одной…

– Как?!

– А так.



Читать бесплатно другие книги:

Вниманию читателя предлагается сборник анекдотов о водителях. Тонкий юмор, блестящее остроумие, забавные парадоксы, коми...
Книга «Эротическая кулинария» откроет много нового как женщинам, так и мужчинам. В ней рассмотрены продукты питания, пов...
Вниманию читателя предлагается сборник анекдотов. Тонкий юмор, блестящее остроумие, забавные парадоксы, комические ситуа...
Вниманию читателя предлагается сборник анекдотов. Тонкий юмор, блестящее остроумие, забавные парадоксы, комические ситуа...
Вниманию читателя предлагается сборник анекдотов. Тонкий юмор, блестящее остроумие, забавные парадоксы, комические ситуа...
Вниманию читателя предлагается сборник анекдотов. Тонкий юмор, блестящее остроумие, забавные парадоксы, комические ситуа...