Китайский цикл - Парвати Анна

Китайский цикл
Анна Парвати


Путь героини «Индийского цикла» теперь пролегает через Китай. И это уже не совсем путешествие – повседневная жизнь в городе Шэньчжэнь на юго-востоке страны. Новые вызовы: столкновение с незнакомым менталитетом, языком, культурой… и, конечно, отношения с возлюбленным, которые из романа на расстоянии превратились в совместное бытие на фоне Поднебесной.





Китайский цикл

Увидеть Поднебесную и полюбить

Анна Парвати



© Анна Парвати, 2014

© Анна Парвати, фотографии, 2014



Редактор Анна Парвати



Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru




Предисловие


Китая никогда не существовало на моей «внутренней» карте. Вообще говоря, до поры до времени она была достаточно бедна. То ли в силу бедности 90-х годов, на которые пришлось детство, когда одной из самых популярных фраз в семье была: «Мы в долгах как в шелках» (до сих пор не жалую шелк, выбирая более однозначные ткани), то ли в силу того, что с преподавателями географии не везло… Первая своей строгостью наводила на меня такой трепет, что перед занятием я торопливо стирала в туалете любые намеки на первую в жизни помаду бледно-бежевого цвета. Вторая делала упор на зарисовывание контурных карт, по крайней мере, больше я из ее уроков никаких активностей не запомнила. Наш роман с предметом отложился на несколько лет.

О том, как я открыла для себя изучение географии в активном варианте – через путешествия, – частично рассказано в этих записках. А пока повторюсь (уже похоже на оправдание?): о Китае я не мечтала, просто не думала. Но попав в эту страну – «волею судеб», как мне нравилось обозначать, – я столкнулась со своей главной темой. Ведь в разных формах я живу и пишу все время об одном – о любви. Для меня с нее все начинается, ею продолжается, в нее возвращается. Любовь – этап. Любовь – просветление. И конечно, любовь – путешествие.

Эта книга – о прихотливом повороте любви. О том, как я училась любить новую страну, язык, культуру, себя в этом нежданном отрезке времени и географической карты, людей вокруг. Стартовав в одном месте, прошла свой «китайский цикл» и вернулась в ту же географическую точку. Новое отчасти и дается для того, чтобы мы научились любить-принимать старое.



…Я пишу эти строки в самолете. Рядом сидит мой любимый мужчина, та самая «воля судьбы», по которой я оказалась в городе Шэньчжэнь на юго-востоке Китая. В наших жизнях много самолетов, и каждый раз, когда мы летим вместе, я наслаждаюсь двумя вещами: общением со своим спутником и взвешиванием ценности того, чем наполнены мои дни, на весах Жизни и Смерти. Это очень просто: вот, на протяжении нескольких часов мы обсуждали особенности течений буддизма, обнимались, перешептывались и смеялись так, как могут одни только влюбленные, а прямо сейчас самолет попал в зону турбулентности. Нам никогда не дано знать, какой вдох станет последним, какой взгляд, день, разговор, поездка. Сейчас я лишь предполагаю, какими событиями и строками может закончиться мой китайский цикл. Всегда забавно было писать дневники: как будто бумага знает, какие строки будут выведены на ней через неделю и через год, а мне пока знать не дано. Как будто основное уже написано прозрачными чернилами, а я лишь вывожу эти невидимые прописи день за днем…

Да, так бывает, что в пути трясет. От преодоления больших расстояний за короткое время, от трепета перед этим. Но если ты открыт к происходящему и тому, что еще будет происходить, если рядом есть человек или люди, с которыми можешь поделиться своими мыслями, страхами, которых можешь без слов взять за руку, – весь твой Путь станет Любовью. Как я это узнала? Однажды мне была отпущена на усвоение этого урока целая Поднебесная…




Между Европой и Азией


Московская зима – унылый художник-реалист, вымученно пишущий без фантазии и вдохновения.

«Рейс из Парижа?» – спрашивает меня усталая тетенька на КПП. «Прага», – отвечаю я, привыкая к русской речи. Меня не было здесь больше трех месяцев: Чехия, Италия, Индия, снова Чехия…

Последними забрав свой багаж с ленты, мы с Андреем выходим из здания Шереметьево. Оба в черном, он с небольшим чемоданом, я с сумкой в руках. Находим водителя, молча садимся в такси, включаем ноутбук и досматриваем кино про солнечную Африку. Первые сорок минут в Москве я не поднимаю на нее глаза, а сосредоточеннее обычного смотрю в экран. И только когда за окном мелькают Воробьевы горы, а фильм заканчивается, я решаюсь рассмотреть эту зиму.

– Почему так уныло? – спрашиваю я Андрея весело, хотя сохранять радостный настрой в условиях окружающей цветовой палитры становится все сложнее.

– Welcome back, baby, – улыбается он.

– Нет уж, это не back, – отзываюсь я. А про себя думаю: это бэкграунд… Это мой ледяной, бескомпромиссный, стальной бэкграунд.



Утром мы лежим в темноте на узкой мальчишеской кровати времен его юности. В пустой квартире его родителей стоит тишина – здесь давно не живут ни они, ни их дети. Дворник за окном орудует лопатой, и этот вечный зимний звук мучает память.



– Помнишь такое?.. Встаешь в школу. Ночь. Сугробы. Фонари. Сидишь на первом уроке – у меня это обязательно было что-нибудь зубодробительное, немецкий или алгебра, электрические лампы бьют в глаза. И вроде готов к уроку, но все равно как-то неуютно. То ли потому что училка уже с утра не в духе, то ли потому что свитер на тебе дурацкий. А дворники вот так скребут, скребут, скребут и от этого еще отвратительнее!

– Да, все точно, – кивает Андрей, не открывая глаз и бережно прижимая меня к себе.



Память скачет дальше.

Мне 16 лет. Я работаю в издательстве глянцевого журнала помощником пиар-менеджера и меня постоянно гоняют со всякими поручениями: найти золотые рамочки для каких-то сертификатов, отвезти флайеры к мероприятию, договориться с рестораном о проведении банкета… Я запиваю простуду Колдрексом и бегу по делам. Тяжким грузом висит неоконченная школа: раз в неделю еду на Старую Басманную, там свободное посещение – можно просто прийти и сдать зачет по предмету. Обучение стоит 500 рублей в месяц, и я плачу их со своей зарплаты. Временами мне кажется, что я очень взрослая девочка. И это почти так.



Лет мне побольше. Мы сидим с мужчиной в ресторане, мне тепло от его лучащихся глаз под цвет виски. Он на десять лет меня старше, и поначалу я доверчиво не замечаю, как его слова и руки медленно, но очень точно стирают границы между нами. А потом в слезах и горячем приливе стыда бегу домой, сбрасывая его звонки, пытаясь сбросить свою память, обнулить чувства… Снег и ледяной ветер чуть-чуть остужают ожоги внутри меня, иначе не справиться со всей страстью, болью, со всей многомерностью этой любви. Дома ждет муж.



Я еду к бабушке. Она прикована к постели уже несколько лет, и несколько лет мы с мамой еженедельно по очереди лавируем между рабочими делами, чтобы приехать на конечную станцию метро, добраться на автобусе, войти в темную квартиру и столкнуться с экзистенциальными страхами и вопросами, глядя, как долго, мучительно уходит старшая женщина нашего рода. Иногда у нее хорошее настроение и мы почти весело болтаем, иногда она с трудом дышит и держится за ускользающие нити: «Говори, говори, расскажи мне что-нибудь, сейчас это пройдет». Я сижу и рассказываю ей всякое неважное: что развелась, что у меня новые отношения, что я занимаюсь журналистикой и немножко гадаю на картах Таро. Она кивает, я беру ее за руку и набрасываю в уме список продуктов на неделю. По заснеженным улицам замкадного района дотаскиваю пакеты и по дороге еще в аптеку – это самое главное. Прихожу, растираю замороженные пальцы и с постыдным облегчением думаю, что скоро можно ехать. «Анечка, спасибо тебе огромное!» – говорит она так, что у меня стонет сердце. Я покидаю квартиру, с застывшим взглядом сажусь в автобус. Этот взгляд не меняется даже в момент лобового столкновения – просто отряхиваю битое стекло, попавшее на пальто, и под матерные выкрики обоих водителей выхожу, пересаживаюсь в другой автобус, еду дальше. Мне кажется, если я вдруг оттаю, то из меня потекут реки боли, слез, страха, напряжения и дикой усталости. Лучше не надо…



Моя последняя московская зима проходит исключительно в мыслях о Питере. Я уговариваю второго мужа ехать, расписываю ему нашу прекрасную будущую жизнь там, делаю подборки фотографий, фактов, интересных мест и возможностей. Внутри я понимаю: если он не поедет, я уеду одна. Это для меня Москва закончена, пройдена, как великое испытание. Она сделала меня бойцом, насквозь – через детские страхи, подростковые депрессии, юношеские проблемы, взрослые обязанности. Но помимо этой брони и силы мне нужно наработать в себе или вытащить из себя что-то другое, совсем иное по качеству. Мне надо уехать, мой дом не здесь, я просто умру, если останусь. Не снаружи, так внутри – умру.

И следующей зимой я уже наблюдаю, как на Неве встает лед…



…Я лежала и думала обо всем этом, не решаясь вывалить на Андрея ледяные осколки моей Москвы разных лет. Ведь, в конце концов, слово «вечность» было сложено, и столица стала лишь местом пересадки в путешествиях. С каждым разом мои отношения с ней все дистантнее и ровнее-равнодушнее. Она перестает проверять меня на истинность, потому что моя истина совсем другая, уже не про битвы. И эта четырехдневная зима мягка со мной: бесконечные разговоры в доме мамы и отчима, утренние объятия любимого, важные буковки на страницах чьих-то книг и из моей собственной головы, холод и ветер снаружи, не впущенные внутрь. Никакой боли, никакого напряжения. А то, что закончилось, отлетает легко, как снег с перчатки.

Пора ехать в весну. Я держу Андрея за руку, и из моей черной сумки выглядывает краешек яркой юбки. Через день мы будем в Шэньчжэне…




Первый день в Шэньчжэне


Первый день в новой стране – всегда «фарш» и абсолютная наивность, потом даже перечитывать смешно. Это я к тому, что сегодня первый день в Китае. И конечно, все не так, как я представляла себе из Праги, Москвы и, естественно, из Индии. Но я хотела быть рядом с Андреем – и вот я тут.



Сначала час слонялась по квартире, пытаясь собрать картинку, энергетически «разместиться» в жилье с тремя спальнями (в двух из них на кроватях голые матрасы, тем они свое название и исчерпывают). Очень интересный экспириенс. Предвкушаю генеральную уборку, вот где любовь проверяется на прочность! Но уже и сейчас весело: на юго-востоке Китая, оказывается, нет отопления вообще. Поэтому сколько на улице – столько и в доме. Из нашей спальни, в которой два переносных обогревателя, высовываться морально непросто.

В доме присутствуют одна чашка, одна тарелка, приборы на одну персону. Ощущение, что заглянула в гости к неприрученному зверю. Ну что, любимый мой зверь, как-то мы начнем жить вместе… С некоторой долей торжественности (или просто это я внутри ликовала?) мне был вручен ключ от нашей первой общей квартиры.



Вышла на улицу. Попадались милейшие люди и погода как в разгар российской весны, солнечно. Только все надписи вокруг на китайском. Изредка встречающиеся английские буковки хочется целовать! В супермаркете ходила с крайне озадаченным лицом минут 40. Продуктов набрала по такому принципу: если узнаю – покупаю. Впрочем, если не узнаю, тоже покупаю, иначе никогда и не узнаю, что это такое.



В общем. Надо нагуглить карту Шэньчжэня (пока мне как минимум нравится писать название этого города).

Далее – подружиться с китайским разговорником. Никто не понимает английского, хочешь не хочешь – надо подучить китайский. А звучит он – мама дорогая! Андрей простудился, так что я заодно сходила в аптеку. Объяснялась на пальцах…

Совершенно необходимо добраться до какого-нибудь торгового центра для покупки элементарной салатницы и всякой утвари.



Знаю, нет другого способа, кроме как просто идти вперед.



Читать бесплатно другие книги:

Практичный подход, чувственное содержание, захватывающее повествование! О, нет, вас ждет не сухая инструкция, а экстракт...
Перед вами книга, не похожая ни на одну другую книгу Ошо, – это настоящая азбука просветления, читая которую, вы шаг за ...
Даже спустя почти двадцать лет после его ухода идеи и деятельность Ошо вызывают противоречивые реакции и мнения. Уже нов...
С нетерпением ожидая рождения своей первой дочери, Маллика Чопра начала создавать для нее уникальный подарок, который вы...
Книга посвящена истории советской дальнебомбардировочной авиации. Особое внимание уделено этапам ее становления и первом...
Книга «На петле времени» Дмитрия Барабаша – поэтическая оценка настоящего с точки зрения вечного.Трудный вымысел мой нес...