Сердце ночи - Лазарева Ярослава

Сердце ночи
Ярослава Лазарева


Рыцарь ночи #4
В Замоскворечье, где поселились Грег и Лада, стали происходить странные убийства: жертв находят полностью обескровленными, с маленькими ранками на шее. Без сомнения, это вампир! Но кто именно? Лада теряется в догадках, страшное предчувствие охватило девушку. А тут еще неожиданное приглашение на сумеречный бал, от которого явно не так просто отказаться...





Ярослава Лазарева

Сердце ночи





Часть первая

Рената и Ганс


Твой поцелуй – мне нежности урок…

Так лепесток касается руки,

Так на ресницы веет ветерок

И мотылек порхает у щеки…

    Рубиан Гарц[1 - Рубиан Гарц – малоизвестный поэт XVI века. Родился в Саксонии (прим. автора).]

Я проснулась от легкого прикосновения к моим волосам. Кто-то гладил их так нежно, что сначала я даже не поняла это. Во сне я лежала в траве, на цветущей поляне, подставив лицо мягким солнечным лучам и теплому июньскому ветерку, и вдыхала сладкий аромат раскрытых колокольцев вьюнка, покачивающихся надо мной.

– Грег, любимый… – прошептала я и потянулась.

И тут же прохладные губы коснулись моих. Я открыла глаза и улыбнулась. Голубизна его глаз всегда напоминала мне прозрачную чистоту летнего неба, и я погружалась в эту бездонную ясность, забывая обо всем. Его ресницы медленно опустились, бледные губы дрогнули. Я провела кончиками пальцев по его гладкой белой щеке и вздохнула от заполнившего меня счастья. Грег! Я любила его так сильно! И вот он со мной!

Его губы слегка коснулись моих и прошептали:

– Доброе утро, любимая…

– Доброе утро, любимый, – ответила я и обхватила его за шею, притягивая к себе.

Но Грег мягко высвободился из моих объятий и сел на край кровати. Я смотрела на его четкий тонкий профиль, на длинные опущенные ресницы, на слегка разлохмаченные черные волосы, на приоткрытые бледно-розовые губы и таяла от любви. Мы были так счастливы в нашей новой квартире и практически не расставались. Дни, заполненные все длящейся нежностью, ночи в одной постели, когда я постоянно чувствовала его прохладное тело, завтраки в светлой большой кухне, когда я пила ароматный чай из китайской чашечки тончайшего фарфора, а Грег сидел напротив и не сводил с меня глаз, безмятежные вечера, которые мы проводили в гостиной на диване, просматривая самые различные фильмы и не разжимая объятий, – так мы жили вот уже целый месяц. Казалось, в нашем маленьком мире время больше не имеет значения.

Наступил октябрь. Я перешла на второй курс института и должна была посещать лекции, но после мучительных раздумий решила взять академический отпуск на год. На это имелось несколько причин. Во-первых, у меня, неизвестно почему, сразу не сложились отношения с однокурсниками. Они решили, что я заносчивая и необщительная, и вокруг меня постепенно образовался вакуум. А после тех, произошедших весной, событий, когда погибла одна из наших однокурсниц, ребята стали держаться от меня подальше, словно молчаливо обвиняя в ее смерти. Такая обстановка оказалась невыносимой.

Во-вторых, я окончательно ушла из дома и практически не общалась с родителями. Мой отец в молодости создал фирму, якобы занимавшуюся концертной деятельностью, а в реальности отправлявшую девушек-танцовщиц вместо шоу в зарубежные публичные дома. Когда мама об этом узнала, она подала на развод. Это случилось довольно давно, для меня ж правда открылась всего год назад. Я очень любила отца и восхищалась им. Последнее время он работал PR– директором одного из крупнейших рекламных агентств Москвы и выглядел вполне респектабельным и успешным. Мама не запрещала нам общаться, мы часто встречались, да и на отдых почти всегда ездили вместе. Но когда я узнала правду о его прошлом, то не смогла смириться. Да и кто бы смог? Мой идеал мгновенно рухнул с заоблачных высот, и я возненавидела отца. Это было необычайно болезненно, я приняла решение больше с ним не видеться.

Однако этим летом я вдруг узнала, что мама снова с ним сошлась. Для меня это был сильнейший удар, я сочла ее поступок предательством по отношению ко мне и, несмотря на все ее уговоры и слезы, ушла из дома. Я сняла квартиру и стала жить самостоятельно. Вначале чувствовала себя неважно, так как в первый раз оказалась одна, а я привыкла, что мама постоянно рядом. Но постепенно мне начала нравиться моя независимость. Грег полностью меня поддерживал. Именно он предложил купить квартиру и поселиться вместе. Когда я переехала сюда, то первое время была поглощена упоительным занятием – обставляла и украшала наше гнездышко. Кроме того, Грег настоял, чтобы я получила водительские права, и я аккуратно посещала все занятия в автошколе, поэтому отсутствие учебы в институте практически не ощущалось.

– Ты так глубоко задумалась, Ладушка, – услышала я его голос и улыбнулась. – Что хочешь на завтрак? – ласково поинтересовался он. – Свежайшие устрицы из Лозанны? Яйца всмятку, которые этой ночью снесла курица на ферме? Свежеиспеченный хлеб с только что взбитым сливочным маслом? А может, клубнику, сорванную этим утром с грядки в Испании? Доставлю мигом!

И он тихо засмеялся. Я знала, что ему действительно не составит труда устроить подобный завтрак, ведь мой любимый был вампиром, или лучше сказать – иной формой жизни. Но я уже так привыкла к этому, что давно перестала испытывать хоть какой-то страх. Наша любовь длилась почти год, и ни разу за это время он не причинил мне никакого вреда.

– Пожалуй, обойдусь чашкой кофе и булочкой, – рассмеялась я в ответ и встала с кровати.

Грег поднял на меня глаза и тут же схватил за талию, крепко прижав к себе. Ощутив прохладу его губ на животе, я замерла, запрокинув голову и запустив пальцы в его густые волосы. Наши ласки были опасны, так как всегда приводили к тому, что Грег терял контроль, и его вампирская сущность начинала диктовать лишь одно – укуси жертву! Он старался себя преодолеть, но могу только догадываться, каких усилий ему это стоило. Обычно, когда он чувствовал, что уже не справляется с собой, то просто исчезал. Меня такие моменты ввергали в жуткую депрессию: только что я обнимала любимого, видела его сияющие глаза, чувствовала страстные поцелуи и в один миг – пустота! Сердце сжималось от острого мгновенного горя, слезы текли безостановочно, я начинала звать Грега, но он не появлялся. Это повторялось уже столько раз, что постепенно я начала привыкать. Тем более, когда Грег чувствовал, что успокоился, он всегда ко мне возвращался. Однако у меня выработался стойкий рефлекс, и как только мы начинали целоваться, моя душа тут же ныла в предчувствии его исчезновения.

Прохладные губы скользили по моему животу, поднимаясь все выше узкой дорожкой поцелуев, пальцы нежно сжимали мою талию, желание становилось все сильнее, я начала терять голову… Но вот Грег отстранился. Я машинально сделала шаг назад. Он сидел, странно застыв и словно превратившись в прекрасную статую. Угольно-черные волосы только сильнее подчеркивали ненормальную бледность лица, в нем буквально не было ни кровинки, остановившийся взгляд словно направлен внутрь себя, губы исказились в судорожной гримасе. Их алый цвет сказал мне о многом. Увидев, что верхняя губа приподнялась, обнажив белоснежные зубы, я схватила халатик и быстро покинула спальню. Спустившись на первый этаж, я прошла в спальню Грега. Там имелась ванная комната. Я забралась в душ. Конечно, для вампира не существует препятствий ни в виде стен, ни в виде какого-либо расстояния, и Грегу ничего не стоит появиться здесь в любой момент, но была уверена, что сейчас он не станет меня беспокоить. У нас уже выработались определенные правила поведения: когда возникала подобная ситуация, я мгновенно уходила от него подальше, и Грег не пытался идти за мной, хотя жажда крови в нем была невообразимо сильна. Он рассказывал мне, что чувствует в такие моменты. Его разум мутился, вся его сущность хотела лишь одного – укусить, напиться. От запаха моей крови, которую он чувствовал даже сквозь кожу, у него тут же отрастали клыки. Но Грег уже давно не питался человеческой кровью. Мой любимый не вполне традиционный вампир: около пятидесяти лет назад он отказался от людских жертв, основной его пищей стала кровь кроликов. У нас в квартире имелось что-то типа кладовой, которая размещалась за спальней Грега и была уставлена клетками. Я знала об этом, но никогда туда не входила – воображение у меня чрезвычайно бурное, я не хотела видеть «жертв», чтобы жалость к ним не мешала моей любви к Грегу. Я просто приняла его образ жизни как данность. Вначале Грег с трудом выносил наши ласки, вызывавшие у него жажду крови. Он исчезал и, как правило, не на один день. Со временем Грег научился бороться с инстинктом, и мы могли оставаться вместе все дольше. А когда купили эту квартиру и стали постоянно жить вместе, Грег настолько привык к моему присутствию, что даже проводил ночи со мной в одной постели. И часто я просыпалась от его нежных поцелуев. Нас радовало такое развитие событий, ведь мы преследовали одну цель – Грег хотел стать человеком.

Я выбралась из душа, неторопливо вытерлась, накинула халатик и отправилась на кухню. Войдя туда, я улыбнулась – Грег стоял у плиты и невозмутимо разбивал на сковороду яйца. Я села за стол и начала намазывать хлеб маслом.

– Так как ты отказалась и от устриц и от клубники, – улыбаясь, проговорил Грег и аккуратно выложил яичницу на тарелку, – придется ограничиться банальным завтраком.

– Спасибо, ты такой милый, – пробормотала я и принялась за еду.

Грег по своему обыкновению устроился напротив и стал наблюдать, как я ем.

– Чем сегодня займемся? – спросила я, когда закончила с яичницей и принялась за кофе. – Есть планы?

– Мне нужно навестить Ренату, – хмуро проговорил Грег. – Я уже три дня у нее не был. Вдруг что-то изменилось?

– Думаю, если бы что-то изменилось, ты бы первый об этом узнал.

Рената вампир из клана, к которому принадлежал Грег. Все они являлись родственниками по крови, хотя и жили в разные века. Рената из восемнадцатого века, Грег – из двадцатого. Их клан был малочисленным. Помимо Грега и Ренаты в него входили старшие вампиры: Атанас, самый древний, его жизнь насчитывала уже десять столетий, и Порфирий, прошедший превращение в XVI веке. Я была знакома со всеми, но именно Рената вызывала у меня наибольшую симпатию. Она, как и Грег, в свое время отказалась от употребления человеческой крови. Видимо, от этого ее сущность как-то не менялась, и у Ренаты открылся дар: она начала рисовать изумительные картины. Про себя я считала их мистическими, так как сюжеты некоторых картин сбылись. Последний подарок Ренаты – удивительно светлое и яркое полотно, на котором изображался летний цветущий луг, залитый солнечными лучами, а на этом лугу, взявшись за руки и безмятежно улыбаясь, кружились мы с Грегом. Рената подарила нам картину на новоселье, мы повесили ее внизу в гостиной. Я частенько смотрела на нее, особенно в те моменты, когда меня охватывали дурные предчувствия и портилось настроение. Это была последняя работа Ренаты на тему наших с Грегом взаимоотношений.

Прошедшее лето Рената проводила в саксонском городке Гослар, брала там уроки живописи. На одном таком уроке она познакомилась с местным пареньком по имени Ганс, между ними вспыхнуло чувство.



Читать бесплатно другие книги:

Известный историк и морской офицер Альфред Мэхэн подвергает глубокому анализу значительные события эпохи мореплавания, п...
Фридрих Руге – вице-адмирал, командующий ВМС ФРГ – приводит малоизвестные факты о боевых операциях германских ВМС в пери...
В книге Леона Пиллара описаны основные операции, в которых участвовали подводные лодки во время Второй мировой войны. Ав...
В этой книге рассказывается о человекоуправляемых торпедах – подводных камикадзе. В августе 1944 года Ютака Ёкота вызвал...
В этой книге повествуется об «Атлантисе» – самом успешном корабле нацистской Германии, который терроризировал торговое с...
Этот мировой бестселлер посвящен самому антигуманному оружию в военно-морской истории – немецкой субмарине. Автор точно ...