Даю тебе честное слово - Нолль Ингрид

Даю тебе честное слово
Ингрид Нолль


Больше всего на свете Макс любил бабушкин пудинг. Форма для пудинга в виде рыбы висела в кухне, и молодой человек всякий раз глядел на нее с ностальгией. Когда же он узнал, что под формой дед прячет ключ от сейфа с деньгами, его теплые чувства стали еще сильнее – ведь каждый раз, навещая старика, Макс прихватывал несколько купюр.

Когда же дед вынужден был переехать к сыну, выяснилось, что никто, кроме внука, его не любит. Отец Макса вел себя с отцом как трудный подросток, невестка и вовсе мечтала о смерти свекра.

Внук и дед стали настоящими друзьями. И никто, кроме Макса, не знал, что в горшке с цветком на балконе старик прячет пистолет, оставшийся еще со времен Второй мировой войны. А любое оружие, по законам драматургии, в какой-то момент должно выстрелить. И конечно, дедушкин пистолет выстрелил. И конечно, ничего хорошего из этого не вышло…





Ингрид Нолль

Даю тебе честное слово


Моей сестре Уте

1939–2010





Ingrid Noll

Ehrenwort

Copyright © 2010 by Diogenes Verlag AG Zurich, Switzerland.

All rights reserved

© Духанин А., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))





I


– Голову или хвост? – всякий раз спрашивала бабушка, когда опрокидывала на стол ванильный пудинг, запеченный в формочке, и тут же начинала его делить на всех. А поскольку Мицци всегда опережала с ответом младшего брата, то хвост неизменно доставался Максу. С детской безжалостностью Мицци расписывала все, что лежало перед ним на тарелке. Макс не оставался в долгу и пудрил ей мозги аналогичным образом: в частности, утверждал, что у нее во рту определенно сидит червяк и таращится оттуда рыбьими глазами! Родители и дедушка с бабушкой никак на это не реагировали – детские препирательства не портили аппетита.

После смерти бабушки рыбой больше не пользовались, однако формочка по-прежнему висела на кухне. За это время Макс пронюхал, что за ней скрывалось: на гвоздике висел ключ от сейфа, привинченного к задней стенке глубокого кухонного буфета. И сейчас Макс, бывая в этом доме, всякий раз вспоминал вкусный бабушкин ванильный пудинг, пахший корицей, яблоками и лимоном. Сейчас дом пахнул иначе. Овдовевший дед очень редко проветривал помещения и все время курил.

С тех пор как Макс получил водительские права, на него легла основная ответственность за деда. Внук менял перегоревшие лампочки, постригал траву и выполнял прочие нехитрые поручения, в частности, отвозил на почту письма, если их нужно было отправить по авиа. Ему даже пришлось лично похоронить умершую от старческой слабости кошку. Со временем обязанности только расширились. После очередного выполненного задания старик, как правило, благосклонно кивал, доставал из-под формочки в виде рыбы ключ от своего ларца с драгоценностями и вытаскивал из толстой банковской пачки одну бумажку. В банк он ходил редко и потому всегда брал наличные крупными суммами.

Дед частенько любил повторять крылатое латинское выражение «pecunia non olet», смысл которого открылся Максу лишь со временем. Зато теперь он и сам убедился, что деньги не пахнут.

Макс дожидался вознаграждения на зеленом диване, который стоял на кухне столько, сколько он себя помнил. Бабушка долгие годы делила его с кошкой, которая любила поточить когти о мохеровую обивку, отчего диван в конце концов стал похож на газон. В детстве посещение дома бабушки и дедушки было настоящим приключением, но со временем превратилось в обязанность или, лучше сказать, в способ выгодно подзаработать.

Дед всегда старался понравиться внуку и разговаривал с ним в доверительном тоне, несмотря на то что его язык давно вышел из моды.

– Парень, хочешь, верь, хочешь, не верь, но когда-то и меня считали отчаянной головой типа тебя, и твоя бабушка была крутой телкой!

Макс хорошо помнил пожелтевшее фото, изображавшее отчаянную голову с крутой телкой. Вилли в униформе, Ильза в национальном костюме. Он – строгий и статный, она – мечтательная и какая-то домашняя. Оба стройные и рослые.

Дед обычно тайком – чтобы не увидели другие мужчины – совал ему по сто евро на бензин и сигареты. К девятнадцати годам Макс совершенно завязал с курением, но деду об этом знать было необязательно.

Впрочем, однажды денежный ручеек чуть было не пересох:

– Макс, твоя мать сказала, что ты уже год как не куришь!

Макс покраснел и стал заикаясь оправдываться:

– Матери не всегда все знают…

Старик с пониманием ухмыльнулся, однако денежку вынимать не стал. И это случилось именно в тот день, когда Макс с грехом пополам подрезал пожелтевшие и твердые, будто камни, ногти на ногах деда.

По фатальной случайности Макс именно тогда очень рассчитывал на эту сумму: ему было нужно точно в срок вернуть должок одному безжалостному типу. Макс вышел из дедовского дома в полном разочаровании, но напоследок еще раз обернулся. В голову пришла спасительная мысль. В конце концов, кому, как не ему, знать все дедовские уловки?

Вот уже два года у Макса был свой ключ от входной двери. Дед обычно не слышал, когда внук входил, а если бы и услышал, то всегда можно было придумать что-нибудь в оправдание. В гостиной как всегда невыносимо громко работал телевизор. Макс снял с гвоздя ключ, открыл сейф и изъял необходимую сумму.



Спустя месяц мать с озабоченной миной рассказала, что дедушка уволил свою фрау Кюнцле. Новость Макса не слишком удивила, так как в последнее время жилище деда стало напоминать свинарник. Однако следом выяснилось, что домработница будто бы украла деньги. Мать, разумеется, не могла в это поверить. По ее мнению, старик сам куда-нибудь засунул деньги и забыл, а потом несправедливо обвинил женщину.

– В домах престарелых такое случается чуть ли не каждый день, – пояснила она. – Пенсионеры то не могут найти какое-нибудь украшение, потому что сами засунули его под матрас, то потеряют фотографии, письма или наличные и не могут вспомнить, куда последний раз их упрятали. Персонал привыкает к подозрениям и наветам, но фрау Кюнцле, провозившаяся с дедушкой и бабушкой многие годы, была обижена до глубины души.

Были бы у Макса эти деньги, он бы тайком вернул их на место.

Мать продолжила:

– В самое ближайшее время нам надо будет что-нибудь придумать.

– Наймем польку? – предложил Макс.

– При его-то предрассудках по отношению к иностранцам? Но ты можешь сделать доброе дело, – сказала она и пододвинула ему пятидесятиевровую бумажку. – Отвези ему коробку с бельем. Может быть, ты сможешь почаще ему помогать?

– Надо бы побелить стены, – робко предложил Макс, предвкушая выгодный заказ.

Однако его мать посчитала, что это лишнее. Главное – не оставлять дедушку в одиночестве, одному ему теперь трудно.

– Ладно, – согласился Макс, – тогда я поселюсь в комнате Мицци.

Мать в ответ лишь улыбнулась:

– Не забудь только поставить в известность отца!

Отец все еще не терял надежды, что его дочь вернется в родительское гнездо.



В 1975 году дед к серебряной свадьбе подарил бабушке шубу, правда, не новую. В то время как раз в народе ходила неудачная острота: «Если один из нас умрет, то я перееду на Майорку». Острота особенно нравилась женщинам, поскольку они, как правило, переживали своих мужей. Вилли в принципе не могло прийти в голову, чтобы в преклонном возрасте оставить родину и к тому же перестраиваться на чужой язык. Точно так же он и думать не хотел, что его Ильза может уйти из жизни раньше его. В конце концов, она была младше на пять лет и всегда отличалась крепким здоровьем. Во всяком случае, он в это верил. И вера сыграла с ним жестокую шутку: жена умерла в полном одиночестве. По-видимому, Ильза пролежала на холодном кафельном полу в одной ночной рубашке трое суток, не в силах ни пошевелиться, ни позвать на помощь. А в это время супруг отмечал встречу с одноклассниками – последними, кто еще был в состоянии передвигаться. Вернувшись домой, он нашел жену мертвой.

В то время дед еще находился в достаточно хорошей форме, чтобы путешествовать самостоятельно. Сегодня он бы на такое не решился – и вообще недоумевал, отчего в последние годы так сильно постарел. Такое случается с мужчинами, когда у них неожиданно умирают жены. Их нельзя было назвать идеальной парой: он всегда мечтал иметь жену, отвечающую его интеллектуальным запросам. И все же он никогда не жаловался на судьбу. У Ильзы были другие достоинства. Она была мягкой по натуре, никогда не повышала голоса, и тем более с ее уст никогда не срывались неприличные выражения. После полувека совместной жизни семейные пары так или иначе большую часть времени проводят молча – все-таки это лучше, чем браниться. Однако Вилли с Ильзой во многих отношениях замечательно подходили друг другу. Она так и не получила водительские права, не умела заполнять формуляр денежного перевода и не имела понятия о размере своей пенсии. Вилли регулярно выдавал ей определенную сумму на хозяйство, и жена была этим довольна. Напротив, Вилли не умел ни готовить, ни гладить и не утруждал себя общением со множеством соседей, с которыми Ильза на протяжении многих лет поддерживала хорошие отношения.

После смерти бабушки старик научился засовывать полуфабрикаты в специально приобретенную по этому поводу микроволновку и освоил приготовление чая и кофе. И очень сожалел, что больше не продают консервированную курицу – как в первые послевоенные годы, – которую он считал единственным годным американским изобретением. Откроешь, бывало, огромную банку такой курицы, студенистое содержимое словно само вываливается с чавкающим звуком, а косточки такие мягкие, что можно было есть их безо всякой опаски. Временами он с тоской вспоминал об этой кашеобразной смеси.

После смерти Ильзы мытье грязной посуды и стирку белья взяла на себя домработница, для чего ей даже пришлось изменить график и приходить к нему трижды в неделю. Правда, жена в свое время запретила использовать слово «домработница». Вместо этого Вилли должен был говорить «фрау Кюнцле» или «наша добрая фея».

В теплые дни, когда фрау Кюнцле накрывала завтрак на террасе, дом без жены пустел. Всю свою любовь она отдавала альпийским горкам и могла часами возиться вокруг них, выщипывая сорную траву или разрыхляя землю. Он не уставал поражаться, сколько радости ей доставляли крохотные цветочки, сколько восторгов вызывала у нее вылезшая погреться на камни ящерица или белка на сосновых ветках. Стоило порыву ветра сорвать с ветвей пожелтевшие листья, как Ильза восторженно восклицала: «Ты только посмотри, Вилли! Звездные талеры, прямо как в сказке!»[1 - В сказке братьев Гримм «Звездные талеры» небо откликнулось на щедрость бедной девочки-сироты, раздавшей все свое имущество нуждающимся: ей в подол стали падать звезды и превращаться в серебряные талеры. – Здесь и далее примеч. перев.]

Подметать листву, выдергивать сорняки или косить траву для него было чистой пыткой, отчего и сад со временем приобрел соответствующий вид. Сегодня он даже в самые погожие дни предпочитал есть перед телевизором. А недавно у него с тарелки соскользнула жирная яичница-глазунья. Хорошо еще, что желток почти не попал на плюшевое розовое кресло Ильзы. Не окажись рядом парнишки, который сделал одолжение, помог, то он чего доброго докатился бы до непростительного морального преступления перед памятью почившей. На днях он попросил парня постричь ему волосы, а тот звучно рассмеялся:

– Дедушка, у тебя осталась пара волосинок…



О нем забеспокоилась было невестка Петра, но ее муж остался глух к ее увещеваниям. Харальд и без того не сильно любил навещать отца и делал это лишь после очередного нагоняя сестры, которая еще в молодости осела в Австралии. Пока что папа справляется, утверждал он. Петра хоть и была в курсе сложных отношений мужа с отцом, но не видела оснований, чтобы спихнуть с себя ответственность за старика. Что бы Харальд ни говорил, малость поскандалив, в один из морозных воскресных дней пара отправилась-таки в Доссенхайм, городское предместье Гейдельберга, чтобы на месте своими глазами оценить положение вещей. Пока старик с сыном попивали в жилой комнате коньячок, рассуждая о никчемности нынешних политиков (на личные темы в разговорах между отцом и сыном давно было наложено табу), Петра производила в доме скрупулезный осмотр.

То, что она обнаружила в холодильнике, отнюдь ее не утешило. Продукты были заплесневелыми, просроченными, жирными. Грязное белье огромной кипой возвышалось на диване в гостиной и воняло. Постель явно не меняли целую вечность. Гнилостный запах остывшего дома спорил с прогорклым сигарным духом. Жилая комната и кухня, напротив, были натоплены слишком жарко.

Вернувшись в жилую комнату, Петра поинтересовалась у свекра, когда тот в последний раз ел что-нибудь горячее. Вчера был в ресторане, ответил старик, там подавали превосходный охотничий шницель. На машине туда не больше пяти минут.

Услышав про машину, Харальд включил внимание. Мысль, что отец в свои почти девяносто все еще водит свой старенький «опель», его серьезно озадачила. Равнодушия как не бывало:

– Тебе давно надо было сдать права, а автомобиль отправить на свалку. Я вообще не понимаю, как ты с этой рухлядью прошел техосмотр!

Старик бросил беглый взгляд на Петру, будто просил у нее поддержки. Он давно видел в ней союзницу, и в определенном смысле она ею и была. То и дело он, забывшись, называл ее Ильзой.

– Харальд говорит из лучших побуждений, – попыталась его успокоить Петра. – Представь только, что ребенок перебегает улицу, а ты не сможешь достаточно быстро среагировать…

– У меня до сих пор зрение как у орла, а слух как у рыси, – перебил Вилли невестку и тем самым подвел черту в разговоре.

Всю дорогу домой Харальд возмущенно повторял:

– Упрямый старый баран!

Петра предлагала различные варианты решения проблемы, но он ее не слушал. От вони белья из багажника перехватывало дыхание.

– Чувствуешь, как воняет? Думаю, твой отец страдает недержанием, – выругалась Петра.

Некоторое время они ехали молча.



Читать бесплатно другие книги:

Книга «Разум и любовь» представляет собой очерк жизни и творчества выдающегося философа Садр-ад-Дина Мухаммада Ширази, и...
О «снежном человеке» слышали все, о Калгаме – навряд ли. Этого великана придумали нанайцы – народ, живущий на берегах ве...
Предельно сжато и образно автор подводит итоги прошлого века. Пытается дать ответы на вопросы: с чем мы завершили миллен...
Эта книга родилась из блога «Лето в голове», над которым мы с Олей начали работать в Гоа, уволившись со всех работ и уех...
В книге собраны очерки из истории масонства XIX—XX вв., опубликованные в трудах лондонской исследовательской ложи «Quatu...
Что делать если женщина которую ты хочешь, ни при каких условиях не будет твоей? Против этого объективно ВСЁ: у неё есть...