Два обещания - Гриндер Александра

Два Обещания
Даша Самсонова


Мир раскололся на части: в одной царит жестокое средневековье, в другой – цивилизация шагнула далеко вперед. Их населяют существа, внешне отличные от людей, но с человеческими душами и сердцами. Полицейский, выполняя задание, притворяется пациентом психиатрической клиники. Он отчаянно верит, что держит ситуацию под контролем. Происходящие события, кошмарные и трагичные, беспощадно убеждают его в обратном.




Пролог



Гнолл Джипс сидел на крыльце старого форта, подставив лохматую голову ветру. От налетающих порывов у Джипса слезились глаза, но он упрямо смотрел на горизонт, туда, где вечереющее небо встречалось с озерной гладью. Гнолл наблюдал за беззаботной игрой мальчика на пляже. В воздухе звенел смех маленького Ники. Мальчик убегал от крошечных волн, наверняка представляя, что обожжется, если вода коснется его пяток. От этой картины Джипс сам не заметил, как на его гиеньей морде появилась улыбка. В шерсть Джипса серебряными нитями вплелась седина, но он не чувствовал себя стариком. Гноллы медленно стареют, такая у них особенность – жить долго, но для него это стало проклятием. Его воспитанник, весело резвящийся у воды, прогонял все гнетущие мысли. Благословение и спасение – просто знать, что твоя жизнь еще кому-то нужна. Сегодня, впервые за долгое время, Джипс поверил, что отыскал свой дом.

Мир Тизалотопи, приютивший гнолла, два тысячелетия кряду принадлежал депосам. Эти существа отдаленно напоминали людей – являлись прямоходящими и разумными. Их тела покрывала короткая жесткая шерсть, голова, грива и хвост были схожи с лошадиными. Повадки депосы переняли у человеческих предков: общались посредством богатой речи, скрывали наготу за слоями одежды, цивилизованно ели из тарелок с помощью ножа и вилки…

“А еще бросали маленьких детей на произвол судьбы, – думал Джипс, глядя на Ники. – Жаль, что мне никогда не заменить ему родителей. Я даже не знаю, правильно ли воспитываю его, ведь я гнолл, а жить пареньку предстоит среди своих сородичей”.

Ники был типичным представителем депосской расы. Вороной масти, шерсть угольно-черная, без единой белой отметины. Солнце силуэтом очерчивало его вытянутую мордочку, играло бликами в больших темно-синих глазах. Как у всех депосских детей, гривка Ники еще стояла торчком, не желая опускаться на тонкую шею. Веерок хвоста путался в ногах, когда мальчик, вдруг оставив свое занятие, побежал к крыльцу.

– Ну что, ты вспомнил? Расскажешь мне? – выкрикнул Ники, приземлившись на прогнившие доски возле Джипса. Шорты мальчика были мокрыми от брызг, как и низ футболки. Одежда на маленьком депосе высохнет, не успеет Джипс добраться и до середины истории. Гнолл знал, что сегодня на свою беду задолжал Ники особенную легенду.

– Ты дал мне не так много времени на раздумья, – отмахнулся Джипс.

– Если ты забыл, то наверняка это есть в твоих книгах. Я видел на картинках.

“Нет, Ники. Я соврал тебе, в надежде, что это ты забудешь. Сам я таскаю те знания с собой, точно утопленник камень”.

– Слышал ли ты что-нибудь о людях, Ники? – спросил Джипс, смирившись со своей участью.

Вороной депос не задумывался ни секунды. Воистину, он был хорошим учеником:

– Лысые, с плоским лицом – мои дальние предки, – Ники сдержал смешок. – И… Уродливые еще.

– Насчет последнего пункта я бы поспорил. Мы не должны осуждать других только потому, что их вид для нас непривычен.

Гнолл провел ладонью по своему вытянутому клыкастому лицу, так отличающемуся от лошадиных лиц тех, кто некогда заселил этот мир. А потом бросил взгляд на мальчика. “Но можем и судим, Ники. Надеюсь, тебе никогда не доведется узнать…”

Вороной депос смотрел на Джипса во все глаза, ждал потока слов, которые унесли бы его в другую, лучшую реальность. В тот момент Джипс отчетливо увидел, каким его воспитанник станет, когда вырастет – все так же будет любить слушать сказки.

– Здесь нет людей, – продолжил гнолл, и его сильный голос прогремел над перелесьем и вплелся в свист ветра. – Они остались за порталом, в одном из мириады миров, окружающих Тизалотопи, так далеко, что не найти дороги. Если сравнить людской мир с нашим, то они схожи, точно луна и ее отражение в водной глади. Только представь – от гор до низин, ручьев и океанов, дворцов да хибар – все, что на ум придет – принадлежало людям. Ни гноллов тебе, ни депосов. Были только собаки, все равно что твой щеночек Флайк, кошки, свиньи, лошади – живность, не претендующая на то, чтобы научиться говорить, носить одежды или устраивать войны.

Те времена были темными – людской мир поглотила междоусобица. Никто не мог вспомнить о ее причинах, а тем более вообразить – какая жизнь без войны, когда все вокруг полыхало в огне. В эпицентре непрекращающейся вражды появился на свет один из людей. Его имя было Мерист.

Он рано лишился семьи, родители и братья приняли смерть в бою. Мерист возненавидел войну, но не пошел по их стопам. Ему хватило мудрости заглянуть глубже и понять, что война являлась следствием. Он обвинил во всем людей. Мерист отрекся от рода своего и ушел в горы, где земля еще хранила осколки мира. Единственными его собеседниками стали вольный ветер да дикие кони, что паслись у подножия склона. Мерист никогда не ездил верхом, любил лишь издали наблюдать за порывистым бегом скакунов, только тогда обретая покой. В лошадиных глазах он увидел чистоту. В биении горячих сердец – новое будущее. Меристу казалось, что он отыскал совершенство.

Мерист мечтал создать существо, похожее на человека, с человеческим разумом и сердцем вольной лошади. Одни говорят, что Мерист был наделен Светом – могущественным даром Хранителя менять очертания бренной оболочки, другие (но мне больше хочется верить первым) – что был он ученым и, посредством экспериментов, создал новую расу существ. Мерист назвал их депосами, что на его языке означало – разумные кони. Первые творения меристовы мало отличались от тебя, Ники. Они также ходили на двух ногах, свои эмоции выражали движениями ушей, были у них хвост и грива, продолговатые лица, разнообразные окрасы шерсти, именуемые, как и у лошадей – мастями. Их ступни и ладони заканчивались пятью пальцами. Переняв от людей высший разум, депосы легко обучались, могли писать и читать, разговаривать на множестве языков, делать то же, что их предки. Мерист верил, что его творения положат начало новой, лучшей эры, свободной от злобы и войн.

Когда же Мерист представил своих существ людям, те сочли депосов монстрами и выродками. Люди никогда бы не признали на своей земле другую разумную расу, их приговор означал для депосов верную гибель. Много лет Мерист провел в изгнании. Вместе с депосами он скитался по свету, натыкаясь на ненависть и отчуждение. Даже руины заброшенных, оставленных после войны домов не могли служить надежным укрытием. Мерист впал в отчаяние. Каждый день он молил небеса о помощи.

Никто не ведает, как долго ему бы пришлось скитаться, но однажды в людской мир заглянула одна из Великих. Она разыскала Мериста и предстала перед ним – существо, не похожее ни на одно из тех, кого он встречал за время своих странствий. Гостья напоминала пятнистого щенка, а передвигалась на двух лапах. Одеждой ей служило яркое платье. На шее она носила синий камень редчайшей красоты. Девочка из гнолльского рода, поклонившись Меристу, заговорила на человеческом языке.

“Мое имя Линда, и бремя мое – быть Хранительницей Порталов. Ты воззвал о помощи, и я явилась для того, чтобы указать путь тем, кто должен жить”.

Мерист поведал маленькой Линде, что создал совершенную расу, но люди не желают видеть их на своей земле.

“Ты следовал начертанной стезей, – ответила она. – Не сожалей, еще придет время. Я подарю тебе и твоим детям жизнь в другом мире”.

Детской ладошкой Линда дотронулась до амулета. Убежище Мериста озарила вспышка света, такая яркая, что ему пришлось закрыть глаза. Когда же он открыл их, то увидел перед собой силуэт двери, парящей над землей. Внутри прохода плыл серебряный туман. Сквозь его дымку виднелись очертания древнего города, не похожего ни на один из тех, что Мерист мог назвать. Мраморные строения блестели на солнце, на подоконниках и балконах росли цветы. Меристу показалось, что он может различить очертания проезжающих по улице повозок и просторы широких полей. Тогда он впервые увидел другой мир – Тизалотопи. “Местные жители не знают войн, – сказала Меристу маленькая Линда, – они будут рады принять депосов на своей земле”.

Хранительница прикоснулась рукой к синему камню и закрыла портал. Серебряная арка вновь возникла перед Меристом, когда он собрал всех депосов вместе. Во имя спасения один за другим они вошли в серебряную дверь, ведущую в Тизолотопи. Туда, где они основали свое племя и где сейчас встречаем закат с тобой мы, сидя на крыльце.

Джипс замолчал. В горле у него пересохло. Но причиной был не летний зной и даже не то, что он давно не говорил так долго. Гнолл боялся, что Ники увидит в его взгляде то, чего не должно быть у старика, рассказывающего ребенку сказку. Джипс поднялся с крыльца, ушел в форт, не поднимая на мальчика глаз. А на кухне долго и жадно пил воду, словно она могла смыть горечь, налипшую в горле. Он проклинал себя за то, что сегодня открыл пасть. Джипс затянул свое отсутствие – в древнем, но еще работающем холодильнике гнолл нашел кувшин с лимонадом, засыпал туда кубики льда, а потом принялся медленно разливать напиток по стаканам, втайне надеясь, что Ники устанет ждать и выберет себе занятие получше, чем слушать глупые байки старика. Но когда Джипс вернулся, вороной депос все так же сидел на крыльце, желая во что бы то ни стало узнать истину.

– Ты обещал мне рассказ о гноллах! – Большие уши мальчика были загнуты назад.

– О гноллах? А маленькая Линда, по-твоему, кто?

– Я хотел узнать о тебе!

Джипс улыбнулся (любому депосу, кроме Ники, эта улыбка напомнила бы звериный оскал). Он протянул мальчику стакан.

– Про Великого Мериста все знают, – продолжил Ники. – Про то, как он создал нас и привел в этот мир. Но никто и никогда не говорил мне о таких, как ты. Расскажи мне! Я не начну болтать. Да и если бы захотел – они решат, что я ку-ку. Они не поверят в тебя, даже если ты встанешь перед ними. Словно ты…

– Пришелец? Монстр?

– Нет!



Читать бесплатно другие книги:

«Жена ссыльного Турпанова, Ксения, оделась в полутемной прихожей, тихонько отворила дверь в кладовую, взяла корзину и, д...
«Пенкаль стоял на пороге кузницы, с тяжелой полосой в левой руке и, заметив приближающегося Брайда, приветливо улыбнулся...
Распаковывая коробку с семейными ценностями, Элизабет Гилберт обнаружила в ней старую поваренную книгу, написанную ее пр...
Станислав Ежи Лец – польский писатель и философ, чьи сатирические сентенции давно уже получили всемирную известность. «Н...
«С медленным, унылым грохотом ворочались краны, торопливо стучали тачки, яростно гремели лебедки. Из дверей серых пакгау...