Под Новый год - Авсеенко Василий

Под Новый год
Василий Григорьевич Авсеенко


Петербургские очерки #6
«У Ильи Ильича, челов?ка не только съ в?сомъ, но и съ большими заслугами на томъ поприщ?, которое онъ избралъ, сошелся подъ новый годъ маленькiй кружокъ прiятелей. Все это были очень изв?стные, очень почтенные и очень прiятные люди, давно уже составившiе себ? положенiе въ петербургскомъ обществ?. По возрасту они принадлежали приблизительно одному покол?нiю, въ одно и то же время вступили въ жизнь, и вся ихъ д?ятельность протекла на глазахъ другъ у друга…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.





Василий Григорьевич Авсеенко

Подъ Новый годъ



У Ильи Ильича, челов?ка не только съ в?сомъ, но и съ большими заслугами на томъ поприщ?, которое онъ избралъ, сошелся подъ новый годъ маленькiй кружокъ прiятелей. Все это были очень изв?стные, очень почтенные и очень прiятные люди, давно уже составившiе себ? положенiе въ петербургскомъ обществ?. По возрасту они принадлежали приблизительно одному покол?нiю, въ одно и то же время вступили въ жизнь, и вся ихъ д?ятельность протекла на глазахъ другъ у друга.

Сошлись они въ этотъ вечеръ у Ильи Ильича потому, что онъ считался какъ бы центральнымъ лицомъ въ ихъ кружк?. Отъ м?стъ публичныхъ увеселенiй они уже давно отказались, а встр?тить новый годъ въ клуб? имъ не хот?лось.

Изъ столовой, гд? за легкимъ ужиномъ были выпиты обычные тосты и совершился обм?нъ обычныхъ пожеланiй, хозяинъ пригласилъ гостей въ кабинетъ.

– Вотъ, господа, – сказалъ Илья Ильичъ, усаживаясь въ глубокое, мягкое кресло, – вс? мы искренно пожелали другъ другу счастья, какъ чего-то общеизв?стнаго, не требующаго подробныхъ поясненiй. Да между нами и не могло быть иначе, потому что вс? мы до изв?стной степени одинаково смотримъ на вещи, и вс? одинаково избалованы жизнью. Да, да, конечно избалованы, потому что вс?мъ намъ шибко везло, вс? достигли ц?лей, къ которымъ стремились, а что касается до матерiальныхъ благъ, то хотя насъ зд?сь только пять челов?къ, а въ совокупности мы представляемъ собою миллiончиковъ этакъ десять, или дв?надцать…

– Хе-хе, можетъ быть, можетъ быть… – подтвердили гости.

– И т?мъ не мен?е, – продолжалъ Илья Ильичъ, – хотя вс? мы по сов?сти должны сказать, что прекрасно устроили свои д?лишки, и что благопрiятствующая судьба р?дко отворачивала отъ насъ свой капризный ликъ, но т?мъ не мен?е, говорю я, въ жизни нашей несомн?нно были моменты, или случаи, которые каждый изъ насъ считаетъ самыми счастливыми, исключительными, такъ что передъ ними бл?дн?ютъ вс? остальные наши усп?хи и ут?хи. Не правда-ли, господа? Если каждый изъ насъ пороется въ памяти, то непрем?нно отыщетъ въ своемъ прошломъ что нибудь такое, что озарило всю жизнь, и до сихъ поръ стоитъ передъ глазами, какъ самое лучезарное воспоминанiе.

Гости помолчали, куря сигары и отхлебывая изъ стаканчиковъ Drapeau am?rican. Первымъ заговорилъ Петръ ?омичъ, господинъ съ длиннымъ лицомъ, очень толстымъ носомъ и маленькими сластолюбивыми глазками.

– Что меня касается, то мн? не надо рыться въ памяти, – сказалъ онъ. – Счастлив?йшiй эпизодъ моей жизни заключался въ томъ, что я разомъ, одной колоссальной спекуляцiей, удвоилъ свое состоянiе. И раньше, и посл? того мн? случалось спекулировать съ большим усп?хомъ и на бирж?, и въ другихъ д?лахъ, но удвоить состоянiе за одинъ разъ – не удавалось. Если вы ожидали отъ меня какого нибудь интереснаго разсказа, то прошу извинить: мое д?ло въ факт?, а фактъ – въ двухъ словахъ.

– Безспорно, фактъ стоитъ хорошенькаго разсказа, – засм?ялся Илья Ильичъ. – Но вы подали отличную идею: не найдется ли у кого нибудь исторiи, ц?лой исторiи о счастлив?йшемъ эпизод? своей жизни? Себя, къ сожал?нiю, я долженъ устранить: моя исторiйка очень коротка, и ничего занимательнаго не представляетъ!.. Какъ вамъ изв?стно, я былъ съ самаго начала благопрiятно поставленъ въ матерiальномъ отношенiи: отецъ оставилъ мн? порядочное состоянiе, у жены оказалось великол?пное им?нiе на юг?. Такимъ образомъ, погоня за матерiальными благами мало увлекала меня. Я сосредоточилъ все свое честолюбiе на служебной карьер?. И вотъ, счастлив?йшимъ моментомъ моей жизни былъ тотъ, когда меня назначили директоромъ канцелярiи. Признаюсь, обаянiе власти, самостоятельнаго положенiя, вн?шняя обстановка докладовъ, прiемовъ, и пр. – все это кружило мн? голову. Сквозь всю важность своего ранняго величiя я, кажется, готовъ былъ смотр?ть влюбленными глазами на каждаго своего подчиненнаго, до посл?дняго курьера включительно. Эта прiятная одурь наполняла меня съ м?сяцъ, и я безъ всякаго колебанiя долженъ сказать, что то былъ счастлив?йшiй м?сяцъ въ моей жизни. Ну, а потомъ… потомъ начались разочарованiя. На второй м?сяцъ я уже зналъ, что самый симпатичный изъ моихъ подчиненныхъ пустъ какъ гнилая тыква и ни для какого д?ла не годенъ, а за самымъ способнымъ изъ нихъ надо ежеминутно «гляд?ть въ оба». Обаянiе притупилось, и вс? дальн?йшiе свои служебные усп?хи я встр?чалъ уже съ полнымъ равнодушiемъ.

– Очередь, кажется, за мною, – сказалъ Аполлонъ Ивановичъ, маленькiй господинъ жизнерадостнаго вида. – Но мой самый счастливый случай вамъ вс?мъ изв?стенъ: пятнадцать л?тъ назадъ я получилъ совершенно неожиданно миллiонное насл?дство отъ дальняго родича, котораго никогда въ глаза не видалъ. Съ т?хъ поръ, собственно, я и началъ жить, а все предъидущее было лишь какое-то прозябанiе.

– Что до меня, – заговорилъ сид?вшiй съ нимъ рядомъ Павелъ Александровичъ, наружность котораго не представляла ровно ничего зам?чательнаго, то я считаю счастлив?йшимъ днемъ моей жизни тотъ, когда я расплатился со своими долгами. Не Богъ в?сть сколько ихъ у меня было, но когда я достигъ впервые равнов?сiя въ своемъ бюджет?, я почувствовалъ себя такимъ счастливымъ, словно во второй разъ на св?тъ родился. Посл? уже никакiя удачи не радовали меня до такой степени.

Илья Ильичъ, во время наступившаго молчанiя, слегка вздохнулъ.

– Изъ нашего дружескаго обм?на своими самыми счастливыми воспоминанiями нельзя не заключить, – сказалъ онъ, – что вс? мы, господа, порядочные матерiалисты. Служебные усп?хи, и зат?мъ деньги, деньги и деньги, много денегъ, миллiоны денегъ – все это очень важно, но и очень прозаично. Хотя мы и старички, или почти старички, но очевидно стоимъ совс?мъ впереди в?ка.

– Прекрасное положенiе, на мой взглядъ, – зам?тилъ жизнерадостный Аполлонъ Ивановичъ.

– Не оспариваю, но… Впрочемъ, господа, кругъ нашихъ воспоминанiй еще не законченъ. Нашъ добр?йшiй Иванъ Матв?евичъ еще не разсказалъ намъ своей исторiи. За вами очередь, Иванъ Матв?евичъ!

Тотъ, котораго звали Иваномъ Матв?евичемъ, былъ пожилой челов?къ представительной наружности, съ чертами лица какъ будто нерусскаго типа, съ густою шапкою давно засеребрившихся, коротко остриженныхъ волосъ. Въ отв?тъ на обращенные къ нему со вс?хъ сторонъ взгляды, онъ вынулъ изо рта сигару и сказалъ:

– У меня, д?йствительно, есть маленькая исторiя, но она очень не похожа на вс? предъидущiя, и я, право, сомн?ваюсь, ум?стно ли будетъ ее разсказывать?

– Непрем?нно, непременно, безъ отговорокъ! – подхватили вс?.

– Держу пари, что исторiйка будетъ романическаго свойства, – вставилъ Илья Ильичъ.

Иванъ Матв?евичъ слегка наклонилъ въ его сторону голову.

– Вы угадали: счастлив?йшiй эпизодъ моей жизни, д?йствительно, носитъ романическiй характ?ръ. Не удивляйтесь, это было давно, бол?е двадцати л?тъ назадъ. Я былъ молодъ, въ волосахъ ни одной серебряной нитки, и если память меня не обманываетъ, я считался среди прiятелей юношей съ такъ называемой интересной наружностью…

– Помнимъ, – перебили одни.

– В?римъ, – подхватили другiе.

– Для точности надо прибавить, что я тогда только что начиналъ свою карьеру, богатствомъ не обладалъ, а напротивъ, терп?лъ очень чувствительныя неудачи, которыя и раздражали меня, и оскорбляли, и подтачивали энергiю. Становилось подчасъ такъ скверно на душ?, что хоть въ воду. Вы, господа, сами этого не испытали, но можете себ? представить, что значитъ ц?лый рядъ глупыхъ, безсмысленныхъ, незаслуженныхъ неудачъ… И вотъ, среди такихъ-то обстоятельствъ, я, представьте себ?, влюбился. Предметомъ моей страсти была женщина, главное обаянiе которой заключалось въ томъ, что она была несчастна. Мать ея давно умерла, отецъ женился вторымъ бракомъ. Б?дная д?вушка выросла въ загон?; мачиха ее не любила, завидовала ея красот?, и постаралась поскор?е спихнуть ее замужъ. Мужъ оказался негодяемъ; спустилъ въ два года ея небольшое приданое, и сталъ обращаться съ нею самымъ недостойнымъ образомъ. Сто разъ я заставалъ ее въ такомъ нервномъ разстройств?, что не трудно было понять ея положенiе. Какъ ни странно, но это обаянiе несчастiя д?йствовало на меня еще сильн?е, ч?мъ ея красота: до такой степени много тонкой, чудной души чувствовалось въ ея ум?ньи переносить свою участь. Ко мн? она относилась благосклонно, но я даже и мечтать не см?лъ, чтобы моя страсть могла быть разд?лена.

– Не изъ книги-ли это, Иванъ Матв?евичъ? – усомнился Петръ ?омичъ.

Разсказчикъ только посмотр?лъ на него своими еще красивыми, серьезными глазами, затянулся сигарой, и продолжалъ:

– И вотъ, въ одинъ посл?днiй декабрскiй вечеръ, подъ новый годъ, овлад?ла мною такая тоска, что я призналъ за лучшее не выходить изъ дому. Люди сд?лались мн? ненавистны, представленiе о веселящейся толп? вызывало во мн? злость. Я р?шилъ запереться у себя, пораньше лечь спать, и обойтись безъ всякой встр?чи новаго года. Да и что за смыслъ гнаться за какимъ-то новымъ счастьемъ, привязывать свои надежды къ какой-то календарной точк?, когда судьба, видимо, упорно и неумолимо ожесточилась противъ меня? Я собирался посл?довать принятому мною р?шенiю – было часовъ одиннадцать вечера – какъ вдругъ въ передней звякнулъ звонокъ. Слуга мой былъ отпущенъ, и я вышелъ самъ отпереть дверь. Отворяю, и вижу ее – ту, которую я такъ благогов?йно и такъ печально любилъ… Въ первую минуту меня охватило чувство испуга. «Что случилось»? – спрашиваю я, усиливаясь разгляд?ть черезъ вуаль выраженiе ея бл?днаго лица. Оказалось, что ничего не случилось, что она была одна дома, думала, что можетъ быть я приду встр?тить у нихъ новый годъ, но когда пробило 10 часовъ, невыразимая тоска сжала ей сердце, слезы накоплялись и не пролились, и понемногу непонятная, необъяснимая сила словно подняла и толкнула ее. Она пришпилила шляпу, накинула шубу, и наобумъ, не размышляя, съ очень слабой надеждой застать меня дома, по?хала ко мн?. Объяснять-ли вамъ, что мы оба перечувствововали въ этотъ вечеръ? Вы понимаете сами, что это н?возможно. Я см?ялся, я плакалъ, я изнемогалъ подъ безм?рностью обрушившагося на меня счастья, я не жилъ, а только р?ялъ гд?-то на высяхъ жизни, какъ птица, вырвавшаяся изъ темной кл?тки и купающаяся въ давно не виданныхъ солнечныхъ лучахъ. Это было больше, ч?мъ счастье, это было безумiе блаженства. А вн? этого безумiя, вы помните, мы оба были глубоко несчастны. Но это заставляло насъ только сильн?е ощущать свое счастье. Въ этомъ и заключается непостижимая, чудная тайна любви, которою она, любовь, только одна влад?етъ, въ какой бы форм? ни проявлялась… Мы р?шили немедленно начать хлопоты о развод?. Д?ло шло удачно; два м?сяца мы жили своимъ счастьемъ и своими надеждами. А потомъ – она умерла. Неожиданная, неумолимая, безсмысленная смерть положила конецъ всему. Съ т?хъ поръ, какъ вы знаете, обстоятельства мои совершенно перем?нились. Мн? разомъ круто повезло, я теперь богатъ, даже очень богатъ, но все мое счастье, весь смыслъ моей жизни навсегда ограниченъ и исчерпанъ т?ми двумя м?сяцами, съ того кануна новаго года.

Иванъ Матв?евичъ замолчалъ и вспомнилъ о своей потухающей сигар?. И вс? остальные тоже молча занялись своими сигарами.

Странное выраженiе было на ихъ лицахъ, и странное, сложное чувство влад?ло ими. Имъ было какъ будто не по себ?, и какая-то неиспытанная жажда загор?лась въ душ? каждаго, и недоум?нiе стояло въ потупленныхъ, задумчиво остановившихся глазахъ – словно нев?домый яркiй лучъ скользнулъ мимо нихъ, отчеркнувъ окружающую темноту…


Книга доступна бесплатно у нашего партнера


1


Читать бесплатно другие книги:

«Господа! Вы прослушали сегодня несколько, очень немного правда, избранных страниц из написанного Достоевским. Я нимало ...
«Нам?реваясь обозр?ть исторію и результаты итальянскаго похода Карла VIII, я долженъ напередъ объяснить, какія соображен...
«Для русских Баден-Баден прежде всего – город Тургенева. Здесь он прожил в добровольной литературной ссылке почти все ше...
«Для вас, господа присяжные заседатели, как для судей совести, дело Наумова очень мудреное, потому что подсудимый не име...
«На долю братьев Келеш выпало, господа присяжные заседатели, большое несчастие – быть под судом по тяжкому обвинению. Я ...
«Господа присяжные заседатели!Убийство жены или любовницы, точно так же как убийство мужа или любовника, cловом, лишение...