Король Лир. Буря (сборник) - Шекспир Уильям

Король Лир. Буря (сборник)
Уильям Шекспир


«Король Лир» и «Буря» принадлежат позднему периоду творчества Уильяма Шекспира; в обеих пьесах главный герой – стареющий властитель, а тема – расставание с властью. Трагедию «Король Лир» многие называют величайшим из всех творений Шекспира. Блок писал: «Трагедии Ромео, Отелло, даже Макбета и Гамлета могут показаться детскими рядом с этой. Здесь простейшим и всем понятным языком говорится о самом тайном, о чем и говорить страшно…»

К самым успешным и популярным на сцене пьесам Шекспира относят и «Бурю»; ее жанр обычно определяют как романтическая сказка. Это – последняя пьеса Шекспира, написанная без соавторов, его прощание с театром.

Пьесы представлены в новом переводе Григория Кружкова – замечательного поэта и переводчика, лауреата многих премий за поэтический перевод. Предисловие к книге написал известный театровед, специалист по творчеству Уильяма Шекспира – Алексей Вадимович Бартошевич.





Уильям Шекспир

Король Лир. Буря (сборник)



© А. Бартошевич, предисловие, 2013

© Г. Кружков, перевод, послесловие, 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013



Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.



© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))


* * *




О шекспировских переводах Григория Кружкова


Судьба русских переводов Шекспира в точности повторяет судьбу шекспировских постановок, и шире – историю восприятия творчества британского классика в российской культуре, и еще шире – духовный путь России в его важнейших моментах. Это достоверный, давно установленный факт. «Гамлет» Николая Полевого так же синхронен Гамлету Павла Мочалова или Виссариона Белинского, как «Король Лир» Оссии Сороки – театральным исканиям Анатолия Васильева или Сергея Женовача и вместе с тем – образам великой нашей «деревенской» литературы 70-х годов. Примеры такого рода можно перечислять до бесконечности.

Но в развитии школы шекспировских переводов случается и обратный ход, логика иного свойства. Переводчик обращается к сочинениям Шекспира в поисках того, чего не может найти в современной культуре и в современной жизни. Образы шекспировских творений, осмысленные и переданные переводчиком, открыто или исподволь противостоят господствующему складу бытия и быта. Вольно или невольно поэт-переводчик – а переводчик Шекспира не может не быть поэтом, – погружаясь в глубины и взбираясь на высоты классического текста, дает современному обществу важные и чаще всего горькие уроки. В феврале 1940 года Борис Пастернак так описывал в письме к Ольге Фрейденберг процесс работы над переводом «Гамлета»: «Три часа чувствуешь себя в высшем смысле человеком, чем-то небессловесным, независимым, горячим, три часа находишься в сферах, знакомых по рождению и первой половине жизни, а потом в изнеможении от потраченной энергии падаешь неведомо куда, «возвращаешься к действительности». Что это была за «действительность», всем хорошо известно. Кстати, перевод был заказан Вс. Мейерхольдом, а делался, когда режиссер уже стал жертвой сталинского террора.

Мне кажется, что шекспировские переводы Григория Кружкова, с величайшей строгостью следуя текучим и в то же время ясным смыслам подлинника, нимало не заботясь о сиюминутности его звучания, отчетливо противостоят, я бы даже сказал – бросают вызов царящему в сегодняшнем мире, в сегодняшней культуре и, увы, во многих нынешних переводах Шекспира, и не только его одного, духу самодовольного легкомыслия, безответственности и всесокрушающего цинизма.

Кружков, прекрасный современный поэт, переводит Шекспира во всеоружии филологической учености, стремясь в точности передать малейшие оттенки подлинника. Но перевод всегда интерпретация, зависящая и от личности переводчика, и от меняющегося контекста времени. У Григория Кружкова Шекспир звучит не как надменный пророк, изрекатель громогласных истин, а как художник, в котором философская сложность соединена с физически чувственным осязанием жизни, с великой простотой, чуть ли не с простодушием. Многозначные метафоры переплетены с наивным просторечием, которое остраняет поэтические тропы и делает их реально ощутимыми. Чего стоит, например, в самом начале «Бури» строчка: «Дуй, ветер, пока у тебя дуделка не лопнет». В прежних (и совсем неплохих) переводах эти слова звучали так, словно их произносит король Лир, величаво спорящий со стихиями: «Дуй, ветер, пока не лопнешь!» Но у Шекспира это кричит простой матрос, выясняющий отношения со штормом: отсюда «дуделка». Это случайный, попавшийся под руку пример – их можно привести тысячу. В одном из прежних переводов Просперо повелевает дочери: «Помоги мне снять мой плащ волшебный!» У Кружкова: «помоги мне снять мой плащ волшебника». Речь, стало быть, идет не о сказочном одеянии, а о профессиональном реквизите. В традиционных переводах «Короля Лира» (акт первый, сцена 1) Кент говорил: «Король идет!» У Кружкова: «А вот и король». Чувствуете разницу? Домашняя интонация свидетельствует о привычности придворного ритуала. Кто ж из людей Лира знал, что на этот раз все обернется так несчастливо!

Это, конечно, мелочи, но из таких мелочей складывается замечательное целое.

Главное же то, что эти полуобыденные обороты не снижают поэтическую высоту текста (кто нынче не горазд снижать все на свете), а естественно вписываются в строй поэзии, которая у Шекспира «не шествует, как шествуют богини», а твердой поступью «шагает по земле». В кружковском «Лире» попавшим в бурю людям холодно не в метафизическом, а в самом настоящем смысле. Или, вернее, и в том, и в другом. И в этом все дело.

И наконец. Переводы Григория Кружкова легко и свободно ложатся на язык. Они подарят настоящее счастье актерам. Как и сами пьесы Шекспира, они созданы для театра.



    А. Бартошевич




Король Лир





Действующие лица


Лир, король Британии

Гонерилья, старшая дочь Лира

Регана, средняя дочь Лира

Корделия, младшая дочь Лира

Герцог Олбанский, муж Гонерильи

Герцог Корнуэльский, муж Реганы

Король Французский, муж Корделии

Герцог Бургундский, претендент на руку Корделии

Граф Кент, впоследствии выдающий себя за Кая

Граф Глостер

Эдгар, старший сын Глостера, впоследствии выдающий себя за Тома из Бедлама

Эдмунд, побочный сын Глостера

Старик, арендатор у Глостера

Куран, слуга Глостера

Шут Лира

Освальд, дворецкий Гонерильи

Придворный на службе Корделии

Врач

Три слуги Корнуэла

Герольд

Три капитана

Слуга

Рыцарь

Гонец

а также рыцари, состоящие в свите Лира, слуги, солдаты, трубачи и другие.




Акт первый





Сцена I


Дворец короля Лира.

Входят Кент, Глостер и Эдмунд.


Кент

Я думал, что герцога Олбанского король любит больше, чем Корнуэльского.


Глостер

И нам всегда казалось так же. Но теперь, при этом разделе королевства, невозможно понять, кого он предпочитает: части такие ровные, как будто взвешены на весах.


Кент

Это ваш сын, милорд?


Глостер

Он рос под моим попечением, сэр. Я так часто краснел, признавая его своим сыном, что в конце концов привык.


Кент

Я вас не понимаю, милорд.


Глостер

Зато его матушка поняла меня с одного взгляда; от этого вскоре ее живот округлился, и она получила младенца в люльку прежде, чем мужа в постель. Я дурно поступил, по-вашему?


Кент

Сделанного не воротишь; да и зачем, если получился такой славный парень.


Глостер

У меня есть другой сын, законный, на год с чем-то постарше, но этот дорог мне ничуть не меньше. Хотя он и родился, никого не спрашивая, но мать его была красавицей и зачали мы его в обоюдной радости, так что грех было не признать шалопая. Знаком ли ты с этим благородным дворянином, Эдмунд?


Эдмунд

Нет, милорд.


Глостер

Это лорд Кент. Запомни: он мой самый дорогой и достойный друг.


Эдмунд

Слуга вашей милости, сэр.


Кент

Уверен, что полюблю вас, как только узнаю получше.


Эдмунд

Постараюсь заслужить вашу любовь, сэр.


Глостер

Он был в отлучке девять лет, и скоро опять уезжает из дома. А вот и король.

За сценой звучат трубы. Входит придворный, несущий герцогскую корону, за ним король Лир, за ним герцоги Олбанский и Корнуэльский, за ними Регана, Гонерилья, Корделия и придворные.


Лир

Позовите короля Франции и герцога Бургундского, Глостер.


Глостер

Да, государь.


(Уходит.) Лир

Тем временем мы вам хотим открыть
Другой наш замысел. – Подайте карту. —
Мы разделили наше королевство
На три удела и решили твердо
Стряхнуть с усталых плеч обузу власти
И возложить на молодых и сильных
Груз государственный, – чтоб налегке
Доковылять до гроба. Этот день
Мы выбрали, любезные зятья,
Чтобы заране выделить вам долю
Наследства нашего, предотвратив
Грядущий спор. Два славных жениха,
Король Французский и Бургундский герцог,
Соперники за руку нашей младшей,
Сегодня также ждут от нас решенья.
Но прежде, чем сложить монарший жезл,
Хотел бы я от дочерей услышать,
Кто больше любит нас, чтобы щедрей
Ту наградить из них, в ком громче голос
Природных чувств. Пусть первой говорит,
Как старшая рожденьем, Гонерилья.


Гонерилья

О государь! Не передать словами
Моей любви; вы мне дороже жизни,
Здоровья, красоты, богатства, чести,
Свободы, радости, земли и неба.
Я вас люблю, как мать – свое дитя
И как дитя – кормилицу родную.
Нет мочи продолжать, язык немеет
И грудь спирает от такой любви.


Корделия

А что сказать Корделии? Молчи.
Люби без слов.


Лир (показывает на карте)

Весь этот край обширный
С прохладой рек и пестротой лугов,
С полями и тенистыми лесами —
От сих границ до сих – передаю
Тебе с супругом и потомкам вашим
В владенье вечное. – А что нам скажет
Дочь средняя, разумница Регана?


Регана

Мой государь, я из того же теста
И чувствую все то же, что сестра,
Хотя могла бы кое-что прибавить.
Я вас люблю так, что любая мысль
О радости иной мне ненавистна,
Как недостойная моей души,
Что нет мне счастья больше, чем всегда




Читать бесплатно другие книги:

«Въ теченіи ц?лаго дня, къ подъ?зду большаго дома то и д?ло подъ?зжаютъ извозчики съ с?доками и чемоданами. С?доки разны...
«Какъ всегда постомъ, вторникъ у Енсаровыхъ былъ очень многолюденъ. И что всего лучше, было очень много мужчинъ. Этимъ п...
«Илья Петровичъ, переод?тый съ ногъ до головы, расчесанный и слегка вспрыснутый духами, вошелъ въ спальную жены.В?ра Анд...
«У Ильи Ильича, челов?ка не только съ в?сомъ, но и съ большими заслугами на томъ поприщ?, которое онъ избралъ, сошелся п...
«Большая гостиная осв?щена такъ ярко, что даже попахиваетъ керосиномъ. Розовыя, голубыя и зеленыя восковыя св?чи, догора...
«Тайный сов?тникъ Мошковъ сид?лъ въ своемъ великол?пномъ кабинет?, въ самомъ радостномъ расположеніи духа. Онъ только чт...