Черновик Лукьяненко Сергей

– Только коротко, – сразу же расставила акценты Полина Евгеньевна. Консультировать друзей бывших клиентов, конечно же, не входило в ее обязанности.

– У него тоже скай, хороший молодой песик, – сказал я. – И вот он внезапно перестал хозяина признавать. Совершенно случайную девушку теперь воспринимает как хозяйку, а на друга рычит, лает, чуть ли не укусить готов. Почему такое могло случиться?

– Совсем не воспринимает? – заинтересовалась заводчица.

– Совсем! Как на чужого смотрит! А девчонку эту слушается прекрасно!

– Вы пса не наказывали? – спросила Полина Евгеньевна, давая понять, что моя жалкая хитрость про «друга» не сработала.

– Да нет, как можно, – пробормотал я.

– Он же у вас не кастрирован? Может быть, у девушки сейчас… критические дни… – замялась Полина Евгеньевна. – А пес молодой, активный, вот и ластится к ней. Но то, что он перестал воспринимать вас как хозяина…

– Моего друга!

– Хорошо, хорошо. Вашего друга. Так вот вы передайте вашему другу, что скай – порода очень эмоциональная, интеллигентная и в ответ на грубое обращение может обидеться. Даже на хозяина. Надо быть ласковее с собакой. Может быть, даже извиниться перед ней. Они ведь все понимают, совсем как люди! Не поверите, был у меня случай…

– То есть такое возможно? – прервал я Полину Евгеньевну.

– Я, честно говоря, не сталкивалась, – сухо сказала заводчица. – Но все когда-нибудь случается в первый раз. Доброта и забота, запомните! Добротой и заботой можно от собаки добиться всего, а вовсе не силой и командным голосом! Собаки – они как люди, только еще лучше. Они в отличие от людей не предают!

– Спасибо большое… – промямлил я. – Так и скажу другу…

– Вот так и скажите! И супруге привет большой передавайте… Наташа, кажется, ее зовут?

Я похолодел. Мне показалось, что в трубке я слышу шуршание бумаг.

– Вы ошиблись, я не женат.

– Ну как же не женаты? Вот у меня все записано: Кешью фон Арчибальд, кобель, владелица – Наталья Иванова…

– Да, вы правы, – сказал я. – Простите за беспокойство. До свидания.

Они не упустили ничего! Они подменили документы даже в квартире заводчицы!

И ради чего? Ради однокомнатной квартиры в старом панельном доме?

Бред, чушь, нонсенс!

Я присел на скамейку. Достал еще одну сигарету. Повертел в руках трубку. Чужой телефон, чужая квартира, чужая собака. А если это все – только начало? Чего меня еще можно лишить?

Родных. Друзей. Работы.

Я набрал номер розничного отдела своей фирмы. Занято. Что ж, обычное дело. Звонят всякие пионеры, ищут крутую видеокарту подешевле… Номер босса.

– Слушаю…

– Валентин Романович, добрый день!

– Добрый.

– Это Кирилл Максимов вас беспокоит. Менеджер розницы.

– Из какой фирмы?

Телефон едва не выпал из моих рук.

– Из вашей! Из «Бит и Байт»!

Пауза. Шепоток – будто микрофон прикрыли рукой. Шеф в технике полный ламер, никак не научится пользоваться кнопкой отключения микрофона. Мне показалось, что я услышал: «Кирилл Максимов у нас работает? На рознице?» Потом шеф тем же вежливым тоном спросил:

– Да?

– Я сегодня не могу прийти на работу, Валентин Романович. Тут сложились такие обстоятельства…

Снова пауза и шепоток сквозь ладонь.

– Э… Кирилл Максимов?

– Кирилл, – обреченно сказал я.

– Где вы, говорите, работаете?

– В розничном отделе. Менеджер по продажам. Спросите Андрея Исааковича!

– Андрей Исаакович, – нарочито громко спросил шеф. – Работает у вас Кирилл Максимов?

– Нет, – донесся ответ старшего менеджера розницы. – Валентин Романович, я вам все время говорю – у нас не хватает одного человека! Ну трудно втроем с нашими объемами, просто совсем невозможно!

– Э… Кирилл Максимович… – сказал шеф.

– Кирилл Максимов!

– Кирилл Максимов. Я не совсем понял смысл вашей шутки, но если вы хотите работать в нашей фирме и имеете опыт…

– Имею. Три года работы.

– Где?

– В «Бите и Байте!» – крикнул я и прервал связь.

Меня колотило мелкой дрожью. Это уже не бумажки. Меня не узнал Валентин Романович? Пускай. Не так уж часто я с ним вижусь. Но вот Андрюшка Ливанов, с которым вместе было и выпито технического спирта, и пролито трудового пота…

Бумаги можно подменить. Если уж решили отнять квартиру.

Людей можно подкупить… или запугать. Если уж задались целью затравить меня.

Но откуда у шефа и Андрюшки подобные актерские способности? Андрей у нас хоть и Ливанов, да не тот. И выдать импровизированную горестную речь о нехватке менеджера он никак не мог!

Руки тряслись, и виной тому была не вчерашняя пьянка. Я огляделся. Мой двор. Мой, понимаете? Мой! Эти скамейки и карусели на детской площадке, свежевыкрашенные ко дню города, – они мои! Этот дворник, сгребающий мокрые осенние листья, – мой! Этот магазинчик на углу, где я покупаю хлеб, колбасу и пельмени, – тоже мой! Все вокруг привычное и уютное, даже лужа в узком проходе между нашим и соседним домом – моя, обжитая, сто раз в ней промокали ноги, а однажды я поскользнулся и шлепнулся в нее – совершенно по-клоунски размахивая руками, пытаясь удержаться от падения, но все-таки приземлившись на мягкое место. Анька тогда хохотала будто ненормальная, я, глядя на нее, тоже принялся смеяться – сидя в луже, и проходившая мимо бабулька высказала все, что думает о пропившей стыд и совесть молодежи…

Я набрал номер Ани.

– Кирилл, не звони мне, хорошо? – раздалось в трубке. – Я не хочу больше с тобой общаться. Правда не хочу.

Отбой.

Наверное, наши отношения и впрямь иссякли. Я не огорчился. Я обрадовался! Анька узнала мой номер, она помнила меня!

Что же происходит?

Я уселся поудобнее, с улыбкой кивнул дворнику – тот меня не узнал и на кивок не ответил. И принялся обзванивать друзей, знакомых и деловых партнеров – всех подряд по записной книжке телефона, начиная с менеджера Ашимова, у которого иногда закупал железяки для фирмы, и кончая папиным знакомым, стоматологом Яблонским, полгода назад ставившим мне очередную пломбу.

Через полчаса, почти посадив телефон, я закончил обзвон.

Картина вырисовывалась странная… впрочем, нет, странная – это если бы в ней начисто отсутствовали закономерности. А здесь они имелись.

Случайные знакомые вроде Яблонского или менеджеров крупных оптовых фирм меня забыли начисто. Приятели, с которыми связывали более-менее личные воспоминания, вспоминали не сразу, но после какого-нибудь «Лешка, ты что, опух? Мы на прошлой неделе вместе пиво пивали в „Граблях“!» вспоминали и начинали смущенно извиняться, ссылаясь на выбившую всю память работу или последствия вчерашнего пьянства. Пятеро вспомнили меня сразу – Котя, хотя тут, вероятно, сказывалось недавнее общение, три девчонки, отношения с которыми были более чем теплыми, и, совершенно неожиданно, один паренек из конкурирующей фирмы. С пареньком этим я общался не слишком уж часто… было в нем что-то такое… голубоватое, что ли…

Я крякнул. Вот те на! История почти как в Котиных рассказах. Парень-то, похоже, и впрямь гей! А я, видимо, ему симпатичен. Вот потому и помнит…

Почему-то мысль о том, что я являюсь объектом сексуальных фантазий голубого, меня потрясла больше, чем охвативший моих знакомых склероз. Я встал, дошел до магазинчика и купил пива. Продавщицы меня не узнали. Вернувшись на скамейку, я попытался сосредоточиться. Фиг с ним, с парнем, положившим на меня глаз. К вечеру и он меня забудет начисто, пра-а-ативный.

Потом, наверное, забудут те девчонки, с которыми у меня были романы.

Что дальше?

Без работы. Без квартиры. Без друзей.

Паспорт? Ну и что с того? Фальшивый. На рынке купил.

А родители?

Не вызовут ли они милицию, обнаружив меня в своей квартире?

Я набрал папин номер. Вслушался в щелканье и потрескивание мирового эфира.

– Да? – весело откликнулся папа.

– Привет, это Кирилл, – сказал я.

– Кто-кто? – не понял отец.

– Кирилл! Ты что, родного сына не узнаешь?

– Да слышно тебя плохо, Кириллка, – добродушно отозвался отец. – Не мобильная связь, а полевая почта… Как дела? Трудишься?

– Тружусь, – ответил я, отхлебывая пиво.

– Мать спрашивает – не болеешь?

– Здоров как бык…

– Все в порядке? Ничего не случилось?

Так и подмывало ответить – «выгнали с работы, отобрали квартиру, а друзья меня забыли».

– Все зашибись! Как отдыхаете?

– Хорошо отдыхаем. Турки облизывают со всех сторон, но так и норовят лизнуть в бумажник, – весело ответил отец. – Зря не поехал.

– Зря, – согласился я.

– Ты просто так звонишь, что ли? Соскучился?

– Ага.

– Ну, через три… через четыре дня приедем. Мать тебе уже сувениров накупила.

Я кивнул. Пара футболок с надписями вроде «Турция – страна веселых девочек», ритуально привозимая с морей ракушка, бутылка какой-нибудь анисовой турецкой настойки.

– Пока, Кирилл, – продолжил отец. – У меня там денег на счету немного, а роуминг прожорливый.

– Положить тебе? – спросил я.

– Да ладно, не надо. Пока!

– Пока, папа, – сказал я.

Почему-то на душе было нехорошо. Вроде и узнали меня, и подарки везут…

Не было уверенности, вот оно что. Если хватило суток, чтобы меня забыли все приятели, то родителям на это понадобится больше времени. Куда больше. Может быть, целая неделя. Но рано или поздно – я был почти уверен – забудут и они. Будут с удивлением натыкаться на мои фотографии… впрочем, кто поручится, что фотографии не исчезнут? Или вместо них окажутся совсем другие снимки?

Что делать?

– Мне нужен специалист, – пробормотал я. И сам себе кивнул. Да, мне нужен специалист. Человек, понимающий хоть что-нибудь в происходящем. Мент? Вряд ли. Адвокат? Да ни в жизни. Экстрасенс? Может быть. Творится что-то совершенно невообразимое. Экстрасенс… или священник?

Я смущенно потрогал крестик, висящий на груди. Формально я – человек православный. И крещенный не в детстве, а во вполне сознательном возрасте. То есть как бы осознанно. В церковь захожу… порой… Раз в год даже к исповеди прихожу. Может, и впрямь – настала пора за помощью бежать к Богу?

Ой беда какая… С Богом все сложно, на личную аудиенцию рассчитывать не стоит. Придется идти к его земным представителям. И что подумает любой здравомыслящий священник, а ведь они по большей части очень даже здравомыслящие, когда я расскажу ему свою историю?

Правильно. Больной человек. В крайнем случае – одержимый. Меня, конечно, будут утешать. Посоветуют молиться. Возможно, даже вместе со мной помолятся.

Но всерьез, конечно же, никто не поверит. Разве что совсем уж не-здравомыслящий батюшка. Но такой помощи мне не надо.

На всякий случай я помолился. Стало чуть легче, как всегда, когда пытаешься переложить свою проблему на чужие плечи – и вроде как перекладываешь.

Однако совет мне требуется реальный – и в этой жизни.

Я снова набрал номер Коти.

– Да? – отозвался герой литературного фронта.

– Привет. Это Кирилл.

– Э… Какой Кирилл?

Процесс прогрессировал… и прогрессия явно была геометрическая.

– Котя, я тебе звонил полчаса назад. Помнишь?

– Ну… – неуверенно начал Котя.

– Кирилл. Менеджер из фирмы «Бит и Байт». Мы же лет пять знакомы! Вчера вечером я к тебе приходил, мы две бутылки коньяка выхлестали!

Долгая пауза.

– Кирилл, ты можешь сейчас приехать? – спросил Котя.

– Да, – с облегчением ответил я.

– Приезжай. Только быстро. Что-то странное творится.

– Правда? Я тоже заметил, – ядовито сказал я, вставая со скамейки.

4

С транспортом мне сегодня везло. Я добрался до Коти минут через сорок. Позвонил в дверь.

Котя открыл не сразу. И уставился на меня с нескрываемым любопытством.

– Котя, это я, Кирилл, – сказал я. – Помнишь? Мы вчера…

– Квасили… – пробормотал Котя. – Пока помню. Входи.

И все-таки таращился он на меня нехорошо. Не как на чужого, но как на очень, очень странного знакомого.

– Так ты помнишь? – уточнил я. – Происходит какая-то чертовщина. Стал звонить знакомым…

– Пошли к компу, – сказал Котя. – Прочитай, что там написано.

Я послушно прошел к компьютеру. На экране был открыт какой-то текст. Я вопросительно посмотрел на Котю.

– Читай с самого начала, – велел он, плюхаясь на диван.

Пролистав текст к началу, я послушно начал читать.

«Индивидуальная тренировка.

Семен Макарович, сорокалетний учитель физкультуры, внимательно смотрел на не по годам развитых восьмиклассниц, занимающихся в школьном спортзале. К нему подошла Юля и сказала:

– Никак у меня не получается сесть в шпагат.

– Значит, будет у тебя «тройка» в четверти, – ответил Семен Макарович. – Гибкости у тебя не хватает.

Юля, признанная школьная отличница, побледнела.

– Только не «тройка», Семен Макарович! Неужели ничего нельзя сделать?

– Почему же? Можно. Зайди ко мне после занятий. Проведем с тобой индивидуальную тренировку по развитию гибкости…»

Я посмотрел на Котю. Тот поморщился:

– Это я халтурку одну делал, когда ты позвонил… дальше читай.

Занимательная история сорокалетнего учителя и негибкой отличницы и в самом деле оборвалась. Так мне и не удалось узнать, какими методами старый нимфоман собирался развивать и без того не по годам развитую школьницу. Зато дальнейший текст касался уже напрямую меня.

«Только что мне позвонил старый приятель Кирилл Максимов. Странное дело – я его не узнал. А ведь накануне мы с ним просидели весь вечер за бутылочкой коньяка…»

– За двумя, – уточнил я.

«Только когда он начал это напоминать, я его вспомнил. И вспомнил как-то странно. Вроде бы вчерашний день весь помню. И как работал, помню. И как выпивал с кем-то вечером – тоже. А вот с кем – совершенно из головы вылетело, пока Кирилл не позвонил. И лицо его с трудом вспомнил. И вообще – все, что с ним связано, в голове путается. Тут помню, а тут не помню».

– Слишком много «помню», – сказал я. – За стилем не следишь, литератор.

– Мне не до стиля было, – огрызнулся Котя. – Читай…

Далее Котя довольно подробно описал нашу вчерашнюю беседу и мои злоключения. Прерывался текст на фразе: «И у меня сильное подозрение, что если бы Кирилл позвонил на полчаса позже и я не успел записать этот текст, то я бы его уже не узнал».

Я вздохнул и повернулся вместе с креслом к Коте.

– Пока о тебе думаю, – уныло сказал Котя, – вроде бы все нормально. Помню и тебя, и все, что с тобой связано. А вот стоит отвлечься… Я отошел, кофе себе сделал. Вернулся, собирался продолжать про учителя физкультуры. Смотрю – на экране какой-то левый текст! Стал читать. Снова вспомнил. Но… как в тумане все.

– Котя, что происходит? – спросил я.

– Ты сам все помнишь? – с надеждой спросил он.

– Все. Это меня забывают. Родители вроде бы помнят, Анька… еще несколько девчонок…

– Те, с кем у тебя наиболее крепкий эмоциональный контакт, – заключил Котя.

– В смысле?

– Те, кто тебя постоянно вспоминает. Это не дает им тебя забыть… ну, быстро, во всяком случае. Мы ведь все постоянно всё забываем. Это нормально. Если информация лишняя, если не используется, то мозг ее стирает… ну или откладывает куда-то в долгий ящик. У меня на компьютере такая же система стоит, периодически спрашивает: «Вы этой программой не пользовались уже полгода, она вам нужна или ее можно стереть?» Так что все нормально… только слишком быстро происходит. Будто у тебя склероз.

– При чем тут я? Я все помню. Склероз у моих друзей.

– Такого не бывает… – мрачно сказал Котя. – Слушай, Кирилл, ты хороший человек, очень мне симпатичен, но только я не собираюсь о тебе постоянно вспоминать. Ты это учти! А если вспоминать не буду – то забуду начисто. И никакие записки не помогут.

– Я от тебя подвигов не требую, – пробормотал я. – Хочешь – сотру твои писульки и уйду?

Котя некоторое время размышлял. Скорее всего чтобы потрепать мне нервы.

– Нет, погоди. Мне интересно. Ты сегодня чем занимался?

– Обошел толпу бюрократов… – начал перечислять я. Котя внимательно слушал, кивал. Потом спросил:

– В церковь не пробовал сходить?

Я вытаращил глаза. Котя воинствующим атеистом не был, но и в Бога не верил.

– Ты чего?

– А чего? Я не атеист, я агностик. А любой агностик теоретически допускает существование высших сил. Раз уж пошла такая мистика…

– Нет, не ходил. Так… сам помолился… – с легкой стыдливостью признался я.

– Надо сходить, – решил Котя.

– Точно?

– Точно. Потому что больше я никаких выходов для тебя не вижу.

Мы помолчали.

– Котя, мне нужна помощь, – сказал я наконец. – Может, и впрямь – мистика? У тебя нет знакомых экстрасенсов?

– Откуда?

– Ну… ты же сам, когда «не о», пишешь о всякой чертовщине… Общаешься…

– Чего? Да я с такими же охламонами и общаюсь! Ты думаешь, я хожу по шарлатанам-экстрасенсам, а потом о них пишу? Ты еще предположи, что я с овчарками трахаюсь, а потом это описываю… Все из головы, Кирилл! Все это гонево на потребу публики! Нет никаких настоящих экстрасенсов… ну или я их не знаю…

– Тогда мне и впрямь только в церковь осталось пойти, – сказал я.

– Подожди. Знаю я, к кому пойдем.

Я вопросительно посмотрел на Котю.

– К Дмитрию Мельникову. А? Хорошо я придумал?

– А ты что, с ним знаком? – удивился я.

– О! И тебя склероз коснулся, – захихикал Котя. – Знаком. Не то чтобы очень, но Мельников – мужик внятный, компанейский. Только надо будет с коньяком прийти.

Дмитрий Мельников был человеком редкой профессии. Вот уже лет двадцать он работал писателем-фантастом и, видимо, на этом поприще преуспевал. Во всяком случае, жил знаток инопланетных чудовищ и отечественных вампиров в новом высотном доме на Кутузовском, с чистым подъездом и бравым дедком-вахтером, судя по выправке и въедливому взгляду, служившим раньше охранником в лагерях.

Квартиру Мельников имел огромную и богато обставленную, да и сам выглядел вполне благостным. Я всегда подозревал, что человек, герои которого зубами гнут арматуру, а пинком ноги прошибают бетонные стены, должен иметь не слишком-то геройское телосложение. Мельников и впрямь оказался человеком средних лет, среднего роста и средней плечистости – зато с изрядным брюшком.

Котю, однако, он принял вполне благосклонно. Я тоже был удостоен рукопожатия с властителем дум наивных подростков и романтичных девиц.

– Проходите в кабинет, ребята, – демократично предложил Мельников. – Хотите – тапки надевайте.

Где-то в недрах квартиры звякала посуда, канючил что-то детский голос, тявкала собака. Но за массивными дверями кабинета сразу стало тихо. Что-то мурлыкал пижонский проигрыватель – весь прозрачный, так что было видно, как крутится внутри диск и перемигиваются наверняка ненужные, только ради эстетики понапиханные светодиоды.

– А внутре у ней неонка, – пробормотал я.

Мельников обрадованно уставился на меня:

– О! Как приятно встретить образованного человека! А то до чего дошло – классику никто не помнит. Процитировал Стругацких без кавычек, сделал, так сказать, литературный комплимент – а читатели стали хвалить фразу как мою…

Настроение у меня было и без того не очень.

– По крайней мере у читателей хороший вкус.

Мельников замолчал. Кажется, решал, не стоит ли обидеться и выставить меня вместе с Котей.

Не выставил. Пробурчал:

– К вкусу бы еще общую начитанность… Ну как можно упереться в одного автора и читать только его? Пусть даже меня!

Котя хихикнул. Достал из пакета, на который Мельников уже успел покоситься, бутылку коньяка.

– Понятно, – сказал Мельников. Открыл шкаф, в котором оказался бар – и не пустой. Извлек бокалы. Поставил на стеклянный журнальный столик возле дивана. Подумал и спросил: – Как я понимаю, вы не только пить пришли?

– Очень нужна ваша помощь, – сказал Котя. – У Кирилла такая странная ситуация…

– Я не издатель, – быстро ответил Мельников. – Могу подсказать, куда обратиться с романом…

– Нет, что вы, Кирилл не пишет, – замахал руками Котя.

На лице Мельникова отразилось явное облегчение. Он спросил:

– А чем я тогда могу помочь? Единственное, в чем я профессионально разбираюсь, – это литература. Конкретизирую – фантастика.

– История у Кирилла приключилась фантастическая… – начал Котя. – Да что я… Кирилл сам расскажет.

Писатель-фантаст без всякого энтузиазма посмотрел на меня. Я вздохнул, сел на диван, взял в руки бокал с коньяком и начал рассказывать:

– Вчера я пришел домой с работы. Живу один… ну, почти один, у меня собака есть…

Минут пять писатель откровенно скучал. Потом на его лице появилось легкое любопытство.

Странно – для того, чтобы пересказать самые наполненные событиями сутки из своей жизни, мне потребовалось всего четверть часа.

– Хорошая история. – Мельников плеснул себе еще коньяка. – Э… так это замысел вашего…

– Это случилось со мной на самом деле, – мрачно сказал я. Так и думал, что фантаст будет не лучшим советчиком. Фантасты в чудеса верят еще меньше, чем проститутки в любовь.

Страницы: «« 1234567 »»

Читать бесплатно другие книги:

В книге о приключениях Тома Сойера писатель с большим мастерством нарисовал жизнь американского пров...
Герой этой повести умен, добр, умеет по-настоящему дружить и знает цену людям. Свободолюбие, самосто...
Когда Бог спит, черт не дремлет. Знаменитая детективная писательница Мелисса Синеокова не хотела еха...
Война князя Муромского с торками оказалась на удивление жестокой. После их разгрома для русских торг...
Они были чужими в этом мире, потому что Солнце, дарящее жизнь всему живому, несло им гибель. И не то...
Величественные леса Заграбы скрывают под кронами златолистов заброшенные города сгинувших рас, дерев...