Амазония Роллинс Джеймс

Доктор Гиберт ткнул пальцем.

– Хочу, чтобы вы взглянули на это, прежде чем мы удалим.

Они стояли у головного конца наклонного стола с телом Джеральда Кларка. Кровь, желчь и прочие жидкости стекали по желобкам в противоположный конец, а оттуда – в ведро-приемник. Прямо перед ними лежала голова Кларка с распиленной черепной коробкой и выступающим мозгом.

– Смотрите, – произнес Стэнли, наклоняясь к лиловым полушариям.

Патологоанатом осторожно отделил пинцетом мозговые оболочки, словно приоткрывая занавес. Под пленками отчетливо виднелись складки и извилины коры, покрытые темной сетью артерий и вен.

– Мы обнаружили это, когда отделяли мозг от черепной коробки.

Доктор Гиберт раздвинул полушария. В желобке между ними лежал сгусток размером с грецкий орех. Похоже, он увенчивал мозолистое тело, белесый тяж нервных путей и кровеносных сосудов, соединяющий полушария.

– Я никогда не видел ничего подобного.

Стэнли дотронулся до образования пинцетом.

– Господи! – Лорин так и подскочила: сгусток дрогнул от прикосновения. – Оно… оно шевелится!

– Невероятно, правда? Вот почему я хотел вам его показать. Я как-то читал об этом свойстве тератомических образований – способности реагировать на раздражители. Наблюдали один случай, когда сильно дифференцированная тератома с элементами сердечной мускулатуры сокращалась подобно сердцу.

Лорин обрела голос:

– Но ведь Джеральд Кларк умер две недели назад!

Стэнли пожал плечами.

– Мне видится, при такой локализации она должна содержать большое число нейронов. Большая часть из них, вероятно, все еще в состоянии отвечать на раздражители. Подозреваю, что скоро мы не сможем наблюдать эту реакцию, так как нервы потеряют тургор и мышечные волокна израсходуют весь запас кальция.

Лорин поглубже вздохнула, чтобы собраться с мыслями.

– Пусть так, но для развития рефлекса сгусток должен быть крайне высокоорганизован.

– Несомненно… организация есть. Я сделаю препараты при первой же возможности. Просто подумал, вы захотите сначала осмотреть его вживую.

Лорин кивнула, переведя взгляд с мозговой опухоли на руку покойника. Внезапно ее осенило.

– Интересно, – пробормотала она вслух.

– Что?

Ей снова представился дрогнувший сгусток.

– Большое количество тератом и степень развития одной из них могут помочь нам раскрыть механизм, благодаря которому Кларк получил новую руку.

Патолог прищурился.

– Что-то я не улавливаю…

Лорин посмотрела на него, радуясь шансу отвести взгляд от обезображенного тела.

– Я хочу сказать следующее – разумеется, это всего лишь догадки, – что, если новая рука есть не что иное, как очередная тератома, развившаяся в полноценную конечность?

Стэнли вскинул бровь.

– Как результат направленного канцерогенеза? Живая, действующая опухоль?

– Почему бы нет? Это очень похоже на наше собственное развитие. Наши тела сформировались из одной оплодотворенной яйцеклетки путем ускоренной пролиферации[2], напоминающей раковую. Только все эти клетки дали начало соответствующим тканям. Не в этом ли цель изучения стволовой клетки – открыть механизм направленного роста? Что заставляет одну клетку становиться клеткой костной ткани, а соседнюю с ней – мышечной или нервной? – Лорин смотрела на распростертое тело Джеральда Кларка, но не испуганно, а удивленно. – Быть может, мы стоим на пути к разгадке.

– А если нам удастся выявить закономерность…

– Это положит конец раковой эпопее и вызовет переворот в современной науке.

Стэнли покачал головой.

– Тогда будем молиться, чтобы ваши сын и дочь преуспели в поисках.

Лорин кивнула и направилась через морг к выходу. Она посмотрела на часы. Кстати о Фрэнке и Келли: подходило время переговоров. Время сверять данные. Она бросила последний взгляд на то, что осталось от Джеральда Уоллеса Кларка.

– Что-то там есть, в этих джунглях, – пробормотала она сама себе. – Только вот что?

7 августа, 20 часов 32 минуты

Джунгли Амазонии

Келли стояла поодаль от остальных, пытаясь переварить новости, полученные от матери. Она глядела на лес, звенящий серенадами бесчисленных кузнечиков и речных лягушек. Свет костра лишь немного рассеивал тьму, растворяясь в густой лесной мгле.

Джунгли хранили свои тайны.

На переднем плане сгрудилась кучка рейнджеров, занятых установкой системы датчиков движения. Лазерная сетка, наведенная по периметру лагеря, была призвана защитить их от крупных лесных хищников, если тем вздумается незаметно подкрасться.

Келли устремила взгляд за ограду, в темноту леса.

Что там пришлось пережить агенту Кларку?

Чей-то голос раздался у самого плеча Келли, заставив ее вздрогнуть:

– В самом деле, ужасная новость.

Келли обернулась и увидела рядом профессора Коуве. Сколько же он тут простоял? Шаман явно не утратил врожденной способности бесшумно передвигаться по лесу.

– Д-да, – пробормотала она. – Очень неприятная.

Коуве вытащил трубку и принялся набивать ее табаком, а затем раскурил, взметнув сноп искр.

Их окутало облако едкого табачного дыма.

– Как вам гипотеза вашей матери насчет того, что опухоли могут иметь отношение к регенерированной руке?

– Интригующе… быть может, не без оснований.

– То есть?

Келли потерла переносицу, собираясь с мыслями.

– Перед тем как приехать сюда, я проштудировала кое-какую литературу по теме регенерации. Хотела подготовить себя ко всему, что бы мы ни нашли.

– Хмм… Весьма разумно. Когда идешь в джунгли, знания и подготовка могут решить, жить тебе или умереть.

Келли кивнула и продолжила свою мысль, радуясь возможности выразить ее, заронить в кого-то другого.

– Работая с источниками, я наткнулась на интересную статью в «Анналах Национальной академии наук». В тысяча девятьсот девяносто девятом году команда филадельфийских ученых вырастила колонию мышей с поврежденной иммунной системой. Мыши предназначались для изучения СПИДа и рассеянного склероза. Но когда начали ставить опыты, вдруг проявился необычный феномен.

Коуве живо повернулся к ней, вскинув бровь.

– Какой же?

– Ученые пробивали отверстия в мышиных ушах – обычный способ маркировки лабораторных животных – и заметили, что ранки зарастали с удивительной скоростью, совершенно не оставляя следов. Они не просто зарубцовывались, а наращивали хрящ, сосуды, кожу, даже нервы. – Келли выдержала паузу и продолжила: – Это открытие побудило главу исследовательской группы, доктора Элен Гебер-Кац, поставить другую серию опытов. Она ампутировала мышам хвосты, и они отрастали. Перерезала зрительный нерв – тот восстанавливался. Даже иссеченная часть спинного мозга сформировалась заново менее чем за месяц. Такая регенеративная активность у млекопитающих отмечалась впервые.

Коуве вынул изо рта трубку.

– И чем это объясняется?

Келли тряхнула головой.

– Единственное отличие опытных мышей от остальных заключалось в повреждении иммунной системы.

– Где же здесь связь?

Келли едва сдержала улыбку. Приятно было поговорить на любимую тему, особенно со столь проницательным собеседником.

– Мы знаем, что у животных, известных своей способностью к регенерации, – иглокожих, амфибий и рептилий – иммунная система если и развита, то на зачаточной стадии. Исходя из этого, доктор Гебер-Кац предположила, что миллиарды лет назад эволюция млекопитающих пошла по пути уступки. Чтобы защититься от рака, им пришлось пожертвовать способностью заново отращивать конечности. Видите ли, наша сложная иммунная система устроена таким образом, что подавляет неадекватное размножение клеток, каковым и является рак. С одной стороны, это выгодно, с другой – тот же механизм не дает телу регенерировать утраченную конечность. Иммунная система реагирует на размножение малодифференцированных клеток, необходимое для регенерации, как на канцерогенез, и устраняет его.

– Стало быть, иммунная система – наше спасение и проклятие.

Келли задумчиво смотрела в одну точку.

– Если только не выключить ее чем-то на время. Как у мышей в опыте.

– Или как у Джеральда Кларка? – Коуве пристально посмотрел на нее. – Вы ведь предполагаете, что нечто отключило его иммунную систему, позволив руке вырасти заново, и тот же феномен привел к массовому развитию опухолей?

– Возможно. Однако на деле бывает гораздо сложнее. Каков механизм? Почему все опухоли развились столь стремительно? – Она покачала головой. – Еще важнее другое: что дало толчок переменам?

Коуве мотнул головой в сторону леса.

– Если такой фактор и существует, он должен быть там. Три четверти всех современных противораковых средств получены из лесных растений. А почему нет растения с обратными свойствами – того, чьи компоненты вызывают рак?

– Биоканцерогена?

– Да, но с благоприятным побочным эффектом… вроде регенерации.

– Звучит невероятно, однако, с учетом состояния Кларка, возможно всякое. По моей просьбе физиологи из «Медеи» проверят состояние иммунной системы Джеральда Кларка и его опухолей. Может, что-нибудь да прояснится.

Коуве выпустил долгую струю дыма.

– Каков бы ни был ответ, он придет не из лаборатории. На этот счет я не сомневаюсь.

– Тогда откуда?

Не говоря ни слова, Коуве указал зажженным концом трубки в темноту джунглей.

Тянулись часы. Чуть дальше в лесу затаилась чья-то обнаженная фигура – едва не у самой кромки, освещенной пламенем костра. Сухощавое тело лазутчика было раскрашено мудреным черно-синим узором с помощью сажи и сока плодов ме-ну, превращая его в живое воплощение сумерек.

С самой вечерней зари он следил за пришельцами. Джунгли научили его быть терпеливым. Как все тешари-рин, следопыты племени, он знал, что успех зависит не столько от действий, сколько от умения ждать.

Всю ночь нес свою вахту темный соглядатай за лагерем. Скорчившись, он разглядывал великанов, от которых так и разило непохожестью, пока те кружили и кружили, обходя свое стойбище. Язык их был чуден, но еще чуднее выглядела одежда.

Замерев на месте, лазутчик изучал повадки врага.

Как-то ему на запястье, увязшее в земле, забрался сверчок. Не сводя глаза с лагеря, туземец смотрел, как создание трет одной лапкой о другую, заводя свою сверчковую трель.

Предвестье зари.

Оставаться дольше нет нужды. Он плавно поднялся – движение было столь быстрым и тихим, что сверчок так и остался сидеть на вытянутой руке, по-прежнему наигрывая предрассветную песню. Человек поднес руку к губам и сдул удивленного музыканта с необычной сцены.

Бросив последний взгляд на лагерь, индеец растворился в джунглях. Его тренировали бегать по лесным тропам, не потревожив и травинки. Наблюдатель знал, что ему предстоит совершить.

Смерть заберет всех, кроме избранника.

6

АМАЗОНСКИЙ ФАКТОР

11 августа, 15 часов 12 минут

Джунгли Амазонии

Нат держал палец на спусковом крючке, направив дуло дробовика перед собой. Двадцатифутовый крокодил – дело нешуточное. Этот образчик принадлежал к виду черных кайманов Melanosuchus niger, королей среди чешуйчатых хищников Амазонки и ее притоков. Развалившись на илистом пляже, он нежился в жарких лучах полуденного солнца. Темная броня тускло поблескивала, пасть щерилась неровными желтоватыми зубами, почти с Натову ладонь. Выпуклые глазищи в обрамлении щитков казались совершенно черными, холодными и безжизненными – глаза доисторического монстра.

Неподвижный, как утес, кайман будто бы не замечал приближения флотилии.

– Он нападет на нас? – прошептала из-за спины Келли.

Нат пожал плечами, не оборачиваясь.

– По ним не поймешь. Надеюсь, если мы его не тронем, то и он нас не тронет.

Нат сидел на носу средней моторки. Вместе с ним плыли О’Брайены, Ричард Зейн и Анна Фонг. Единственный солдат среди них, капрал Окамото, правил небольшим мотором на корме. Этот приземистый азиат завел привычку почти непрерывно насвистывать, что превратило четырехдневное плавание по широкому притоку в адскую пытку. Хорошо, хоть присутствие чудища на берегу избавило всех от его фальшивого свиста.

Передняя лодка продрейфовала мимо каймана, прижавшись к противоположному берегу. Весь ее правый борт ощетинился дулами М-16, нацеленными в речного хищника.

Экипаж каждой моторки состоял из шести человек. В авангарде шла лодка с тремя солдатами и второй группой штатских – профессором Коуве, Олином Пастернаком и Манни, который расположился посередине вместе со своим ягуаром. Тор-Тор уже плавал на лодках и явно благоволил к такому способу передвижения, томно подрагивая хвостом, прислушиваясь и приглядываясь сквозь полудрему. Замыкала процессию лодка с шестью рейнджерами, ведомая капитаном Ваксманом.

– Пристрелить бы эту тварь, – произнес Фрэнк.

Нат обернулся к нему.

– Нельзя – исчезающий вид. В прошлом веке их почти полностью истребили. Только недавно популяция начала восстанавливаться.

– Почему-то меня это не радует, – буркнул Фрэнк, глядя на водную гладь.

Он натянул бейсболку по самые глаза, как будто хотел под ней спрятаться.

– Сами они каждый год убивают сотнями, – пробормотал Зейн, сидя на корточках у надувного борта. – Топят лодки, нападают на все, что движется. Я читал об одном черном каймане, в чьем желудке нашли два лодочных мотора, проглоченных целиком. Здесь я всецело на стороне мистера О’Брайена. Пара точных выстрелов…

В этот момент первая лодка прошла мимо лежанки чудовища. Та, в которой сидел Нат, отправилась следом, медленно увлекаемая мутным потоком. Сзади ревел мотор.

– Потрясающе, – произнес Нат, проходя всего в десяти метрах от крокодила. Вблизи тот смотрелся настоящим гигантом, пришельцем из другой эпохи. – Чертовски хорош.

– Самец, если не ошибаюсь? – спросила Анна Фонг, разглядывая монстра с живым интересом.

– Похоже на то, если судить по гребням и форме ноздрей.

– Тсс! – шикнул на них Фрэнк.

– Он шевелится! – взвизгнула Келли, отскакивая в дальний конец лодки.

Ричарда Зейна смахнуло туда же.

Бронированная морда медленно качнулась лодке вослед.

– Он просыпается, – сказал Фрэнк.

– Да он и не спал, – поправил его Нат, когда лодка миновала опасный участок. – Просто хотел рассмотреть нас поближе, так же как и мы его.

– Черта с два он мне нужен, – ворчал Фрэнк, радуясь тому, что чудовище осталось позади. – Да и вообще, шел бы он…

Тут гигантский кайман встрепенулся, молниеносно скользнул по грязи в бурую воду и исчез без единого всплеска. Третью лодку как раз проносило мимо него. Солдаты несколько раз пальнули с борта, но проворство и поспешность, с какой нырнул крокодил, застали их врасплох. Когда пули изрешетили заиленный берег, его уже не было.

– Не стреляйте! – закричал Нат. – Он уходит!

Ничто не держало каймана на берегу, поэтому его первым порывом было избежать неизвестного. Если только он не рассвирепел, почувствовав угрозу.

Один из рейнджеров, рослый черный капрал по имени Родни Грейвз, высунулся по пояс из лодки, глядя под воду с дулом на изготовку.

– Не видать ни…

Все произошло в мгновение ока. Третья лодка взвилась почти на метр в воздух. Нат едва успел заметить толстый чешуйчатый хвост. Стоявший на краю рейнджер полетел за борт, остальные вцепились руками в ремни и удержались на месте. Лодка с плеском ударилась о воду.

Капитан Ваксман скорчился у рулевого мотора.

– Грейвз!

Голова капрала вынырнула на поверхность в десяти метрах от тройки лодок, ниже по течению. Шляпу смыло водой, но винтовка все еще была у него в руках. Капрал начал грести к ближайшей моторке. Позади него, точно подлодка, всплыла голова крокодила с черными перископами глаз.

Рейнджеры вскинулись, чтобы прицелиться, но напрасно – кайман погрузился обратно прежде, чем кто-либо успел выстрелить.

Нат представил себе, как огромная тварь загребает хвостом, поднимается из мутных глубин к барахтающемуся на поверхности солдату, привлеченная мельтешением рук и ног…

– Вот черт, – ругнулся он про себя, а вслух закричал что есть мочи: – Капрал Грейвз! Замрите! Не двигайтесь!

Никто его не услышал. Именно в эту секунду все вопили капралу, чтобы тот поторапливался. Плеск и паника только усилились. Капитан Ваксман развернул моторку, пытаясь добраться до перепуганного пловца.

Нат снова крикнул:

– Замрите на месте!

В конце концов он отшвырнул ружье и бросился в воду – не столько из-за отваги, сколько от отчаяния, что никто его не слышит. Он плавно скользил под водой, пытаясь что-нибудь увидеть перед собой, однако мутная толща давала лишь метр видимости, скрадывая остальное. Натан ударил ногами и сделал гребок, позволив инерции и стремнине нести себя. Еще под водой он услышал шум мотора последней лодки, уходящей влево.

Нат изогнулся и вынырнул. Родни Грейвз был всего в метре справа от него.

– Капрал Грейвз! Не гребите ногами! Надо прикинуться мертвым.

Нат, в свою очередь, старался не шевелиться, полулежа на спине. Капрал повернулся к нему с расширенными от страха глазами.

– Иди ты! – прокричал он, судорожно хватая ртом воздух.

Его руки и ноги неистово лупили по воде. Спасительная лодка была всего в трех метрах от них. Остальные уже протягивали руки, стремясь вытащить солдата наружу.

Внезапно Нат почувствовал, как что-то большое и быстрое проскользнуло между ним и капралом.

Господи, помоги!..

– Грейвз! – завопил он в последний раз.

Один из спасателей – Нат узнал в нем брата тонущего капрала, Томаса Грейвза, – перегнулся через надувной борт моторки. Двое помощников держали его за ремень. Том вытянул обе руки, устремившись всем телом вперед. Его лицо исказилось от страха за брата.

Родни оттолкнулся ногами и вырвался вперед, протянув руку с растопыренными пальцами.

Том ухватил ее.

– Есть! – завопил он остальным.

Мышцы на его руке напряглись, как стальные канаты.

Два солдата рванули Тома назад, когда тот подтягивал брата к себе. Свободной рукой он вцепился в полевую куртку Родни, промокшую насквозь, и резко откинулся назад, выдергивая того из воды.

Родни шлепнулся животом на борт лодки и облегченно рассмеялся:

– Чертов крокодил!

Он извернулся, чтобы вытащить ноги из воды, и как раз в это время огромная разверстая пасть вырвалась на поверхность и захватила их по самые бедра. Челюсти сомкнулись на добыче мертвой хваткой и потащили ее обратно в пучину. Никто был не в силах противостоять усилиям монстра весом более тонны, вырвавшего Родни из рук брата. Мутные воды сомкнулись, и только отзвук его последнего крика все еще звенел над рекой. Рейнджеры стояли на коленях с винтовками в руках, но ни один так и не выстрелил. Целясь вслепую, любой мог попасть в жертву вместо убийцы. Их лица были красноречивее слов. До всех дошел жуткий смысл произошедшего: капрала Родни Грейвза больше нет в живых. Все видели размеры монстра и зубастую пасть, которая уволокла их товарища. Навсегда.

Это же знал и Нат.

Кайман утянет жертву на дно и будет держать до тех пор, пока она не захлебнется. Потом сожрет ее или припрячет под мангровым корнем, чтобы легче было разорвать на куски полуразложившуюся добычу.

Все кончено, капрала уже не спасти.

Нат по-прежнему держался на плаву, стараясь не шевелиться. Кайман, вероятно, был занят добычей, однако поблизости могли плавать и другие, тем более что течение наверняка разнесло запах крови. Нат не стал рисковать. Он осторожно перевернулся на спину и тихо поплыл, пока чьи-то руки не схватили его и не втащили обратно на борт. Там он оказался лицом к лицу с ошеломленным потерей Томом Грейвзом. Тот все смотрел на свои руки, как будто проклиная их за то, что не смогли удержать брата.

– Мне очень жаль, – проговорил Нат.

Том поднял глаза, и пораженный Нат увидел в них глухую злобу: ведь он-то, Нат, остался цел, в то время как брат принял страшную смерть. Капрал молча отвернулся.

Зато его начальник оказался куда менее сдержанным.

– Что вы там вытворяли, может, объясните? – Слова принадлежали капитану Ваксману, багровому от ярости. – Ведете себя как последний кретин! Вам что, жить надоело?

Нат смахнул мокрые пряди со лба. Уже второй раз за неделю он нырял в воду, чтобы кого-то спасти. Что ни говори, дурная тенденция.

– Я пытался помочь, – промямлил он в ответ.

Накал в голосе Ваксмана заметно ослаб.

– Нас прислали сюда защищать вас, а не наоборот.

Натова лодка подплыла к той, что несла рейнджеров. Он перебрался через борта и вернулся на свое место.

Восстановив порядок, капитан Ваксман махнул впереди сидящим, чтобы отправлялись. Взревели моторы.

Нат услышал, как Том Грейвз попытался возразить:

– Капитан, а как же мой брат… его тело…

– Его нет, капрал. Его больше нет.

Итак, тройка лодок продолжила путь. Нат уловил застывший взгляд профессора Коуве, сидевшего на другой моторке, и то, как он печально покачал головой. Даже военная тренировка и богатый арсенал не гарантируют защиты от джунглей. Если они захотят, то всегда сумеют взять свое. Это и называлось «амазонским фактором». Все, кто забредал в раскидистый зеленый шатер, становились его заложниками.

Нат почувствовал, как кто-то положил руку ему на колено. Он обернулся и увидел рядом с собой Келли.

Она смотрела невидящим взглядом в пространство, потом вздохнула и тихо сказала:

– Пусть это было глупо с вашей стороны, но… – Она посмотрела на Ната. – Вы хотя бы попытались.

После внезапной трагедии Нат не мог осилить даже ответный кивок, однако слова Келли помогли преодолеть холодное опустошение, которое он сейчас чувствовал. Она убрала руку.

Остаток дня прошел в тишине. Капрал Окамото больше не свистел, управляя мотором. Плыли почти до заката, будто стремились поскорее отдалиться от смерти Родни Грейвза.

Когда разбили лагерь, скорбную весть передали на базу в Вауваи. Уныние царило и за ужином, состоявшим из рыбы, риса и блюда лесного ямса, найденного профессором Коуве неподалеку от лагеря.

Единственной темой для разговора стал сладковатый ямс. Нат поинтересовался, где был собран столь обильный урожай.

– Редко удается найти его в таких количествах.

Перед ужином профессор принес целый рюкзак (умело изготовленный из пальмовых листьев), набитый под завязку диким ямсом.

Коуве мотнул головой в сторону чащи.

– Думаю, я набрел на старый индейский сад. В том же месте росла пара деревьев авокадо и ананасовых розеток.

Келли так и замерла с поднятой вилкой.

– Индейский сад?

За последние четыре дня они не встретили ни единой души. Даже если Джеральд Кларк взял пирогу из деревни яномамо, ее расположение пока оставалось загадкой.

– Сад давным-давно заброшен, – пояснил Коуве, погасив тем самым надежду, которая зажглась у Келли в глазах. – Такие приречные делянки встречаются по всей Амазонии. Местные племена, особенно яномамо, ведут кочевой образ жизни. Сажают деревья, живут год-другой, а после уходят. Боюсь, эта находка для нас мало что значит.

– По крайней мере, лучше, чем ничего, – сказала Келли, не желая проститься с надеждой. – Знак того, что кто-то здесь все-таки есть.

– К тому же ямс чертовски хорош, – поддакнул Фрэнк с набитым ртом. – А то от риса меня уже тошнит.

Манни усмехнулся, зарывшись пальцами в ягуарову холку. Тор-Тор поужинал сомом приличных размеров и теперь растянулся у огня.

Неподалеку рейнджеры развели второй костер. На закате они помянули боевого товарища и сделались еще угрюмее, лишь изредка выдавливая слово-другое, хотя обычно их гогот и сальные шуточки слышались до самого отбоя и заступления на посты.

– Пожалуй, пора ложиться, – в конце концов произнесла Келли, поднимаясь на ноги. – Завтра еще один длинный день.

Согласное бормотание, зевки – и компания разошлась.

Возвращаясь с недолгой прогулки, Нат встретил профессора Коуве – тот курил у своего гамака.

– Профессор? – начал Нат, почувствовав, что Коуве хочет поговорить с ним с глазу на глаз.

– Пройдемся, пока рейнджеры не включили датчики движения.

Шаман повел Ната в лес. Тот пошел следом.

– Что там?

Коуве молча шагал, пока они не очутились в чаще. Два лагерных костра казались всего лишь двумя светляками, сияющими в подлеске. Наконец профессор остановился, глубоко затягиваясь из трубки.

– Зачем вы привели меня сюда?

Коуве щелкнул фонариком. Нат огляделся. Они стояли на небольшой прогалине, где росло лишь несколько деревьев – низкие хлебные деревца, фиги, апельсины. Подрост и кустарник здесь были необычно густыми, полностью устилая почву. Внезапно Нат понял, куда попал: в тот самый заброшенный сад. Он даже заметил пару бамбуковых кольев с подгоревшей верхушкой, воткнутых между растениями. Обыкновенно эти факелы заполнялись ток-ток порошком и поджигались во время сбора урожая в качестве дымной завесы от кровососов. Несомненно, здесь некогда потрудились индейцы.

Натан и раньше видел такие делянки во время своих амазонских странствий, но сейчас, ночью, рядом с одичавшими и заросшими грядками, ему начало казаться, будто лес полон призраков. Он почти ощущал на себе взгляды умерших индейцев.

Страницы: «« 1234567

Читать бесплатно другие книги:

Это – «Великий Гэтсби»....
Джордж Р. Р. Мартин – «живой классик» мировой фантастики, талантливейший из современных мастеров фэн...
Джордж Мартин....
Прозаик Алексей Иванов (р. 1969) с раннего детства живёт в Перми; автор романов «Общага-на-Крови», «...
Жизнь взаймы. Жизнь, когда не жаль ничего, потому что терять, в сущности, уже нечего....
Это – красивейший из европейских романов ХХ века. Роман о любви, войне и смерти....