Испанский капкан Леонов Николай

Глава 1

Гуров почувствовал, что кто-то прикоснулся к его плечу. Прикосновение нельзя было назвать грубым, но и особой деликатностью оно не отличалось.

«Кажется, у нас начинаются проблемы, – подумал Гуров, оборачиваясь. – Довольно неожиданное начало. Будем надеяться, что это всего лишь недоразумение».

Перед ним стоял высокий грузноватый человек в сером костюме. Выражение его лица трудно было назвать приветливым. Гладко зачесанные волосы, мясистые губы, бесстрастный взгляд.

– Прошу прощения, но вам придется пройти с нами, – негромко, но категоричным тоном заявил человек. – И вашему товарищу тоже. Это всего на пять минут.

За его спиной стояли еще трое в штатском, широкоплечие, собранные, в глазах – абсолютное сознание своей правоты и силы. Чуть поодаль стояли двое мужчин в форме – капитан-пограничник и таможенник с таким розовым и свежим лицом, что при взгляде на него невольно вспоминалась реклама жидкого мыла.

– Но у нас уже посадка, – спокойно возразил Гуров. – Не хотелось бы, чтобы самолет улетел без нас.

– Все будет нормально, мы вас долго не задержим.

Гуров оглянулся. Через толстое стекло был виден край летного поля, залитого утренним солнцем. Слышался низкий гул самолетных двигателей.

– Вообще-то это уже ненормально, – сварливо заявил Стас Крячко, спутник Гурова, плотный, с открытым грубоватым лицом, одетый по-курортному вызывающе. – Мысленно мы уже в небе, а вы безжалостно опускаете нас на землю. Безо всяких на то оснований, заметьте! У нас уже возникают мысли о том, что кому-то придется возмещать нам моральный ущерб!..

– Все вам возместят, – неожиданно злым тоном пообещал розовощекий таможенник. – Главное, чтобы она у вас обнаружилась, мораль эта! А то привыкли, чуть что – моральный ущерб! А на самих пробы ставить негде!

– Ладно, что выросло, то выросло, – покладисто сказал Гуров. – Не будем тратить время. Куда идти? Давайте побыстрее решим это недоразумение.

Через минуту их обоих ввели в большую светлую комнату, где за широким столом сидел тучный человек в форме полковника милиции. Он, насупившись, читал какую-то бумагу, которую, видимо, только что положил перед ним один из подчиненных, молодой белокурый лейтенант, чем-то смахивающий на французского актера Ришара.

Так же, насупившись, он посмотрел на вошедших, но в следующую секунду его хмурое лицо осветилось улыбкой.

– Ба! Лев Иванович! – воскликнул он, поднимаясь из-за стола и делая шаг навстречу Гурову. – И Стас тут же! Какими судьбами? Служба? Да нет! Неужели отдыхать летите? Глазам своим не верю!

Он обменялся рукопожатиями с Гуровым и Крячко, при этом не сводя изумленного взгляда с ярко-желтой рубашки последнего. Сама рубашка ничем особенным не отличалась, но рисунок, которым она была украшена, невольно привлекал внимание – десятка два бурых и ярко-красных обезьянок в самых фривольных позах украшали этот не самый удачный образчик легкой промышленности. Возможно, где-нибудь на Балеарских островах такой наряд выглядел бы совершенно естественно, но здесь, под московским небом, он многим резал глаз, и Гуров всерьез полагал, что задержали их с Крячко именно из-за этих дурацких обезьян. Еще по дороге в аэропорт он постарался намекнуть другу, что тот слишком рано перешел на курортный стиль, но Крячко сделал вид, что намека не понял – он вообще не любил никакого официоза в одежде. И в этом он, кажется, здорово расходился с теми сердитыми и бравыми ребятами, которые перехватили их перед самой посадкой в самолет.

Между тем милицейский полковник, покончив с рукопожатиями, словно очнулся и еще раз с недоумением оглядел Гурова и Крячко с ног до головы.

– Так что случилось, ребята? Вы как тут у нас оказались? Я ведь, считай, вас обоих года полтора-два не видел…

Вдруг взгляд его как бы прояснился и одновременно наполнился ужасом.

– Нет, не может быть! Нет, черт возьми, это просто абсурд какой-то! Неужели?.. Но так оно и есть, ошибки быть не может – все сходится!

– Да что тут у вас сходится?! – наконец не выдержал Гуров. – У нас вот-вот самолет улетит, а вы тут нам какие-то китайские головоломки загадываете! Что вообще происходит? Если есть какие-то проблемы – решайте в оперативном порядке и сажайте нас в самолет, иначе проблемы возникнут уже у вас!

– А вот этого не надо! – внушительно произнес высокий человек в сером костюме, который, можно сказать, инициировал весь этот казус. – Угрожать не надо! Мы находимся при исполнении обязанностей, между прочим. И требуем к себе соответственного отношения. Ради вас всех стараемся, между прочим!

– Ребята, да вы все тут с ума посходили, что ли?! – удивленно воскликнул милицейский полковник. – Это же Лев Иванович Гуров из Главного управления МВД. И полковник Крячко, его напарник. Да их тут каждая собака знает! Как хотите, а нужно извиняться и возвращать их в самолет. Извините, не запомнил вашего имени-отчества…

– При чем тут мое имя-отчество? – буркнул человек в сером костюме. – Вам же в линейный отдел сигнал поступал? Предупреждали вас о попытке проникнуть в самолет двух преступных элементов? Предупреждали. Приметы озвучивали? Озвучивали. Один при галстуке, одет элегантно, седина на висках… Звучала седина? Звучала! А второй во что одет? В рубашку с обезьянками! Звучали обезьяны? Чего же вам еще надо? Сами вводную давали, товарищ полковник. Теперь эти люди задержаны, а вы, извиняюсь, нос воротите!

Начальник линейного отдела развел руками и виновато посмотрел на Гурова. Действительно, всего несколько минут назад он сам давал вводную на задержание и проверку двух подозрительных типов. Пожалуй, рубашка с обезьянником смущала его и сейчас. Но он все же нашел в себе решимость сказать:

– Провокация! Иного слова не подберу. Несомненная провокация! И сигнал анонимный. Этот факт сбрасывать со счетов тоже не следует.

– Вот именно, не следует! – подчеркнуто заявил человек в сером костюме. – В современных условиях мы не имеем права игнорировать любой, самый незначительный сигнал. Откуда бы он ни исходил. Поэтому давайте не будем спорить и доведем наше дело до конца.

– А кто спорит? – рассудительно заметил Гуров. – Мы с самого начала были согласны на все. Это же пять минут – разобраться и разойтись по-хорошему. А вы затеяли тут ток-шоу… Возникает такое впечатление, что именно вы заинтересованы в том, чтобы не допустить нас в самолет.

– А вы вообще понимаете, с кем имеете дело? – ревниво спросил человек в сером костюме.

– Догадываюсь, – сдерживая раздражение, сказал Гуров. – Заметьте, я даже не интересуюсь вашим статусом и вашими полномочиями. Давайте же наконец все закончим, пока самолет еще по счастливой случайности стоит на взлетной полосе.

Он решительно полез в карман и достал оттуда документы – абсолютно все, начиная от билета на самолет Москва – Барселона и кончая удостоверением в солидной красной обложке. Всю эту кипу бумаг Гуров протянул начальнику линейного отдела, заметив при этом:

– Ну-ка, Иван Кузьмич, прояви инициативу, а то мы до вечера с места не сдвинемся!

Полковник густо покраснел с досады, однако документами занялся с профессиональным рвением, с нарочитой демонстративностью передавая их затем упрямому человеку в сером костюме.

К чести проверяющих, нужно отметить, что слишком упорствовать они не стали. Подлинность документов Гурова и Крячко ни у кого сомнений не вызывала. Да и без того все уже поняли, что стали жертвами не слишком изобретательного шутника. Существование подобной публики приходилось принимать как данность. Шутников не останавливала даже перспектива длительного тюремного срока. Видимо, как раз это обстоятельство пришло в голову полковнику Крячко, который пробормотал себе под нос что-то вроде: «Ради красного словца не пожалеешь и отца…»

Не сумел подавить разочарования один румяный таможенник. Едва инцидент разрешился, он тут же вышел из комнаты с досадливым восклицанием, которое Гуров и Крячко без колебаний приняли на свой счет.

– Может, это он и звонил? – с большим любопытством спросил Крячко, кивая на закрывшуюся дверь. – Может, ему от количества задержаний процент идет? Или у него с летным составом подряд – относительно облегчения веса воздушного судна?

Начальник линейного отдела только рукой махнул и пробормотал с угрозой: «Шутки шутками, а попадись мне этот паскудник сейчас в руки…»

Руки у полковника Ивана Кузьмича Сомова были мощные, волосатые, загорелые под цвет красного кирпича, и, окажись «паскудник» сейчас на самом деле в этих руках, ему крупно не поздоровилось бы. Но шутник, испортивший Гурову последние минуты на родной земле, знать о себе больше не давал, и Сомов сделал единственное, что оставалось в его силах, – поскорее проводил коллег в отлетающий самолет. Задержись они еще на пару минут, и гордая стальная птица умчалась бы в просторы воздушного океана без них, но унося с собою их багаж.

Гуров осознал это очень ясно, когда занимал свое место в левом ряду эконом-класса. Все три места были свободны, и Гуров уступил сомнительное удовольствие пялиться на забортные облака полковнику Крячко, который с большим энтузиазмом занял место возле иллюминатора.

Однако странности их путешествия, оказывается, еще далеко не закончились. Вылет самолета по-прежнему откладывался, причем без внятного объяснения причин. Во всяком случае, эконом-класс информацией не баловали. Место рядом с Гуровым пустовало, и Крячко предположил, что где-то в аэропорту выловили еще одного человека в рубашке с обезьянками.

– Этому теперь будет куда труднее доказать свою лояльность, – уверенно заявил Крячко. – И не только из-за криминальных рисунков на одежде. Второй раз все эти службы безопасности свой шанс не упустят. Ты видел, какая была мина у таможенника, когда он понял, что мы вырвались из их западни?

– Кончай балагурить! – поморщившись, ответил Гуров. – Это вовсе не такой веселый вопрос, каким ты его пытаешься представить.

– А где ты видишь, чтобы я веселился? – обиженно пробурчал Крячко. – Ничего себе веселье! Да у меня вся шкура теперь в дырках – так они просверлили ее своими глазами! Один полковник оказался нормальным человеком, что, собственно, и неудивительно. Ведь он единственный из всей этой шатии – мент.

– Просто он нас знает, – пожал плечами Гуров. – И нам следует благодарить судьбу, что так вышло. Все-таки мы сидим в самолете, а не доказываем свою непринадлежность к террористическим организациям.

– Между прочим, товарищ генерал не расщедрился! – скептически заметил Крячко, оглядывая ряды кресел в салоне самолета, заполненные разношерстной пассажирской массой. – Мог бы отправить своих лучших работников люксом. Или вообще организовать отдельный самолет.

– С унитазом из чистого золота, – рассеянно продолжил Гуров и тут же добавил: – Странно, что он вообще не отправил нас в Барселону пешком. Я бы нисколько не удивился. Только давай отложим обсуждение этого горького факта на будущее. Мне нужно обдумать сложившуюся ситуацию.

– Ну, если ты этим собираешься заняться, – с облегчением сказал Крячко, – то ради бога. Я не стану напрягать извилины. Нерационально думать вдвоем об одном и том же. Я тогда полистаю проспекты. Встретят нас в Барселоне или нет, а все лучше хоть в общих чертах знать обстановку.

Он углубился в изучение глянцевого проспекта с видами далекого города Барселона, а Гуров еще раз перебрал в памяти цепочку событий, которая продолжала разворачиваться самым непредсказуемым образом и теперь привела их в салон улетающего на край света самолета.

Началось все так же неожиданно, даже, можно сказать, невероятно. Накануне Гурова вызвал к себе начальник управления генерал Орлов и с ходу предупредил, чтобы Гуров выбросил из головы все дела, которыми занимался до сих пор.

– И вообще, собирайтесь-ка вы со своим дружком Крячко в дорогу! – грозным тоном продолжил генерал, из чего Гуров заключил, что дорога предстоит нелегкая и не в самые симпатичные места на земле.

Каково же было его удивление, когда генерал изложил суть дела. Оказалось, что им практически предлагали отправиться на курорт!

– Дело, которое я хочу вам поручить, не сказать, чтобы сложное, – хмуря седые брови, внушительно объявил Орлов, – но деликатное, это уж точно. Строго говоря, оно как бы и не в нашей с вами компетенции, но по некоторым соображениям решено задействовать именно нас с вами. Суть дела в следующем. Еще в семидесятые на Кавказе был обнаружен разбившийся немецкий самолет. От него мало что осталось, но часть фюзеляжа провалилась в расщелину и благополучно долежала там до наших дней. Альпинисты обнаружили эти останки случайно, когда возвращались в лагерь. Что-то у них там не заладилось с восхождением – я в эту историю, честно говоря, не вникал. Одним словом, сунулись они в ту расщелину и увидели самолет. А в самолете – несколько редчайших книг шестнадцатого века, инкунабул, так сказать. Я в эти тонкости тоже не вникал, признаюсь сразу. По мне, что шестнадцатый век, что семнадцатый. Я, если почитать захочется, куплю книжку поновее. Но среди знатоков такие раритеты очень ценятся. Стоят они больших денег. Судя по всему, хранились эти книги в каком-то музее на территории Советского Союза, а потом оккупанты решили прибрать их себе, тем более что инкунабулы эти были не на русском языке напечатаны. Но бог шельму метит. Разбились они, а культурное наследие, видишь, уцелело. Потом эти книги передали в государственную библиотеку в Москве. И пролежали они там благополучно в запасниках, можно сказать, до наших дней.

– Можно сказать? – насторожился Гуров. – Значит, не долежали?

– Оказалось, что долежали не все, – подтвердил Орлов. – А если конкретно, то два богословских трактата, рыночной стоимостью каждый около полумиллиона долларов, бесследно исчезли. Как это могло случиться, сейчас разбираются другие компетентные лица. А нас с тобой интересует след книг, который обнаружился на этой неделе в районе острова Рокамболь. Это Средиземноморье, неподалеку от берегов Испании. И Франции, кстати… В общем, знатные у вас с Крячко получаются каникулы, устанете благодарить.

– Что значит – обнаружился след? – сразу поинтересовался Гуров. – Книги на этом острове?

– На этом острове живет один хороший человек, – сказал Орлов. – Абрамов Григорий Михайлович. Он из наших и, хотя от дел отошел – держит теперь в этом благодатном уголке небольшую гостиницу, – продолжает оказывать нам весьма полезные услуги. И с Интерполом, кстати, сотрудничает, когда возникает необходимость… Дело в том, что этот островок с некоторых пор в большую моду у наших с тобой соотечественников вошел. У тех, конечно, у кого в карманах хрустит. Они там целое поселение организовали. Бизнесмены, золотая молодежь, ну и жулья там тоже, как водится, хватает. Хозяева на них не обижаются, потому что в любом случае русские – это доход в местную казну. Но нам хлопать ушами не годится даже на расстоянии. На Рокамболе много чего накопать можно. Вот и Григорий Михайлович случайно стал свидетелем одного телефонного разговора. Некий делец договаривался с кем-то о продаже двух редких книг шестнадцатого века. Абрамов сообщает, что разговор велся на немецком языке и продавец не слишком заботился о конспирации, видимо, был уверен, что находится в безопасности. Одним словом, задание у вас простое и ясное – приезжаете на островок, становитесь свидетелями сделки и берете преступника с поличным. Или преступников, буде таковых окажется несколько… Контакт с местной полицией Абрамов берет на себя. Думаю, недоразумений у вас никаких не возникнет.

– А если контакта вдруг не получится?

– Этого не может быть! Абрамов, можно сказать, старожил! – с горячностью заявил Орлов. – Он там уже почти абориген! Много полезного, между прочим, сделал… Но это так, к слову. В общем, можете полагаться на этого человека, как на отца родного, это я вам говорю! Преступник – наш соотечественник, в этом Абрамов уверен на сто процентов. Он просто не стал по телефону называть фамилии. Для вас эта поездка будет не более чем веселой прогулкой.

Гуров не был в этом уверен, но перечить начальству не стал, тем более что поездка на солнечное Средиземноморье и в самом деле выглядела заманчиво. Все-таки Гуров счел нужным заметить, что операция не кажется ему достаточно продуманной.

– Эдак наша поездка действительно может превратиться в экскурсию, – сказал он Орлову. – А вдруг сделка сорвется? Или с нашим продавцом что-то случится? Если все так просто, то почему вашему Абрамову самому не взять преступника? Он, по крайней мере, на месте. И с полицией в ладах. Нет, я не против съездить, но мне ваших денег жалко…

– Еще раз говорю, – сердито ответил генерал. – Абрамов давно не штатный сотрудник! Он владелец гостиницы. Бизнесмен! Он вообще не имеет права никого задерживать. Даже своих постояльцев, которые за номер не заплатили. И кто тебе сказал, что все так уж просто? Когда это с преступниками было просто? Я имел в виду, что создается благоприятная ситуация для задержания – только и всего. Задержать без лишнего шума, изъять похищенное и препроводить на родину – если это для тебя просто, то честь тебе и хвала! Разумеется, ни о каком оружии речи не идет. Это заграница, это перелеты, и вообще дело деликатное – это я еще раз подчеркиваю. Лучше всего, если на Рокамболе вообще никто ничего не заметит. Думаю, дней в пять уложитесь? Значит, жду вас до конца недели с победой.

Звучало все это достаточно радужно и безобидно. К тому же техническая сторона дела была полностью решена – авиабилеты, визы, загранпаспорта были уже готовы. Ни Гурову, ни Крячко не нужно было абсолютно ни о чем беспокоиться. Видимо, похищенные из государственной библиотеки книги имели для кого-то очень большое значение. То есть это и само собой подразумевалось, но Гуров был уверен, что в данном случае имеются и еще какие-то особые обстоятельства. Возможно, этим похищением скомпрометировано некое высокопоставленное лицо или родственник такого лица. Конечно, в этом случае наилучшим выходом было бы тихое задержание и возвращение похитителя в родные, так сказать, пенаты, но Гуров отлично знал, насколько могут разниться самые грандиозные планы и их непосредственное исполнение, а потому беспокоился. Дома все было бы куда проще, чем у берегов неведомой Испании, пусть даже у этих берегов собралась целая толпа соотечественников. Новое задание было для него задачей со многими неизвестными, может быть, весьма увлекательной, но по-своему и весьма коварной. В душе Гуров с самого начала был готов к любым неожиданностям, но даже он не предполагал, что неожиданности начнутся еще на родной земле.

Кому-то очень захотелось, чтобы ни он, ни Крячко не пересекли сегодня границу. Ради этого неизвестный пошел даже на риск. Телефонный звонок на пульт диспетчера аэропорта был чистой импровизацией и мог плохо закончиться для звонившего. Ему, похоже, удалось замести следы, но риск все равно был достаточно велик. Кому мог помешать Гуров? Получалось, только тому, кто был заинтересован в покупке или продаже инкунабул. Выходит, уже здесь, в Москве, имелась утечка информации? Но такая утечка могла образоваться только на уровне орловского кабинета, а это представлялось Гурову маловероятным. Нет, здесь было что-то другое. Тоже неприятное, но не слишком опасное. Этот инцидент Гуров воспринимал больше в анекдотическом ключе, хотя администрация и служба безопасности аэропорта смотрели на дело совсем иначе – и поступали совершенно правильно.

Они вели себя именно так, как и должны были вести себя подобные службы в критической ситуации. Но преувеличенная серьезность мешала им найти верное решение. Кто-то предупредил, что главная опасность заключается в изображениях обезьян на рубашке, и теперь эта броская примета затмевала все остальное в глазах товарищей, ответственных за безопасность полетов.

Гуров же понимал только одно – эти дурацкие обезьяны, скорее всего, совершенно случайно привлекли к полковнику Крячко повышенное внимание неких лиц. Грубо говоря, он просто бросился им в глаза. Некие лица слегка запаниковали и поспешили предпринять то, что посчитали в данном случае наиболее разумным, а именно попытались снять полковника Крячко с рейса. Но если эти лица знали, кто такой полковник Крячко, значит, и полковник Крячко должен был их знать. В этом-то и заключалась, по мнению Гурова, вся соль конфликта. Будь в распоряжении Гурова полный список пассажиров авиалайнера, он попытался бы вычислить потенциального знакомца, но списка у Гурова не было. Если до конца полета ничего так и не прояснится, то вряд ли они вообще что-то узнают. «Шутник» благополучно сойдет на чужую землю, и, возможно, его пути никогда уже больше не пересекутся с путями Гурова. Немалая часть лиц с криминальным прошлым решила таким образом свои проблемы. Гуров относился к этому философски. Неплохо было бы убедиться, что сегодня от них не ушел серийный убийца, у которого руки по локоть в крови. Впрочем, такому было бы непросто решить проблемы с выездом.

– Знаешь что? – сказал Гуров, поворачиваясь к своему спутнику. – Когда окажемся в Барселоне, хорошенько покрути по сторонам головой. Я пришел к выводу, что мы с тобой нечаянно перешли дорогу кому-то из старых клиентов. Может быть, конечно, мы сумеем увидеть его еще во время полета, но с тем же успехом он может оказаться в другом классе, вот в чем проблема! Если бы нам удалось просмотреть список пассажиров!

– Зачем это вам понадобился список пассажиров? – довольно неприязненно спросил вдруг кто-то над самым ухом у Гурова.

Он поднял голову и увидел, что рядом с ним стоит все тот же грузноватый человек в сером костюме, а из-за его широкого плеча выглядывает заметно встревоженная, но изо всех сил бодрящаяся стюардесса.

– О господи! – с изумлением сказал Гуров. – Вы снова здесь? Я полагал, что мы с вами уже закончили…

– Будто кроме вас и на земле-то никого больше нету! – сварливо заметил человек, усаживаясь в кресло рядом с Гуровым. Он небрежно махнул рукой стюардессе и прибавил вполголоса: – Можете идти, милочка! Вы мне больше не нужны… Так что это у вас за потребность ознакомиться со списком пассажиров? Вы вообще с какой целью отбываете за рубеж?

Теперь, к удивлению Гурова, этот человек вел себя даже более раскованно и настойчиво. Выглядело это несколько странно, о чем Гуров тут же и поведал соседу.

– Чепуха! Все нормально, – отмахнулся тот. – Я сопровождаю этот рейс. Только, само собой, это закрытая информация. Но поскольку вы уже в курсе… В общем, моя фамилия Петлюгин. Будем, как говорится, знакомы… Ну, про вас, естественно, я теперь в курсе, так что тут вопросов никаких. Кроме, пожалуй, одного – я его уже задал – вам зачем список пассажиров понадобился?

– А то не понятно, Петлюгин! – пробурчал Гуров. – Хотим прикинуть, кому здесь наши рубашки не понравились. Все равно ведь, пока летим, делать нечего. Это вы на работе, а мы, получается, отдыхающие. Нам в самый раз кроссворды разгадывать.

Петлюгин с сомнением посмотрел на Гурова и нехотя сказал:

– У меня есть список… И еще специальное задание – выявить того типа, который пытался снять вас с рейса. Так что этот кроссворд нам с вами до посадки решить надо обязательно.

Глава 2

Над всей Испанией безоблачное небо… Эта хрестоматийная фраза прилипла к Гурову с самого начала полета. Она маячила где-то на периферии сознания, видимо компенсируя отсутствие у него более существенных знаний об этой стране. Постепенно она даже начала вызывать раздражение своей бессмысленной многозначительностью. Гуров предпочитал, чтобы мысли в голове задерживались рациональные, общие места его не интересовали. К тому же он полагал, что небо над Испанией бывает разное и совсем не обязательно для них подготовили хорошую погоду.

Однако неосознанное повторение заклинания сделало свое дело – небо над Барселоной оказалось и в самом деле безоблачным, невероятно синим и жарким. Выйдя из кондиционированного холодка аэропорта на сверкающую от солнца площадь, Гуров и Крячко на какой-то миг и в самом деле почувствовали себя отпускниками. Все вокруг выглядело настолько необычным, что о работе не хотелось и думать. Еще при посадке они успели вдоволь полюбоваться бескрайней гладью моря, переливающейся бирюзой и золотом. Близкое присутствие моря ощущалось даже здесь, в аэропорту. Его искры Гуров видел даже в глазах у своего спутника. Полковник Крячко мечтательно вертел по сторонам головой и специфически вздыхал. Кажется, он уже видел себя рассекающим лазурные воды на пластиковых канареечных лыжах.

Однако Гуров не хотел расслабляться. Во-первых, с помощью Петлюгина они все-таки сумели вычислить нарушителя спокойствия в московском аэропорту или, во всяком случае, с большой долей вероятности могли это предполагать, а, во-вторых, в Барселоне их никто не встретил. Оба этих факта заслуживали самого серьезного осмысления.

В полете они под руководством Петлюгина изучили список пассажиров и пришли к выводу, что никаких тревожных ассоциаций он ни у кого не вызывает. Петлюгин оказался еще настырнее, чем думал Гуров, и на этом не остановился. Имея возможность беспрепятственно перемещаться по всему самолету, Петлюгин предпринял весьма своеобразную акцию. Побывав сначала в салоне бизнес-класса, а затем и первого класса, он с помощью мобильного телефона умудрился незаметно сфотографировать практически всех пассажиров, а затем предъявил эти не слишком достоверные снимки Гурову и Крячко для экспертизы.

Как ни странно, но эксперимент закончился удачно. В одном из пассажиров первого класса Гуров и Крячко мигом опознали брачного афериста Неверова, который однажды проходил свидетелем по делу об убийстве некоего банковского служащего. В убийстве Неверов замешан не был и в тюрьму в тот раз не сел, но с его биографией Гуров познакомился тогда во всех подробностях. Импозантный и дерзкий Неверов специализировался на «новых русских» дамах, имеющих деловую хватку, приличный бизнес, но в силу возраста и особенностей характера уже не имеющих надежд на создание семейного счастья. Неверов умудрился запудрить мозги уже примерно десятку таких бедолаг. Он счастливо женился, выторговывая себе роскошные условия брачного контракта, а через некоторое время исчезал навсегда из жизни замороченной им женщины, унося в клюве немалые отступные. Нельзя сказать, чтобы у него совсем не было проблем из-за этого – его периодически разыскивали как правоохранительные органы, так и крепкие молчаливые мужчины, никогда не предъявляющие документов – в таких условиях от Неверова требовалась немалая мобильность и изворотливость.

В каком-то смысле Гуров даже восхищался этим делягой. Наверное, с подобным восхищением наблюдают посетители зоопарка за мечущейся в колесе белкой. Но даже к белке Гуров испытывал бы больше сочувствия. Вреда от зверька уж точно было куда меньше. Поэтому восхищение восхищением, а все подробности насчет Неверова Гуров доложил Петлюгину не задумываясь.

– Ага! Звучит обнадеживающе, – сказал тот, заглядывая в свой список. – Вот только одна закавыка. Этот гражданин сел в самолет с документами на имя гражданина Стальнова Станислава Владимировича.

– Какая безвкусица! – поморщился полковник Крячко. – Такие псевдонимы берут себе провинциальные трагики. Могли бы у себя в аэропорту потщательнее проверять людей с такими фамилиями!

– Ваши фамилии тоже не верх совершенства! – буркнул Петлюгин. – И вообще, пока не будет введен биометрический контроль, возможны любые ошибки. Между прочим, я и сейчас не уверен, что ваша информация верна.

– А вы посоветуйтесь с гражданином Стальновым, – предложил Гуров. – Как говорится, ум хорошо, а два лучше. Если что, мы тоже подключимся.

Подумав, Петлюгин заявил, что займется подозрительным пассажиром, когда они прибудут на место.

– Имея дело с подозрительными личностями, – заметил Крячко, – никогда не знаешь, прибудешь на место или нет.

Петлюгин страшно обиделся на замечание. Ему показалось, что этот разряженный как попугай мент подвергает сомнению его профессиональные навыки.

– Знаете, если он и в самом деле, как вы утверждаете, Неверов, брачный аферист, – мрачно сказал Петлюгин, – то его тем более не следует трогать до посадки. Как говорится, не трогай, оно и не пахнет. Ни разу не слышал, чтобы брачные аферисты угоняли самолеты. Но если сильно наседать, то и здесь может возникнуть прецедент.

– Вам виднее, – вежливо отозвался Гуров. – Просто когда мы сядем, это уже будет испанская территория.

– Это-то как раз не страшно, – заверил его Петлюгин. – Мы работаем во взаимодействии с администрацией аэропорта в любой точке земли. Не думаю, что в данном случае нам будут ставить палки в колеса. Как только приземлимся, я возьмусь за этого ловеласа вплотную!

Гурова очень интересовало, чем закончится это невидимое противостояние спецслужб в лице господина Петлюгина и ордена брачных аферистов в лице господина Неверова, но к тому моменту, как они приземлились в аэропорту Барселоны, Петлюгин куда-то исчез и больше на глаза Гурову не попадался. Как, впрочем, и сам Неверов, или Стальнов, – Гуров уже и сам начинал сомневаться, не мерещатся ли ему призраки. Да и фотографии Петлюгина, надо признать, были не самого высокого качества.

Однако эта проблема быстро вылетела у Гурова из головы, как только он убедился, что в аэропорту их никто не встречает. Пройдя довольно поверхностный таможенный досмотр, они вместе с Крячко пять раз обошли все залы ожидания, сделали еще пять почетных кругов по залитой солнцем площади и были вынуждены признать, что табличек с их фамилиями нигде не видно. И руками им приветливо никто не махал. В справочных на все их вопросы отвечали лишь вежливыми улыбками. Такая ситуация сильно встревожила Гурова.

– Ну и что будем делать, Стас? – поинтересовался он, озабоченно разглядывая зелень бульваров, синеву неба и яркие пятна летних одежд на смуглых женских фигурах вокруг. – Попали-то мы с тобой в довольно глупое положение! Я уже начинаю думать, что было бы куда лучше, если бы настырный Петлюгин снял нас с самолета еще в Москве. Тогда в глупом положении оказался бы он, а не мы. А сейчас мне даже в голову ничего не приходит. Чужая земля под ногами, Стас!

– А по-моему, все не так плохо, – успокоил его Крячко. – Ничего страшного не случилось. Виза у нас в порядке, денежки кое-какие имеются. Предлагаю сейчас отправиться на пляж, потом пообедать в приличном ресторане, а ближе к вечеру позвонить Абрамову на Рокамболь. Связь здесь наверняка работает отлично, и мы все узнаем. Главное – не пороть горячку.

– Да, связь здесь должна работать отлично, – согласился Гуров. – Но твоего оптимизма по поводу нашего положения я не разделяю. Поэтому пляж мы с тобой пока оставим в покое, перекусим в кафе попроще и сразу же свяжемся с Москвой. Петр нас сюда забросил, пусть Петр и решает, что делать.

Гуров имел в виду генерала Орлова. Крячко был не против того, чтобы все решал генерал, но при этом он попытался намекнуть, что всех местных особенностей не в состоянии предусмотреть даже генерал и совсем не обязательно лишать себя возможности расширить кругозор.

– В конце концов, до утра мы теперь все равно не улетим, – заявил он. – Так неужели мы даже в море не окунемся?! Вот это уж точно будет глупое положение! Тогда в управлении нас примут за идиотов. Были в двух шагах от Средиземного моря и даже ног не замочили! Придется врать, Лева!

– Соврешь, – безжалостно ответил Гуров. – А теперь пошли искать междугородний телефон. Будем запрашивать инструкции.

Однако планы их были нарушены – и не кем иным, как неизвестно откуда взявшимся Петлюгиным. Он с тяжелым вздохом возник за спиной у Гурова и почти приятельским тоном сказал:

– А, вы еще здесь! Честно говоря, думал, что больше вас не увижу. Никак не решите, в какой отель двинуть? Я бы посоветовал вам «Асторию». Да, это не пять звезд, но ведь и мы с вами не нефтяники, правда? А там вполне прилично, мне приходилось самому останавливаться…

– Ага, еще одно подтверждение того, как тесен этот мир! – обрадовался Гуров. – Мы тоже уже как-то не надеялись на встречу с вами. Что решилось с Неверовым? Или он все-таки оказался не Неверов?

Петлюгин помрачнел.

– В том вся и штука! – хмуро сказал он. – Ушел этот мерзавец. Местные власти, видите ли, не сочли возможным задерживать этого человека без достаточных оснований! Будто моего слова для них недостаточно! Раньше все было иначе!

– Одним словом, вы так его и не проверили? И даже документы не посмотрели?

– Ясное дело! – буркнул Петлюгин. – Понадеялся на бдительность местных служб. А бдительности на поверку никакой! И это в стране, где традиционно сильны сепаратистские настроения!

– Ну, от Неверова не стоит ожидать сепаратистских настроений! – заметил Крячко. – Он просто смылся от очередной своей жертвы и теперь заметает следы. Улов у него, видимо, богатый – судя по тому, что даже документы он себе сумел сделать очень хорошие…

– Слушайте, мужики, – вдруг доверительным тоном сказал Петлюгин. – А может, это все-таки не ваш Неверов, а?

– Да он это! – уверенно заявил Крячко. – Я его рожу из тысячи похожих узнаю! А кроме того, кому бы еще понадобилось подставлять нас с Левой? Никто в самолете нас больше не знает.

Петлюгин почесал в затылке.

– Ну, задали вы мне задачу! – сказал он с сожалением. – У меня задание – до завтрашнего утра выяснить местонахождение этого типа и при наличии убедительных доказательств его причастности к инциденту в Домодедове поставить в известность местные власти. Подразумевается, что вашего Неверова задержат, а наши потом потребуют его выдачи. Тягомотина еще та. Если уж его в аэропорту не задержали… В общем, мне теперь вставят дыню по полной программе – и все из-за вас, мужики!

– Ничего себе! – сердито сказал Гуров. – А кто вас просил покупаться на такую дешевую уловку?

– Мы обязаны реагировать на любой сигнал! – с тоскливой убежденностью сказал Петлюгин.

– Ну и как же вы собираетесь устанавливать местонахождение этого типа? – с любопытством спросил Крячко. – В большом городе, в чужой стране…

– Да это не проблема! – махнул рукой Петлюгин. – Он русский, а русские всегда оставляют след. Другой вопрос, что уже к утру мне нужен какой-то результат. А это уже сложнее. Ну, ладно, так вы едете со мной в «Асторию»?

– Нет, у нас другие планы, – покачал головой Гуров. – А вам мы можем только посочувствовать. И дать один небольшой совет. Так сказать, без протокола. Может быть, стоит плюнуть на этого Неверова? Неприятно, конечно, но что с возу упало, то пропало… Раньше надо было шевелиться.

– Ладно, время еще есть, – с неожиданным упрямством сказал Петлюгин. – Я его все равно пощупаю, – он махнул рукой и шагнул в сторону. – Ну, я на такси. Удачи вам!

– Он еще и удачи нам желает! – с некоторым удивлением пробормотал вслед Петлюгину Гуров. – После всего, что он нам устроил, мог бы и помолчать в тряпочку. Мне уже начинает казаться, что и наша встреча с Абрамовым сорвалась по вине этого деятеля. Чересчур его много – и в Москве он, и здесь… Только КПД у него маленький. Спохватился – до утра ему нужно разобраться с Неверовым! Раньше нужно было шевелиться! А теперь птичка улетела. И, честно говоря, не очень понимаю, чем вызвана такая неожиданная активность в отношении соблазнителя отцветших красавиц. Все-таки назвать его деятельность терроризмом было бы преувеличением, ты не находишь?

– Мы же не знаем всего, – пожал плечами Крячко. – Мало ли что ему сообщили насчет Неверова из центра? Не зря же этот засранец поменял документы и так глупо повел себя, когда увидел нас на посадке в самолет. Должно быть, на этот раз он где-то уж очень сильно засветился.

– Ну, так или не так, а нас это сейчас мало касается, – подытожил Гуров. – Нам бы со своими делами разобраться. Пошли искать телефон!

Связь и в самом деле была здесь превосходной. Через пять минут Гуров и Крячко нашли переговорный пункт, а через семь минут уже разговаривали с генералом Орловым, хотя по соображениям конфиденциальности о званиях никто в этот момент не вспоминал.

– Говорите, никто не встретил? – мрачно переспросил Орлов. – Это хреново. Мне это не нравится, ребята. И я бы с легким сердцем скомандовал вам отбой, но не в моих это сейчас силах. Чтобы отменить эту операцию, мне нужно время. Да и вам, наверное, обидно бросать все вот так ни с того ни с сего, как ты сам-то это видишь?

– Я вижу только одно, – сурово ответил Гуров. – Вокруг чужая земля. Кстати, неподалеку католический монастырь просматривается. А в чужой монастырь, как известно…

– Упаси бог! – испугался генерал. – Никаких монастырей! Нам этого не нужно ни под каким видом! Это ты совершенно правильно подметил насчет территории. Территория ваша под нашу юрисдикцию не подпадает, следовательно, и вести себя нужно соответственно – как на чужой территории. Но ведь совсем не обязательно выходить за рамки разумного, правда? Вы – туристы. Что может помешать вам посмотреть окрестности, поваляться на пляже, прокатиться на пароме до острова Рокамболь?.. Ты меня понимаешь? К сожалению, у нас нет больше никаких каналов связи с этим человеком. Но тот факт, что он вас не встретил, кажется мне очень серьезным. Вы должны получить полную информацию о состоянии дел. Ведите себя совершенно естественно, наслаждайтесь солнцем… Как, кстати, там погода?

– Погода прекрасная. Двадцать шесть, безоблачно, легкий ветер с моря, – сказал Гуров. – Только, знаешь, Петр, это не моя грядка. Я не могу вести себя естественно в неестественной ситуации. Постараемся сделать, что в наших силах, но многого от нас ждать не стоит. Мы появимся на этом острове, попробуем навести справки. Вот и все, что я обещаю. Никаких конкретных действий предпринимать не будем однозначно. Это Абрамов имел связи в здешней полиции, а мы с Крячко вообще ни одного полицейского еще и в глаза не видели. Можно таких дров наломать, что мало не покажется.

– Никаких дров! – с горячностью сказал генерал. – В рамках разумного. Сдержанное любопытство – это максимум того, что мы можем себе позволить. Мы же должны озаботиться судьбой нашего соотечественника! В общем, вы лучше меня во всем разберетесь. Завтра жду вашего звонка.

Полковник Крячко, который слышал все, что говорил генерал, торжествующе ухмыльнулся.

– Ну, кто был прав? – спросил он. – Все-таки Петр – мудрый руководитель. Значит, двигаем на пляж?

– Двигаем в порт, – хмуро сказал Гуров. – Выясняем, как проще добраться до этого чертова Рокамболя, и отплываем. Нужно раз и навсегда определиться – что мы здесь с тобой делаем, а потом уже будем думать про девушек на пляже и про испанские вина.

– Да ладно уж, вина! – разочарованно пробормотал Крячко. – Хоть пирожок какой-нибудь перехватить! Узнаю полковника Гурова. Он прежде всего беспощаден к своим. Отсюда и его успехи на карьерной лестнице, зарубежные командировки и прочие блага, которые он выстроил буквально на костях своих подчиненных…

– Полковник Гуров беспощаден прежде всего к себе! – назидательно поправил его Гуров. – К себе! Вот откуда все блестящие успехи, отсвет которых падает даже на подчиненных, абсолютно этого не заслуживающих. В общем, кончаем трепаться и едем! Думаю, рациональнее будет все-таки взять такси, потому что с нашим знанием языка добираться на метро опасно. Главное – объяснить таксисту, что нам нужен порт.

Объяснить это оказалось не слишком сложно – Крячко попросту ткнул пальцем в нужную точку на своем туристическом проспекте. Таксист оказался сообразительным и совсем не назойливым парнем – он довез своих пассажиров до места, ни разу не раскрыв рта. Мимо пролетали засаженные раскидистыми платанами бульвары, сверкающие зеркальными окнами небоскребы, преисполненные мрачноватого достоинства готические соборы, переливающиеся радужными блестками фонтаны, а таксист помалкивал, даже словечка не замолвив в пользу хотя бы одной достопримечательности. Возможно, оценив степень языковой подготовленности гостей, он просто не хотел метать бисер перед свиньями.

Зато он быстро среагировал на тревожные нотки сомнения, появившиеся в диалоге Гурова и Крячко, когда те поняли, насколько велик морской порт в городе.

– Черт их знает, где у них здесь этот причал? – вертя по сторонам головой, пробормотал Крячко. – Вот и разберись тут! Главное, все не по-русски!.. А Петр тебе так расписал, будто здесь уже целая колония.

– Ну не здесь, положим, – возразил Гуров, – а на Рокамболе…

– О, Рокамболь! – со странным выражением сказал таксист и улыбнулся какой-то натужной пластмассовой улыбкой. – Исла русо!

– Во-во! Она самая! – обрадовался Крячко. – Нам бы только до этих «руссо туристо» добраться!

Таксист выслушал его и кивнул так уверенно, будто русский был его родным языком. Он газанул и помчался мимо развернутой во всю ширь побережья портовой панорамы: мимо уткнувшихся в поднебесье подъемных кранов, мимо морских вокзалов, пассажирских причалов, белоснежных лайнеров, готовящихся отплыть в загадочную голубую даль. Гуров и Крячко с жадностью вглядывались в эту яркую волнующую картину, не успевая, впрочем, ничего толком увидеть, кроме мельтешения лазурных, золотых и белых пятен.

Наконец такси затормозило в самом дальнем конце порта, где суеты почти не было, но где совсем рядом из голубой дымки проступали скалистые берега, вдоль которых носились огромные белые чайки. Волны лениво плескались о край пустого причала. Таксист махнул рукой и что-то быстро произнес. Среди невразумительных звуков чужой речи Гуров уловил лишь одно знакомое слово – Рокамболь. Стало ясно, что сухопутная часть их путешествия закончилась, и дальше таксист предоставляет им полную свободу выбора.

– А не подскажете… – простодушно начал Крячко, но потом опомнился, безнадежно махнул рукой и полез вон из машины.

Вышел и Гуров. Они достали из багажника чемоданы, и таксист, слупив с них приличную сумму денег, тут же уехал.

– Я начинаю понимать наших белоэмигрантов, – сказал Крячко, глядя вслед машине, – которые устраивались в Европе таксистами. С такой профессией тут не пропадешь.

– С такой профессией нигде не пропадешь, – сухо сказал Гуров, взял чемодан и деловито зашагал к причалу.

С моря им в лица дул свежий, пахнущий йодом ветер, по синим волнам перекатывались белые паруса яхт, удаляясь к сверкающему горизонту, и от этого зрелища бескрайней свободы и у Гурова, и у Крячко невольно захватило дух. Против обыкновения они даже не обменялись по этому поводу шуточками, как это было у них принято. Остановившись на краю причала, они молча созерцали морской простор, и в этот момент к ним вразвалочку приблизился невысокий человек в штормовке и белой капитанской фуражке с «крабом». На загорелом лице человека красовалась аккуратная шкиперская бородка.

– Мое почтение! – сказал человек на чистейшем русском языке, прикладывая два пальца к козырьку фуражки. – Земляки? Я не ошибся?

– Заметно, что мы не местные? – прищурился на него Крячко.

– Ну вы спрашиваете! – дипломатично сказал человек в капитанской фуражке. – Я земляка за кабельтов чую. Куда теперь? Не на Рокамболь, часом?

Гуров и Крячко переглянулись.

– Вообще-то хотелось бы посмотреть это место, – уклончиво сказал Гуров. – Нам рассказывали, что там очень интересно.

– Не знаю, это с какой стороны посмотреть, – усмехнулся «капитан». – Если вы перемен не любите, то вам там в самый раз будет. Не совру, если скажу, что на острове сейчас половина населения – земляки. А если учитывать активность наших товарищей, то можно считать, что и все сто. Но если вы решили от своих отдохнуть, то лучше на Рокамболь не соваться.

– От своих устать невозможно, – заявил Крячко. – Хотим посмотреть, как земляки за границей устраиваются. А как туда добраться?

– Все по-разному добираются. Основной вид транспорта – паром. Очень культурное судно – с баром и дискотекой. Но он уже ушел. Придет только вечером, а назад – завтра утром. Могу предложить альтернативный вариант.

– Какой именно?

– У меня катер, – скромно сказал «капитан». – Зная нетерпеливость земляков, я восполняю пробелы в расписании. Другими словами, я хожу на катере до Рокамболя и обратно. Морское такси. Беру дорого, но путешествие того стоит. Если согласны…

– Мы согласны, – хмуро сказал Гуров. – Если вы с нас последние штаны не снимете. Мы с товарищем не нефтяники – это я сразу предупреждаю.

– А я это вижу, – спокойно ответил «капитан». – Но когда я говорю «дорого», это просто означает, что за качественную услугу я прошу соответствующие деньги, и ничего больше. Кстати, на пароме вы заплатите почти столько же, но будете добираться на час дольше.

– Хорошо-хорошо, мы согласны, – махнул рукой Гуров. – В конце концов деньги для того и существуют, чтобы их тратить, верно? Почему бы не поддержать в таком случае земляка?

– Мудро рассуждаете, – одобрительно заметил «капитан». – Значит, будем знакомы – моя фамилия Андреевский. И флаг на судне у меня – андреевский. И называется катер «Восток» – в честь наших побед в космосе, понятно, да? Буквами латинскими записано, правда, все-таки чужой монастырь, но свои понимают, что к чему. Вообще, старожилы предпочитают добираться до места на моей посудине, особенно если важна конфиденциальность или срочность. Эта немаловажная деталь искупает некоторые неудобства…

– А что, есть неудобства? – подозрительно спросил Крячко. – Дно протекает? Или на катере все места стоячие?

– Ну и шутки у вас! – снисходительно усмехнулся Андреевский. – С катером, разумеется, все в порядке. Но комфорт, конечно, относительный. И до причала приходится прогуляться…

– Как, а мы сейчас где же? – удивился Гуров. – Мы разве сейчас не на причале?

– Так точно, – ответил Андреевский. – Но это основной причал. Отсюда вас на паром посадят. А мой «Восток» чуть подальше.

Он небрежно махнул рукой, и Гуров увидел, что он имеет в виду. За складскими помещениями, расположенными неподалеку от причала, где они стояли, за проволочным ограждением уходила вниз по каменистому склону тропинка. Заканчивалась она возле лодочного причала, неказистого, однако оборудованного легким навесом – то ли от солнца, то ли от возможного дождя. Белоснежный катер мест на десять покачивался на волнах. На его корме ветер трепал флажок с синим андреевским крестом. Над причалом был укреплен транспарант, на котором по-русски было написано: «Поддержи отечественного производителя!» Как понял Гуров, в виду имелся не кто иной, как сам господин Андреевский. Призыв, надо сказать, не оставался без ответа – в катере уже дожидались отплытия несколько человек, судя по всему, это сплошь были соотечественники. Еще двое или трое нервно, как показалось Гурову, прогуливались рядом вдоль берега.

– Что-то слышится родное, – с усмешкой сказал Гуров. – Никогда не думал, что увижу этот призыв, можно сказать, на краю Европы.

– Отечественный производитель – это общемировая ценность, – тоже с улыбкой ответил Андреевский. – Уверен, что где-нибудь в Южной Америке этот лозунг тоже действует.

– И скоро отплытие? – спросил Крячко. – Народ уже, я вижу, в нетерпении.

– Народ потерпит, – небрежно обронил Андреевский. – Мне еще нужно кое-кого повидать перед отплытием. Однако вы можете спускаться и занимать место. Я долго не задержусь, даю вам слово!

Он снова откозырял и отправился куда-то вдоль причала.

– Настоящий морской волк! – одобрительно сказал полковник Крячко, глядя ему вслед. – Нет, положительно соотечественники умеют устраиваться! Пожалуй, надо подумать – не перебраться ли и мне в Испанию? А что? Если мне приглянется Рокамболь, то только вы меня и видели! Осяду здесь, куплю домик на берегу моря, буду крабов ловить…

– Если ты купишь здесь домик, то тебе только и останется, что крабов ловить, – усмехнулся Гуров. – Потому что на еду у тебя не останется ни копейки… В общем, кончай свою лирику и пошли грузиться на катер, пока и этот без нас не отплыл.

Они взялись за ручки чемоданов, и в этот момент за их спинами раздался рев автомобильного мотора, визг покрышек и чьи-то грубые крики. Гуров и Крячко обернулись и разом выпучили глаза. В пяти метрах от них стоял джип защитного цвета без верха, и люди в форме, сидевшие в нем, целились в них из короткоствольных автоматов. Один из них, со звездочками на погонах, снова выкрикнул что-то повелительным голосом, и двое автоматчиков, спрыгнув на землю, кошачьей походкой направились в сторону Гурова и Крячко. Оба были с непокрытыми головами, а форменные кепи торчали у них из-за поясных ремней.

– Я не силен в местном наречии, – негромко сказал Гуров, – но мне кажется, что нас просят поднять руки.

– А у меня такое впечатление, что от нас этого требуют, – хмыкнул Крячко. – Не будем им отказывать, а, Лева?

– Это было бы невежливо, – ответил Гуров и невольно обернулся, чтобы еще раз посмотреть на белоснежный катер у причала. – Боюсь только, что до Рокамболя мы сегодня так и не доберемся!

Глава 3

Ругательство, которое сорвалось с уст генерала Орлова в далекой Москве, промчалось по километрам телефонного кабеля и приобрело усталый и даже отчасти какой-то жалобный оттенок. Во всяком случае, Гуров расслышал его именно так. Он деликатно примолк и не стал нарушать образовавшуюся паузу. Растерянность генерала была ему очень понятна. Он сочувствовал ему даже больше, чем самому себе. Сам Гуров, по крайней мере, мог в любую минуту все бросить.

– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – спросил наконец издалека генерал.

– Думать еще некогда было, – пошутил Гуров. – Полночи допрашивали в полицейском участке, потом эти москиты, черт бы их драл… Утром нас выпустили, но свои чемоданы мы смогли получить только к обеду. Устали, по правде сказать, как собаки. У Стаса даже аппетит пропал. Так что думать-то и некогда было. Единственное, что приходит в голову, – кто-то тщательно нас пасет и всячески старается не допустить нас на Рокамболь. Со слов полицейских я понял, что к ним поступил сигнал о двух русских сепаратистах, которые прибыли в Испанию для того, чтобы установить связи с баскскими группировками… Чушь сплошная, короче. Правда, и переводчик у нас был не на высоте…

– Но вам точно никакого обвинения не предъявляли? – обеспокоенно спросил генерал.

– Нет, конечно, – ответил Гуров. – Какое обвинение? Просто они долго не могли поверить, что мы их коллеги, а потом долго не могли поверить, что мы приехали просто отдыхать. Ну, тут в интуиции им не откажешь…

– И что вы со Стасом намерены теперь делать? – совсем погасшим тоном спросил Орлов. Таких интонаций Гуров не слышал от него уже лет двадцать.

– А что делать? – осторожно отозвался Гуров. – Тебе решать, Петр. Мы сейчас в гостинице. Надо же немного передохнуть, в самом деле. Вообще, на мой взгляд, дело уже запорото. Мы здесь вторые сутки. Контакта с Абрамовым так и не состоялось, у нас уже два прокола, а мы даже до острова не добрались. Полагаю, дальнейшее наше пребывание здесь не имеет никакого смысла. Боюсь, отследить сделку по краденым книгам мы просто не успеем.

– Да, – вздохнул Орлов. – К сожалению, ты прав. Все так и есть. Но меня больше всего расстраивает ситуация с Абрамовым. В любом случае он должен был дать о себе знать. Раз он этого не сделал, значит, ситуация вышла из-под контроля. Что это за форс-мажор? Болезнь, несчастный случай, чья-то злая воля?

– Хочешь, чтобы мы это выяснили? – сдержанно спросил Гуров.

– Не могу настаивать, – смущенно закашлялся Орлов. – Формально он – частное лицо… Но ты пойми, с меня все равно спросят… Конечно, все выяснится и без вашего вмешательства, но ведь ты знаешь – дорога ложка к обеду…

– Считай, что я уже все понял, – сказал Гуров. – Но учти, мы только выясним, что получится, и сразу назад. Здесь мы, как на сковородке. Я начинаю думать, что где-то там у тебя имеется очень серьезная утечка информации. Ты уверен, что те, кто поручил тебе эти инкунабулы, действительно хотят их найти?

– Абсолютно! – с возмущением воскликнул Орлов. – Как тебе в голову могла прийти такая мысль? Ваши неприятности лежат совсем в другой плоскости. Вспомни, что случилось в аэропорту. Кстати, этот человек…

– Нет, мы его не видели, – не дослушав, ответил Гуров. – Хотя, строго говоря, достаточно было бы того, чтобы он нас видел. Но это не самый худший вариант, как я полагаю. С этим мы справимся.

– И все-таки оставайтесь в рамках, – с беспокойством сказал Орлов. В голосе его опять появились заискивающие интонации.

– Мы только об этом и думаем, – успокоил его Гуров. – О том, как остаться в рамках. Ну, еще Стас немного думает о пляже и водных лыжах. Правда, теперь совсем мало.

– Узнаете, что нужно, и можете расслабиться, – торопливо сказал Орлов. – Отдохните перед отъездом хорошенько. Денек мы можем себе позволить, я думаю.

– Отличная мысль, – ровным голосом отозвался Гуров. – Мы так и сделаем. Как только узнаем все, что нужно. Жаль только, что на паром мы опять опоздали. Считай, еще один день на ветер. Никогда еще я так бездарно не проводил время!

– Не отчаивайтесь! – бодрым голосом сказал Орлов.

– А мы и не отчаиваемся, – пробурчал Гуров. – Мы просто валяем дурака. Если завтра ничего не изменится, вылетаем домой. Кончено.

– Завтра в любом случае вылетайте, – после короткой паузы произнес Орлов. – В конце концов, здравый смысл…

– Я позвоню, – пообещал Гуров. – До встречи.

Он повесил трубку и вышел из переговорного пункта, улыбнувшись на прощание девушке телефонистке, которая вопреки хрестоматийному представлению об испанских девушках была светловолосой, с робкими серыми глазами. Она чем-то напоминала Гурову застенчивую провинциалку откуда-нибудь из-под Орла или Тамбова.

Гостиница, куда они с Крячко наспех заселились, была совсем захудалая. Вряд ли она входила в список рекомендуемых для туристов гостиниц, но подыскивать что-то лучшее у них просто не было сил. Главным мотивом при выборе места жительства была его близость от полицейского участка, где провели ночь Гуров и Крячко. Впрочем, как показалось Гурову, место здесь было достаточно тихое, напротив отеля располагался переговорный пункт, и до морского порта отсюда было рукой подать. В любом случае они не собирались здесь задерживаться.

Гуров уже пересек мостовую, когда на глаза ему попался киоск с разложенными по прилавку газетами. Он не был полиглотом, но броские цветные заголовки невольно привлекли его внимание. А еще большее внимание привлекла большая фотография на первой полосе одной из газет – с фотографии на Гурова смотрело знакомое, слегка обрюзгшее лицо. Ошибиться Гуров не мог – это был Петлюгин! Слово «ruso» в заголовке развеяло последние сомнения. Гуров заплатил за газету и, с волнением всматриваясь в непонятные строчки, побежал к себе в номер.

Страницы: 12 »»

Читать бесплатно другие книги:

«Николай Сбруев взглянул на часы, прошелся по комнате, остановился у письменного стола, медленно выд...
Крупный предприниматель, сопредседатель партии «Правое дело» Герман Ришутин был убит киллером у подъ...
Жажда богатства – одна из самых сильных человеческих страстей. И одна из самых опасных. Потому что ч...