Желание - Усачева Елена

Только он и радует. Если приснился, значит, скоро ко мне придет Макс. Все сразу становится приятным — и жаркая подушка, и сбившееся в пододеяльнике одеяло, и сползшая от моего постоянного верчения в кровати простыня. Вот только что-то еще сегодня в нем было... Какой-то двор... и я вроде бы бежала... Нет, нет, это всего-навсего сон, ничего не было. А что было, то давно забыто. Волноваться не о чем, все будет хорошо.
Сердце, сердце, не стучи так громко, я уже поняла, что идет мой любимый. В такт сердцу звучат мерные шаги. Вот он вошел в подъезд, поднялся по лестнице, постоял около лифта, взялся рукой за перила. Идет пешком медленно. Очень медленно — специально для меня. Он дает мне время окончательно проснуться и подумать о нем. Знает, что я его жду.
А все-таки хорошо, что мой парень — вампир и я могу его чувствовать. Во-первых, никаких неожиданностей, я всегда предугадываю его появление. Во-вторых, абсолютно нерво-устойчивые отношения. Макс готов меня ждать хоть сто лет. Вот я болею, и он терпеливо приходит ко мне каждый день, развлекает разговорами, приносит книги, фильмы. При его появлении не надо вскакивать, бежать на кухню за бутербродами и чаем — Макс ничего не ест. Очень экономно!
От последней мысли я проснулась окончательно, а когда Макс возник на пороге комнаты, не смогла сдержать довольной улыбки. Спрятала нос в одеяле и все равно хмыкнула.
— О чем думала? — дернул бровью Макс.
С мимикой у него не очень. Нет, если, конечно, сравнивать с другими вампирами, то он — взрыв эмоций — и улыбнуться может, и нахмуриться, а в его прозрачно-голубых глазах я тону каждый раз, как только посмотрю в них. У остальных вампиров, если что и живет на лице, так только глаза. Звучит шаблонно, но что поделать, если так и есть на самом деле.
— Чему улыбаешься? — Макс сел на стул, который со вчерашнего дня никто не трогал.
— Я подумала, что если бы ты был из семейства плодожорок и каждый день совершал налеты на холодильник, то мама выгнала бы тебя через неделю. А так — даже чай не пьешь. Удобный гость.
— Да, мы такие!
Макс откинулся на спинку стула, и только сейчас я заметила у него пакет — рука в черной перчатке держит белую плотную сумку. Судя по размеру — несколько книг. Принес себе парочку любовных романов, чтобы не заскучаешь? Или для меня?
— Вообще от нас много пользы, — с гордостью произнес он, похлопывая свертком по ладони.
— С этого момента поподробней, пожалуйста.
Я локтем поправила подушку, чтобы было удобней лежать. День обещал быть приятным. Более интересного собеседника, чем Макс, я в жизни не встречала. Да и вообще другого такого нет — красивый, щедрый, терпеливый. Не парень, а мечта!
— Польза раз: предлагаю тебе не терять времени зря и немного позаниматься.
— Ой, только не это! — Я начала сползать обратно в горизонтальное положение, натягивая одеяло на лицо. — И вообще — с больными надо общаться осторожно. Мне нельзя перенапрягаться!
— Я сегодня говорил с директором твоей школы. — Макс сделал многозначительную паузу, пристально посмотрел на меня, заставляя забыть, о чем я только что говорила. Если он ожидал от меня благодарности, зря тратил время. Слово «школа» не рождает во мне приятных ассоциаций. — Он согласился, чтобы ты до Нового года сдала все предметы экстерном.
— Экстерном? — Одеяло застряло на полпути, около подбородка. — Зачем?
— Школа — это то, что привязывает тебя к одному месту. Если ты получишь аттестат, мы сможем, например, куда-нибудь съездить.
— Мы?
Макс стал разворачивать пакет.
— «Мы» — множественное число от «я». Я, — показал он на себя. — Я, — указательный палец качнулся в мою сторону. — Достаточно. Остальные — «они».
Молниеносным движением Макс вынул книги из пакета — довольно потертые учебники. На корешке одного из них я прочитала слово «алгебра» и спряталась под одеяло окончательно, не забыв оставить щелочку для подглядывания.
— Я болею! — Кажется, это единственный плюс — можно на время забыть о дифференциалах. Мне легче написать двадцать пять сочинений, чем разобраться, что такое логарифм.
Макс застыл, взвешивая книги на руке, словно оценивал, насколько они тяжелые для моей несчастной головы. Я сама не в восторге от своего состояния — постоянная слабость, температура, странные головокружения и сонливость.